К-11

***

— П-пожалуйста... не надо... Привязанный к койке человек изредка подавал признаки жизни и пытался достучаться до парня, прерываясь на хрипы и кашель, от которого разрывало и так измученное множеством пыток горло. Да и вообще, его с натяжкой можно было назвать человеком: покрытая рубцами, сильнейшими ожогами, а кое-где и совсем отсутствующая кожа, срезанные и прижжённые пальцы, вырванные с дёснами зубы. От век Артур тоже избавился, и сейчас зрачки слепо бегали по комнате, а в уголках глаз скопился нарастающий гной. В основном он доверяет подобную мелочь брату, но и самому иногда приятно посидеть вечером за интересной книгой, параллельно с тихим хрустом выдёргивая кому-нибудь ногти. Конечности несчастного нервно подрагивали, а заплетающийся язык продолжил умолять: — П-послушайте... вы же тоже... тоже ребёнок. Вам же и восемнадцати нет, да? Я же знаю... мне говорили. У-у меня дочка есть... как вы... — Хорошо, спасибо, — хмыкнул Артур, поджигая сигарету. Наклонившись над человеком, он как можно аккуратнее постарался зацепить у надбровной зоны оставшиеся тоненькие проводки в заранее сделанных разрезах, но мужчина всё равно рвано вдохнул как раз в тот момент, когда юноша выпустил струю дыма. Учёный хрипло рассмеялся, пока человек попытался согнуться в приступе мучительного кашля, но из-за тугих ремней был способен только трястись, задыхаясь. — Дочка, дочка, дочка..., — повторил парень, поворачиваясь к источнику тока. — Вот и конечная твоя точка, — несчастный вздрогнул. — А за дочку поздно переживать. Если бы не посвящал её в свои дела, может быть, и жива осталась. А так, считай, сам виноват. А ведь могла выучиться, работу найти, замуж выйти, детей родить... Артур краем уха услышал, как мужчина сглотнул. — О-она... мертва? Юноша в раздражении повел плечом, перекидывая в зубах сигарету и смахивая упавшую на глаза прядь волос. — Хотел бы я видеть, как ты наблюдаешь за её страданиями, но Дьявол случайно отрубил ей голову, когда мы вас брали. Так что тебе даже повезло. Человек снова задрожал, и, чтобы избавить себя от его жалкого вида, последующих рыданий и потери драгоценного времени, Артур не задумываясь нажал пару кнопок на устройстве рядом. Кушетка задрожала вместе с телом. Юноше удалось насладиться лишь одним громким вскриком, после которого кардиомонитор резко перестал пищать. — Твою мать, — парень раздосадованно прижался к спинке стула, вытирая стекающий по скулам пот. Он не направил взгляд на неожиданно распахнувшуюся дверь, с оглушительным грохотом столкнувшуюся с плиточной стеной. Вошедший почти сразу заорал: — С праздником! — и высыпал на него блестящие конфетти, с широкой улыбкой ожидая реакции. Как маленький шумный щенок, — подумал Артур, сминая сигарету о лысую голову мертвеца. — Поздравлял же уже, — отряхнул от мусора одноразовую медицинскую шапочку и отошёл к стенке с вешалкой, снимая белоснежный халат. — Ну так сейчас с блёстками, — Юн заинтересованно разглядывал труп, проходясь взглядом по шрамам и ожогам. Даже, пожалуй, слишком заинтересованно, но, заметив совсем не светящееся от успеха лицо брата, спросил: — Не получилось? Учёный разочарованно вздохнул, срывая с пробковой доски заметки. — Раствор в крови не должен был допустить смерть даже под сильным напряжением, а этот сдох за пару секунд, даже без пены у рта. Я чёрт знает сколько мучился, а пришёл к тому же результату — нулевому. Ровно то же, что и месяц назад. Близнец понимающе улыбнулся, усаживаясь на стол, и Артур почувствовал сильное желание зарядить ему кулаком ровно между глаз. — Не смей подбадривать меня, мудак, — натянул на плечи повидавший виды плащ темного цвета, проверяя в карманах наличие ключей от лаборатории. — И не собирался. В конце концов, кто угодно сможет собственноручно из говна и палок создать какую-то чудо-жидкость, позволяющую вдоволь насладиться чужими страданиями. А ты реально идиот, раз не смог и такого. Учёный хотел обернуться и выполнить задуманное, но в последний момент остановился, переваривая в голове слова, и ответил на улыбку брата. — Ты прав. Мне просто нужно чуть больше времени, — он устало потёр ладонью лоб. — Но это уже шестой. — И что? Если надо, я тебе ещё сотню таких притащу. Хоть из тех же Муравьёв. Наука ведь требует жертв, ебал я её в рот айбалитовой палочкой. — Эбонитовой? — И ею тоже, — Юн спрыгнул и тут же неожиданно потерял равновесие, хватаясь за столешницу. Артур обеспокоенно глянул в его сторону. — Что за дела? — он подошёл к парню и заметил, как тот, морщась, держится за колено правой ноги. — Я за этим к тебе и пришёл. Учёный молча кивнул на вторую койку. Дьявол, прохромав, уселся поудобнее, снимая грубый кожаный сапог и задирая штанину так, чтобы близнецу было легче рассмотреть бионический протез. Артур прошёлся взглядом по искусно сделанному металлическому каркасу, гладкому и холодному, не ровня настоящей коже, но и ничуть не хуже. — Сегодня повредил? Я и не заметил. — Я тоже. Только час назад понял, что сустав перестал нормально сгибаться. Учёный молча достал из нижнего ящика рабочего стола небольшой чемоданчик с набором для ухода и легкого ремонта обоих протезов, заменяющих близнецам потерянные голени. Каждому по одной. И обе разные. Юн — больной придурок, по своей воле лишившийся ноги и при этом перепутав её. Иногда, вспоминая их шестилетний период жизни, Артур очень хочет оторвать ему вторую.

