Как спасти любовь по-быстрому

Телефон заорал под утро. Кристиан посмотрел на часы (они показывали четыре утра), потом сказал самые нецензурные слова…шёпотом, убрал лежащую на своей груди мощную руку и взял телефон с тумбочки. Звонил Пауль. Флаке напрягся, копчиком чуя пиздец. Опять. - Алло? - Ты знаешь, - не в пример Флаке голос Ландерса был бодр и свеж, - номер телефона командующего Marine? Кристиан на секунду завис, не поняв суть вопроса: - Пауль, тебя что на морячков потянуло? - Потянуло, ага. Я хочу узнать как плести крепкий морской узел. - Зачем? - Прикинь, Риха сказал мне, что я урод. Всё. Буду вешаться. Кристиан потёр глаза. Копчик не обманул- вот и пиздец. Опять. - Поль, я чего-то не понял. Жили, жили и вдруг он разглядел… Телефон молчал с полминуты. За это время Лоренц тихонько вышел из спальни и прошёл на кухню, сел за стол. За окном уже начало светать. - Пауль, ты тут? – обеспокоенно спросил Флаке. А то вдруг друг уже повесился. - Тут. - гитарист шмыгнул носом. - Ты не расстраивайся. Вообще это безобразие когда муж тебя уродом называет. А ты лучше скажи, с чего всё началось. - Да с ерунды. Вчера весь день он смотрел как выступают эти…бодибилы. - Бодибилдеры? - Да. А потом мне и говорит: «Знаешь, чем ты от них отличаешься? ВСЕМ. У них на что не взгляни- всё красиво, а у тебя на что не взгляни- и глядеть не хочется». И сказал что я урод. - Хайко снова шмыгнул. - Да, зажрался наш Риха. А ты его голодом морил? Ну то есть, к себе долгое время не подпускал? - Морил, - отчеканил Ландерс, - целую неделю. А через неделю типо нечаянно зашёл в спальню и перед ним халат ка-а-ак распахнул… - Молодец! – воскликнул Лоренц. – Шокировать- это то что мы умеем делать лучше всего. Ну и как Риха отреагировал? Телефон печально вздохнул: - Побледнел весь и начал орать: «Ты чё это тут ходишь и  халаты распахиваешь! Если хочешь переодеться- скажи, я глаза закрою и в чулане спрячусь». А ещё кричал что я кошмар на ножках. В голосе Пауля послышались нотки плача. У Криса стало щемить в сердце. Он понял что тут не как обычно- тут всё серьёзно. - Поль, ну не плачь. Тут не плакать надо, а подумать. - Да нечего думать! Сейчас пойду, побреюсь, надену костюм и вешаться. Всё! Приходите вечером, посмОтрите как я красиво буду в зале на люстре висеть. Ой, надо ж ещё цветов купить… - А зачем покупать? Мы принесём. - Ага, как же, - хмыкнул Хирше, - принесёте вы, жмоты. Завтра у Рихи новая песня выходит. И тут такое счастье: песня в Интернете, цветы в вазе, я в петле. Что ему ещё для счастья надо? - Да, Поль, - покачал головой Кристиан, - царские подарки ты мужу делаешь. А мне сделаешь? И тут Ландерс вспомнил что давным-давно брал у Флаке деньги в долг и вот уже много лет не отдает. - Точно! Я же тебе должен денег. - Ну так что, - радостно подхватил Крис, - давай я приеду и помогу тебе. Там, табуретку отодвину или верёвку намылю, а? - Нет. Знаешь, я тебе долг отдам на том свете. И ещё с процентами. Всё. Прощай. И трубку положил. Кристиан нервно забегал по кухне. Что же делать? Ландерс и в этой то жизни человек- «в жопе ветер без поводка», а в лучшем мире он вообще может в какого-нибудь кузнечика превратиться. И где потом Крис его будет искать по лесам да по полям!? Лоренц нервно мотался по квартире, придумывая выход из положения. И он его придумал. Из спальни вышел сонный Тилль как раз в тот момент когда Кристиан напяливал на себя пальто и шляпу. - Ты куда в такую рань? – удивился солист. - Беда у нас. Пауль собрался вешаться. Линдеманн громко и широко зевнул. - И в который раз этот dolboyob вешается? - Не помню, кажется в семнадцатый. Но сейчас всё серьёзно- сейчас на кону деньги, которые он мне должен. - Скажи ему, что если он ещё раз пообещает повеситься и не повесится, я сам его повешу. Линдеманн снова зевнул и направился обратно в спальню, досыпать. Флаке быстро оделся, прыгнул в машину и поехал. План что надо делать возник сразу же. А надо сказать что в Раммштайн гитаристы постоянно грозятся самоубиться. Это уже обычное дело в группе. Как ссора, так они грозятся самоубиться. Вон, в том году за день до дня рождения Пауля они очень громко поссорились. На следующий день Круспе решил