Кошка на его груди

      К закату Эву окончательно растрясло и когда кортеж эпистата остановился на короткий привал у захудалой деревни, она вздохнула с облегчением. Амен, не прощаясь, сошел с колесницы, отдавая на ходу распоряжения. Девушка тоже не стала задерживаться, решив, что стоит подойти к наставнику и друзьям, заодно размять уставшие за день от стояния ноги. Но едва заприметила знакомый силуэт, радость от встречи мельком улетучилась. Реммао смотрел на воспитанницу осуждающе: — Эва, ты сошла с ума! Провести день с эпистатом! Это чем надо было думать?! — Надо было не думать, — отозвалась Эвтида. Реммао лучше было бы помалкивать, чтобы не привлекать к себе внимания. Остальные ребята просто выпученными глазами смотрели на Эву, словно увидели крокодила посреди пустыни. — Но трагедии из этого делать не нужно. Мне не определили место, вот эпистат и оказал честь. Гордится нужно, когда еще такой момент представится, с главнокомандующим армии охотников в одной колеснице прокатиться? — девушка даже задрала подбородок, бахвальствуя. — Смотри, как бы в следующий раз не полететь с этой колесницы прямо в пасть крокодилам, — любезно осадил ее Реймсс. — Действительно, тебе стоит опасаться этого человека, — подал голос подошедший к компании Исман. — Кстати, а Афири не с тобой? — Нет, — Эва растерянно огляделась в поисках кошки. — Жаль, я хотел ее покормить, не потерялась бы по дороге. — Да уж, — девушку одолела досада. Кошка действительно была с ней в одной колеснице, но она, сбитая с толку дневным происшествием, упустила животное из виду. — Сдалась вам кошка, она же дикая, если захочет сама вернется, лучше бы о себе пеклись, — сказал Рэймсс отрешенно. — Нет, — покачала головой Эвтида, — мне тревожно за питомицу. Плохо будет, если в пустыне без еды и воды останется. Не хочу Бастет гневить. — она развернулась и направилась прочь от друзей. В наступивших сумерках шезму пыталась высмотреть серую, как туман, спинку животного. И кажется ей даже это удалось. Кошка рыбкой мелькала среди человеческих ног, пока не забралась в одну из повозок. Увы, Эвтида увидела только серый кончик хвоста, но повозку с одной распряженной лошадью никто не охранял и девушка решила войти туда вслед за животным.       Он спал, раскинув сильные руки, казалось на всю ширину повозки. Восходящая луна бросала свой неверный свет на серебряные ресницы. Его лицо было более расслабленным не то, что днем оттого мужчина казался младше, беззащитнее. На груди же эпистата, с торжественным видом, восседала Афири, вылизывая тот самый пушистый хвост, что так опрометчиво заманил девушку внутрь повозки. — Ну я конечно понимаю, что мне не стоит лезть в твои дела, но, нам обеим надо убраться отсюда, чтобы не нажить себе неприятностей, — обратилась Эвтида к пушистому созданию. Однако ее тираду встретил только презрительный взгляд зеленых глаз. Афири вздумала устроиться поудобнее, и в этот момент повозку сильно тряхнуло. Девушка, которая на такой расклад никак не рассчитывала, со всего роста полетела прямо на Амена. и даже рука выставленная вперед не остановила позорное падение. Лицо юной шезму теперь покоилось на груди мужчины.       С ужасом, затаив дыхание, она ждала, что вот сейчас он откроет свои пронзительные светло-голубые глаза и жизнь Эвы закончится. Однако ничего подобного не случилось. Эпистат что-то пробубнил во сне и причмокнув губами, подтянул девушку рукой к себе еще ближе. Теперь она упиралась мужчине в правую грудь, а перед глазами провакационно торчал розовенький сосок.       Прошло пять минут, десять. Эва напряженно дышала. Рядом с Аменом было непозволительно жарко. Запах мирта и граната дурил голову. Невольно девушке захотелось дотронуться до мужчины, приласкать твердую грудь. Разглядывая Амена в упор, Эва обратила внимание на шрам, что располагался чуть выше груди и уходил под одежду. Интересно, что стало с шезму, который его оставил? Белесую полоску тоже захотелось погладить. Да почему этот Амен вообще такой трогательный в прямом смысле слова? Белая кожа так и манила, чтобы ее приласкать словно дорогая ткань, она сияла в лунном свете. Эвтида тихо вздохнула, собрала в кулак всю наглость и легонько, самыми подушечками пальцев, прошлась по сильной груди. Вот-вот и она бы сдалась ему, покорилась, осталась рядом до рассвета. Но, инстинкт самосохранения оказался сильнее и стоило Амену сделать попытку перевернуться на бок, окончательно подмяв Эву под себя, девушке удалось освободиться из плена его рук. Оставив непокорную Афири дрыхнуть у эпистата под боком, она выскочила из повозки, едва не разбудив верного слугу, что охранял сон одной из главных ищеек фараона.       Амен открыл глаза. Приятная тяжесть, которую он чувствовал до сих пор, куда-то испарилась. Кожа правда, еще хранила тепло чужих прикосновений, и мужчина непроизвольно потянулся к шраму на груди. Впрочем, все его вопросы разрешились, когда перевернувшись на другой бок эпистат увидел свернувшуюся клубком кошку. — Хорошее дело, — тихо усмехнулся мужчина, гладя Афири по бархатной шерстке.