***

— Милый мой, потеря ноги ведь ещё не значит конец... Но Артур не слушал врача, отказываясь вставать с кушетки и продолжая задыхаться в собственных слезах. Рыдания разносились за пределы кабинета, по всему коридору частной клиники. Рядом с сыном молча сидел Евгений, крепко держа мальчика за трясущуюся руку. За дверью на стульчике теснился Юн, уткнувшись в прижатые к груди колени и закрывая ладонями уши. Будущий Учёный не забыл ни разорванную надвое кожу, ни раздробленную кость, ни полностью отделённую от его тела конечность. Словно не до конца понимая происходящее, он ещё долго пытался пошевелить левой ногой, но та тихо и мирно продолжала лежать рядом. Ему удалось дотянуться до неё, но уже остывающая, мертвая кожа под пальцами назад к телу не тянулась. И как пришёл в сознание, Артур сразу же её вспомнил. Искусственная нога мальчику не понравилась. Гладкая металлическая поверхность будто в лицо тыкала ему отсутствие собственной конечности. На ней не было знакомых родинок, мягких волосинок, аккуратных ноготочков, которых Артуру нравилось самостоятельно подстригать. Она существовала рядом холодная и чужая. Она существовала не для него, не для его живого и человеческого тела. Артур учился заново ходить. Очень тяжело и медленно. Но папа держал его за руки, не торопил, давал возможность делать шаги с той скоростью, с какой было удобно мальчику. Ему помогал Юн, завязывая за него шнурки или надевая штаны. Он даже не бегал рядом, шагая нога в ногу с близнецом. Артур не считал себя обузой для семьи. Дела у них шли хорошо, а отсутствие друзей не такая и проблема, когда рядом постоянно твой придурочный брат. Даже насмешки за спиной не смогли стянуть с него улыбку, потому что Юн, словно сторожевая псина, чуть ли не разгрызал обидчиков, число которых с каждым разом уменьшалось. Но ноги всё равно не было. Она не отрастала, не происходило чуда. Вместо неё каждое утро Артур продолжал натыкаться взглядом на искусственное нечто. Как бы мальчик не ненавидел всяких идиотов, а в чем-то они были правы: подобное изобретение делает его уродом. Все это видят и знают: и одноклассники, и отец, и даже Юн. Чёрт возьми, как же Артур хотел быть в этом правым. Этот придурок, каждую ночь слыша, как брат плачет под одеялом, как морщится, смотрясь в зеркало, как трясётся и падает, когда силы ходить на этой железяке истекают, совершил самый спонтанный, самый немыслимый и необдуманный поступок в свой жизни, Артур уверен. Но Юн почему-то ещё ни разу об этом не пожалел, поэтому Учёный пришёл к выводу, что его брат просто на голову отбитый еблан, о чём он ему постоянно напоминает. Отрубить себе ногу, чтобы твой близнец не чувствовал себя обделённым? Никаких проблем! Рельсы и быстро мчащийся по ним поезд хорошо ему в этом помогли. Как и люди на станции рядом, успевшие вызвать скорую. Ни отца, ни Артура в этот момент рядом не было. Никто из них не слышал звук ломающейся кости и оглушительных криков мальчика. А ногу Юн всё равно перепутал, подставив под колёса правую. Но Артуру плевать, ведь ему, к удивлению, помогло это сумасшествие брата. Теперь они и вправду шагали нога в ногу, придерживая друг друга от падений. Но Евгению в итоге пришлось полностью перекраситься, чтобы скрыть выступившую от переживаний седину.