сделать мужу подарок и совершить акт самосожжения. Он принёс на праздник канистру с соляркой и сказал что будет сейчас зажигать, на что всезнающий Шнайдер спокойно сообщил, что если он хочется себя сжечь, то лучше брать не соляру (она не горит, а тлеет), а керосин. Так что их регулярными самоубийствами уже никого не удивить. Но сейчас всё было серьёзно: надо было спасать одолженные деньги. Кристиан ехал к Рихарду. Круспе недавно купил квартиру, которую оборудовал и под студию и как логово, где можно отдохнуть от семейной жизни и придумать новые методы самоубиения. Туда то Флаке и направился. Зайдя к другу, он застал Рихарда за гитарой, несмотря на раннее утро. Сидит, бренчит, а там его муж вешается. Флаке сделал максимально грустное выражение лица: - Рих! - Привет.- Ответил Круспе, не поднимая головы от инструмента. Кристиан сел рядом с другом и громко вздохнул. - Да-а, дела-а. – И снова вздохнул. – Сколько вы с Паулем в браке пожили? Пять лет? Пять лет это срок. И вдруг такое… Да-а-а. Рихард перестал ласкать гитару, поднял голову, вопросительно посмотрел на товарища. - Да-а, - продолжал Крис, - обидно. Такую пару потеряли. Вы вместе смотрелись очень хорошо. Сосались на сцене так, что теперь наши фаны только это и требуют. А какая у вас активная половая жизнь была! Пять лет вы трахали не только друг друга, но и мозги всем нам! Когда ругались- били посуду, когда мирились- кровать. Ну ничего, ты главное не расстраивайся. Всё ещё будет, это не конец света. Рихард слушал весь этот эмоциональный монолог с непонимающим выражением лица. - Не расстраивайся, главное. Держись, - Кристиан несильно хлопнул ошалевшего друга по плечу. - Ты чего сказать то хотел? – наконец произнёс Рихард. - Я? Хотел сказать что тот парень довольно симпатичен, не то что ты. - Какой парень? – голос Круспе окрасился нотками грома. - Такой. Который к Паулю ездит, пока ты тут песенки строчишь. - ЧЕГО?? – гром громыхнул со всей силы, в глазах блеснули молнии. Кристиан внутри себя содрогнулся, но внешне остался спокоен. - Да. Они гуляют вместе, улыбаются, держатся за ручки. А сейчас они бреются, к брачной ночи готовятся. У них сегодня первая брачная ночь. Ты бы не сидел тут, а поехал да помог бы им, подсказал. - Я ИМ ЩАС ПОМОГУ! Я ИМ ЩАС ТАК ПОМОГУ! – заорал Рихард и так швырнул гитару что чуть стену ею не пробил. Пулей он вылетел из квартиры и поехал домой, Флаке тоже прыгнул в своё авто и словно волк из известной сказки, тоже поехал к ним домой, но более короткой дорогой, на все красные светофоры и по всем встречным полосам. Кристиан первый примчался к Паулю, забежал к ним домой…и обалдел. Никогда он такого не видел. Кругом чистота, порядок, везде цветы- в вазах, корзинках и коробках. И в зале Пауль. Крис его даже не узнал сперва. Причёска модная, костюм, галстук, бритый, надушенный. Стоит на стуле под люстрой. Не мужчина- статУй. Венер Милосский, честное слово. - Поль, - аккуратно заговорил Флаке, - ты извини что мешаю. Но я сейчас в Интернете прочитал что сегодня день когда ничего вешать нельзя. А то придется перестирывать. А Тилльхен сказал, что в этот день в России принято отдавать долги. Сзади раздался звук несущегося стада быков. В комнату, словно пятибалльный смерч, ворвался Рихард: - Где молодой? Куда дел? Щас я ему устрою брачную ночь!! Он направился было к мужу, но ему дорогу преградил Кристиан. - Рих, - спокойно произнёс клавишник, - чего ты так орёшь? Ты лучше посмотри- какой у тебя муж красивый. Рихард посмотрел на Пауля и тоже обалдел: - Т-ты чего с собой сделал?- от шока он даже заикаться стал. - А это он к выходу твоей новой песни подготовился, - пояснил Флаке, - навёл порядок и у себя на лице и дома. Вот сейчас только пыль с люстры сотрёт, мне долг отдаст и поведёт тебя в спальню. Поздравлять. Лучшего подарка тебе и не надо. Рихард подошёл к Паулю, спустил его со стула, крепко обнял его, и по-дружески тепло обратился к Кристиану: - Так, а ну, пошёл вон отсюда… Флаке ехал домой и улыбался. Сегодня он спас не только Пауля от очередного, и как ему кажется, последнего самоубивания, и свои деньги. Сегодня он спас любовь. Которая у них была, да была. Но они про неё, почему-то, забыли.