красный или лавандовый?

– да пошёл ты нахуй! – крикнул рома, накидывая на себя куртку, – я сказал, блять, красные! упертый ты, сука, баран. – какие нахуй красные, долбоёб? – кричал вслед антон, весь взъерошенный и размахивающий каким-то журналом, – они вообще ни к чему не подходят! – мне похуй!!! – яростно выплюнул брюнет, – это твой лавандовый нихуя ни к чему не подходит! – почитай значение слова "вкус", ебло! – блондин, наконец, настиг парня и сердито посмотрел на него, скрестив руки на груди. в ответ на это пятифан фыркнул и вышел за дверь, не забыв при этом показательно громко хлопнуть ей. антон, постояв в прихожей ещё пару минут, тяжело вздохнул и пошёл обратно в комнату. что это было? а, да ничего особенного. просто они поссорились из-за цвета стульев в гостиной. мелочь, однако почему-то именно она так сильно спровоцировала обоих и вывела на реальный скандал. обычно ссор в паре антона и ромы не бывало: они как инь и янь, взаимно дополняли друг друга и всегда находили компромисс. "нет, ну что ему этот фиолетовый или лавандовый, или какой он там, ёбаный в рот" – думал брюнет, шагая по ночной улице в знакомый кабак. однако в этот раз никто не захотел уступать. антон сказал, что хочет лавандовую обивку и никакую другую, а роме совсем не понравилась вся эта, как он говорит, "нежнятина". ему пришёлся по душе ярко-красный из того же мебельного каталога. справедливости ради, сначала они пытались решить этот вопрос дипломатично, но потом понеслось...

***

рома, очевидно напившийся вусмерть, сидел за барной стойкой и, покачиваясь, стеклянными глазами наблюдал за тем, как бармен наливал ещё одну стопку водки с лимоном. – рома! – вдруг к нему подбежал запыхавшийся блондин и положил руку на плечо, – еблан, ты где пропадал? я весь город объездил! – эй, парень, отошёл нахуй, – практически нечленораздельно, но довольно угрожающе ответил юноша, – куда руки нахуй тянем. – что? – слова пятифана повергли антона в шок, – ты ёбнулся? поехали домой! он попытался взять рому за талию и локоть, чтобы помочь спуститься со стула, однако тот упорно сопротивлялся. – я же сказал отвянь, сука! – прорычал брюнет, – у меня есть парень и он, блять, самый ахуенный на свете! то что я напился не значит, что я пойду ему изменять направо и налево, нахуй, – пятифан показал средний палец, на котором красовалось кольцо, – я люблю его, уебок! сказать, что антон был в ахуе = не сказать ничего. с одной стороны, он испытывал счастье и даже гордость за то, что у него есть такой преданный любимый человек, а с другой – пятифан наотрез отказывался пойти с ним к выходу. – ромочка, блять... – жалобно сказал парень, – это же я, антон, жопа твоя дырявая. – нет, антон мой дома, – рома отвернулся, – съебись. – боже, нахуй, – не выдержал блондин. контингент в этом клубе был, мягко говоря, не самым толерантным, но, если честно, антону на это было абсолютно поебать. он притянул юношу за ворот спортивки и поцеловал. вкус выпитой ромой водки и мягкий, сладкий привкус губ антона смешались в один жадный, страстный поцелуй. сначала рома пытался отбиться, но затем перестал сопротивляться и притянул блондина ещë ближе, углубив поцелуй. когда они, наконец, оторвались друг от друга брюнет, протерев глаза, промычал: – бля, тош, – он взял рому под локоть, – пиздец голова раскалывается... – ну блять, так пить-то, – усмехнулся юноша, – пойдём давай в машину, герой-любовник. антон помог роме спуститься со стула и повёл его, шатающегося, к выходу.

***

– эх, ромашка, ромашка... – мм? – спросил полусонный парень, залезая в автомобиль. – люблю я тебя, – петров чмокнул своего парня в лоб, – очень сильно люблю. рома же, улыбнувшись этому, укутался в пуховик антона и уснул милым калачиком на заднем сидении до самого дома. сегодняшним вечером они так и не решили, какие стулья купить, однако поняли что-то гораздо более важное и напомнили себе, почему так сильно полюбили друг друга.