***

— Ну как? — от мыслей его оторвало всё то же чучело, тыкающее пальцем в макушку. — Да всё уже, — Учёный отмахнулся от него, выпрямляясь и чувствуя, как покалывает в здоровой ноге. — Вставай. Юн, не надевая сапог, резко опустился на обе нижние конечности и пару раз присел, проверяя проделанную работу. — Гораздо лучше. Спасибо, гений. — Нужно быть лишь чуть умнее тебя, чтобы суметь поднастроить датчики в коленном модуле. Как ты умудрился их задеть? Мы же даже не напрягались толком. Дьявол пожал плечами, проверяя состояние протеза на смартфоне. — Кто знает. Задел и задел, что уж. Может, пойдём уже? С самого утра тут торчишь безвылазно. Артур в последний раз просканировал взглядом комнату. Запах этилового спирта, хлорки и медикаментов пропитал каждый её миллиметр. Приятный запах. Даже, пожалуй, приятнее, чем запах крови и горелой кожи, хотя Юн до сих пор иногда морщится, заходя внутрь. Учёный нажал на незаметную кнопку в наушнике. — Вынесите труп. Как обычно, оставлю у двери в лабораторию.

***

— Ты же ещё не потерял кольца, да? — они неторопясь шли по широкому коридору одного из рабочих этажей Башни. Мимо семенили офисные работники, начальники отделов, специалисты и электрики. — Нет, конечно. Ты настолько во мне не уверен? — Юн с любопытством разглядывал прохожих, от чего те, и так опасаясь смотреть юношам в глаза и обходя их за пару метров, съёживались ещё сильнее и ускоряли шаг. Артур не отрывался от панорамных окон на всю длинную стену, но, когда, находясь так близко к брату, почувствовал крохотное изменение в настроении младшего, невольно повернул голову в его сторону. Близнец чувствовал... азарт? Учёный знает, что Юн впадает в такое состояние только, когда хочет кого-то убить или... Дьявол беззастенчиво пожирал кого-то глазами, если он вообще мог когда-то стесняться. Кинув туда взгляд и мысленно просканировав объект нескрываемого любопытства брата, Артур не сдержал насмешливой улыбки. — Хочешь его трахнуть? Тот (даже не задумавшись, падла) ответил: — Да. Навстречу им уверенным шагом двигалось нечто, что Учёный мог бы охарактеризовать как "офисный планктон с, пожалуй, неплохими ножками". Наверняка, и Юн на них повёлся, в конце концов, вкусы у них мало чем отличались. Парень, похоже что их сверстник, действительно мог выделиться среди остальных работников. Хотя бы необычного цвета волосами — серыми — завязанными в пучок на макушке. Нетронутые пряди у ушей мило обрамляли бледное лицо с большими зелёными глазами. Старший брат чуть не рассмеялся вслух, когда словил себя на мысли, что увиденное ему вполне нравится. "Ну нет, пусть этот блядун им занимается" Юноша прошёл мимо, хотя Артур краем глаза заметил, как тот глянул на Дьявола. — Похоже, это взаимно. — Ещё бы. Эта шлюха влюблена в меня, — и широко улыбнулся, выставляя на показ передние зубы, за которыми сразу идут клыки. Неправильная улыбка для неправильного человека. И у Артура такая же. Учёный в недоверии поднял проколотую бровь, скривившись. — В такого мудака? С чего бы? Нужно быть ещё более отбитым, чем Юн, чтобы суметь в него влюбиться. — Не будь ты моим братом, тоже бы не устоял, — он потянулся к нему за поцелуем, за что тут же получил кулаком в нос, отшатнувшись к стене. — Не будь ты моим братом, не жил бы так долго. Младший рассмеялся, размазывая рукавом стекающую кровь. Артур вытащил из кармана пачку салфеток, заботливо вытирая ему лицо. — Прекращай выёбываться и ещё раз проверь подарки. Если всё таки что-то потерял, я сделаю новые, но уже из твоих костей и кожи. — Я только что понял, что из красивых зубов получатся неплохие серёжки. Он задумался настолько всерьёз, что Учёный прикинул, с чьими зубами в ушах брат придёт сегодня на праздничный ужин в компании всей семьи.

***

— Та-ак... чьи это зубы? — задал вопрос Евгений, мельком пройдясь взглядом по близнецам. — Какой-то девушки из нашего подвала. Смотри, я почистил их и покрыл лаком, — парень наклонился и заправил за проколотое в нескольких местах ухо прядь волос, давая отцу возможность получше разглядеть украшения. — Я ещё и кольцо сделал, — он резво вытянул к нему руку, на среднем пальце которой теплился массивный белый перстень. Игрок заинтересованно разглядывал его, скрывая легкую улыбку за стаканом с водой. — Необычные узоры. Оно из костей? — Ага. Тут почти что крохи каждой косточки. Вот здесь вот — всё та же девушка, здесь — какой-то симпатичный мальчик, здесь — мужик какой-то... Евгений с теплотой в глазах смотрел на сына. И пусть подобные выражения жестокости своих детей ему не очень-то нравились, он, как любящий и заботливый отец, обязан хвалить и поддерживать любые их занятия. Почти любые. По крайней мере те, что связаны с уничтожением их общих врагов. — Смотри, я и тебе такое сделал! — Юн протянул мужчине похожее кольцо на несколько размеров больше. — Это наш тебе подарок. Артур покрыл его каким-то защитным гелем. Теперь оно никогда не разобьётся и даже не поцарапается. А ещё от него пахнет ванилью. Евгений забрал с его рук украшение, рассматривая вблизи. На внутренней стороне не очень аккуратно было выцарапано любовное "Для лучшего папы!". Кольцо словно слилось со средним пальцем правой руки. — Не волнуйся, гель полностью безопасен для кожи, — вмешался Артур, сидевший слева от отца. — Он мне, кстати, такое же сделал, — парень показал руку, на которой красовался точно такой же перстень. — Спасибо вам обоим, — Игрок усмехнулся. — Трудоёмкая работа, — и тут же нахмурился: — Вы и Ване такое сделали? Близнецы переглянулись. — А что, не надо было? — тупо спросил Юн, со стекающей по подбородку слюне посматривая на подносы в руках официантов, которые те неспеша расставляли на столе. Мужчина вздохнул, закатив глаза. — Приберегите его на потом. — И что же нам, не дарить ей ничего? — заныл младший, тут же вызывая у родственников нескрываемое раздражение. — Ладно, дарите, но не слова о том, из чего оно сделано, ясно? Оба согласно закивали. Евгений устало потёр переносицу, уткнувшись глазами в высокий потолок. Были расставлены праздничные блюда. Жаренная курица в хрустящей корочке, шашлык, салаты из самых свежих овощей, пироги, сладости, посыпанные горкой сахарной пудры. Стол на восемнадцать персон заполнился как по щелчку. Юн голодными глазами пожирал содержимое тарелок, а сидящий напротив Артур, не отвлекаясь от записей в блокноте, время от времени кидал на брата полный отвращения взгляд. Евгений спокойно переговаривался с близнецами, обсуждая с Учёным его разработки и отвлекая от неудач, и поощряя новое увлечение Дьявола. — Ты, главное, не дави так на себя, хорошо? Ты прекрасный научный сотрудник, все твои идеи и технологии очень помогают К-11. Не торопись и дай себе время. В конце концов, сделать что-то настолько гениальное, как суметь обмануть смерть, в силах далеко не каждый, — отец ободряюще похлопал старшего по плечу. — Просто думай о том, что будет, когда ты всё таки сделаешь это. Вы с Юном станете самыми настоящими монстрами, блядскими живучими тварями, к которым с плохими намерениями никто даже приблизиться не сможет, — Артур молча и внимательно слушал Игрока, но мужчина заметил, как дергаётся глаз сына, поэтому предпочёл переключиться на младшего, оставив Учёного наедине со своими мыслями и блокнотом. Юн с горящими глазами слушал их разговор, параллельно кидая взгляд на тарелки и водя карандашом по белым листам в своём блокноте. Видимо, перспектива стать неубиваемым чудовищем ему несказанно нравилась, и Евгений сдержал улыбку, взъерошив и так лохматые волосы на макушке своего ребёнка. — Сделанные тобой украшения я готов назвать самими что ни на есть лучшими, что я видел в своей не такой уж и короткой жизни. Ты, как и я, знаешь, что они где-то кривые, неровные и совершенно непохожи на обычные, но это и делает их уникальными. Я полностью поддерживаю твоё новое увлечение и рад, что вырастил такого талантливого и раскрытого в творчестве человека. Как и тебя, Артур, — он перевел на Артура взгляд, на который тот с улыбкой кивнул. Юн со слезами на глазах слушал безэмоциональную и слишком официальную речь отца. Его искренность была способна растрогать даже Евгения. Иногда. Не часто. Может быть, когда-нибудь? Никогда не была способна. — Иоанна уже внизу, Игрок. Проводить её к вам в обеденный зал? — послышался монотонный голос из наушника. Близнецы встрепенулись, напрягая слух. Мужчина нажал на кнопку, отвечая: — Да. Она приехала с вещами? — Один небольшой рюкзак, Игрок. — Занеси его в её комнату, а ребёнка ко мне. — Слушаюсь, Игрок. Евгений отключился, снова усталым жестом поглаживая переносицу. — Это Ваня? — громким от возбуждения голосом спросил Юн, забыв про ароматные блюда на столе. Отец угрюмо кивнул. — Она опоздала на ужин из-за проблем с машиной и всё равно приехала раньше, чем я ожидал. По-хорошему, следовало бы встретить её у входа в Башню. — Всё время с ней всё не так, как с другими, — добавил Артур, поглядывая на огромную дверь. — Верно сказано, — со вздохом ответил мужчина, вставая со стула. Тут же в зал с грохотом ворвался маленький вихрь, цепляясь за пиджак Евгения и утыкаясь носом в его накачанную грудь. Самый младший ребёнок Главы К-11, Спасителя многих жителей Старого мира, Иоанна или, как её прозвали близнецы и те, кто знают о девочке, Княжна является самой большой тайной Игрока и самой большой его слабостью. Родившись на шесть лет позже своих братьев, она не видела ни Глобальной разрухи, ни её страшных последствий, ни методов, которые Евгений использовал для получения и закрепления своей власти. Вернее, видела, но что в то время месячный младенец может сейчас вспомнить? Мужчина не смог отгородить старших детей от ужасов конца Старого и начала Нового миров, но сможет сделать это с одиннадцатилетней девочкой, отправив её в относительно безопасное место и окружив проверенными людьми. Сейчас, пока Евгений является Главой огромной территории, содержащей в себе территории прежних стран, безопасного места для его детей и родственников нет, но место, где у каждого под боком оружие, где каждый искренне борется за будущее счастье и процветание К-11, вполне можно назвать таковым. Игрок отправил свою дочь в засекреченную воинскую часть под видом дочери начальника гарнизона. По сути, и опасность там малая, ведь врагов у К-11 нет, и бойцы используются лишь для исследования и устранения опасностей на безымянных территориях, безжизненных или кишащих толпами заражённых людей. Ваня, как все привыкли её называть, как и любой солдат, в свои одиннадцать лет владела отличными бойцовским навыками, а её умственные показатели шли наравне с показателями двадцатилетнего человека. Евгений не позволяет дочери выходить на открытые земли, постоянно держа её под своим отцовским крылом, но обеспечить хорошее образование и улучшение физических способностей, хотя бы для самозащиты, обязан. Не так сложно гарантировать своему ребёнку постоянную безопасность, как знать, что он так близко, и всё равно видеть его так редко. По указу Игрока, Ваня приезжает в Башню к семье лишь по праздникам, не чаще пяти раз в год. Близнецы тяжело переносят мысль о расстоянии с родным человеком и безумно радуются каждой недолгой, но теплой и радостной встрече. Евгений же даже младшему ребёнку не показывает всё, что чувствует в моменты их живых разговоров, когда он может четко слышать её любимый звонкий голос, рассмотреть мелкие родинки на её руке, среди которых она почему-то видит созвездие, и заплести в косичку недлинные русые волосы, с которой она каждый раз уезжает обратно, отказываясь даже расчесываться. Но он считает, что так будет правильнее, ведь, как бы трудно им всем не было, Княжна проживает в К-11 спокойную размеренную жизнь уже одиннадцать лет, и покуда так будет продолжаться, он ничего менять не станет. Старших детей он волей-неволей уже представил как своих преемников, которые в будущем будут вместо него заправлять властью в К-11. Но Иоанне он такую тяжелую судьбу не подарит. У неё будет нормальная работа, дом, семья, не связанная с делами правительства. По крайней мере, пока Евгений будет жив. Игрок крепко сжал дочь в объятиях, положив подбородок ей на макушку. Близнецы, роняя стулья, кинулись к ним, наваливаясь с двух сторон. Девочка рассмеялась, невольно растирая слезы радости об отцовскую жилетку. Мужчине пришлось буквально отдирать от себя зверька, дабы сохранить одежду от других видов жидкости человеческого организма и успеть вытереть детское лицо салфеткой со стола.

***

Каждый раз, когда в семье воцаряется мир, спроси себя: "Чем еще я пожертвовал?"

— Жан Ростан

Блюда утекали рекой, как и лились речи из уст каждого сидящего за праздничным столом ребёнка. Евгению оставалось только молча кивать, иногда приподнимая уголки губ в подобии улыбки. Ваня с возбуждением и неспособностью её заткнуть, если будет нужно (это ей от Юна передалось, что ли?), пересказывала события последних месяцев, которые родственники провели порознь. — Честное слово, я ещё никогда так сильно лицом не ударялась. Мне кажется, останется шрам, — она склонилась над столом, чуть оттягивая верхнюю губу, покрытую чесночным соусом. Заинтересованным близнецам открылся вид на сшитую тонкими швами кожу. Рана не казалась длинной, но определённо была довольно глубокой, раз смогла разделить две половины внутренней стороны губы. Юн уже потянулся липкой рукой к лицу сестры, дабы получше рассмотреть приобретённый в воинской части трофей, когда Артур шлепнул его, заставив передумать и перевести руку к ещё горячему шашлыку. — Ещё и этот финн лезет постоянно. Докапывается. Говорит типо: "Насрать мне, чья ты там дочка и сколько тебе лет, в бою все равны". "В следующий раз", — сказал, — "за руку тебя поведу с исследовательскими полками по лесам шастать, чтоб не только за железным забором сидела, кулаки о грушу точила." Ваня шмыгнула носом, тут же вытирая его о рукав свитшота. Евгений чиркнул в голове пометочку "разобраться с пока ещё неизвестным финном". Чтоб не лез, куда не просят. Княжна вырубалась на глазах, при этом явно сопротивляясь сну, продолжая тараторить бессмыслицу. Братья, бодрые как огурчики, изо всех сил помогали ей, поддерживая разговор. Веки девочки слипались, язык заплетался, и вот она уже спит, подперев голову рукой. В зале тут же стало заметно тише. — Ну вот, — проворчал Юн, потрепав щеку сестры перед тем, как по приказу Игрока её унесли в спальню. Её собственную, пусть и почти не использовавшуюся. — А мы даже подарок не успели отдать. Артур встал рядом, грустным взглядом провожая Иоанну. — И не отдадим уже. Сегодня ночью её увезут, пока спать будет. Стол оперативно расчищался. Евгений глянул на часы и, когда последний работник скрылся за дверью, решил более не медлить. — Завтра, — оба тут же обернулись. — Кое-что серьёзное. Сейчас ничего говорить не буду, просто идите и выспитесь. И, — он подошёл ближе, приобнимая братьев за плечи, — с праздником. Близнецы сдержано улыбнулись, отвечая на объятия. С праздником. С днем, когда, стоя на трясущихся от усталости ногах, отец одной рукой из последних сил прижимал к себе плачущий сверток, другой пытаясь обхватить жмущихся к нему сыновей. С днём, когда каждый из нас понял, что сохранить семью можно лишь поднявшись выше всех. Подмять под себя горстки несчастных и выжить. Выжить. Выжить каждому.