Одна на двоих дорога

      Лиаму нравилась его жизнь.       Уже некоторое время — а если быть точным, то месяца три — Лиам подрабатывал в маленьком магазинчике напротив своего университета. Работа была несложной: просто пробивай товары на кассе да по полкам их раскладывай. Особенно легко было, потому что Лиам обладал действительно хорошей памятью — несколько дней, и он запомнил, где что должно лежать.        Также его память являлась огромным плюсом в учёбе. Кстати, он же говорил, что учится на втором курсе Калифорнийского университета в Дэвисе? О да, он действительно гордился этим: он сумел попасть туда, куда и хотел. Он до сих пор улыбался, когда вспоминал свою реакцию и смех своих родителей на письмо о его зачислении.       Он особенно любил вечеринки, которые студенты изредка устраивали в общежитии, и просто огромную библиотеку университета, в которой он мог ходить годами, читая интересующие его книги. Лиам успевал всё: хорошо учиться (он буквально кричал от радости, когда сдавал экзамены по биологии и математике — своим самым нелюбимым предметам — на «A» и «B»), работать в магазинчике напротив своего университета (он уже говорил об этом?) и ходить в спортзал.        Ещё у Лиама на первом курсе появился лучший друг — Мейсон, — который по совместительству был его соседом по комнате в студенческом общежитии. И по воскресеньям Лиам любил устраивать с ним и Кори — парнем Мейсона — Дни пиццы, кино и игр в приставку (только с большой буквы, не иначе!). Ну, по крайней мере, хотя бы что-то из этого: либо День пиццы и кино, либо День пиццы и игр в приставку. Они, конечно, какое-то время пытались всё это совмещать, но вскоре поняли, что это было ужасной идеей.       Лиаму нравилось заводить новых знакомых. Он практически никогда не был один: всегда находился в кругу большой компании и громко смеялся над своими и чужими шутками. Если же получалось так, что ему приходилось идти куда-то одному, Лиам просто звонил Мейсону и долго с ним разговаривал. Однажды, благодаря своей чрезмерной общительности, он даже познакомился с одной симпатичной однокурсницей — Хэйден. Как оказалось, у них было много общего: они оба любили лакросс, фильмы Марвел и пиццу пепперони, обоим нравилась история искусств (Лиаму было немного жаль, что она не так сильно любила обычную историю, как любил её он; просто обожал) и носочки с хот-догами; они ходили в один спортзал. Они каким-то магическим образом сошлись характерами: вспыльчивый, спонтанный и неугомонный Лиам полюбил принципиальную, волевую и жизнерадостную Хэйден. Хэйден же полюбила его рвение ко всему новому, его местами детское восприятие мира и такую настоящую, живую душу. Они сошлись характерами и были вместе.        Лиам любил ходить с ней в кино, поправлять выбившиеся из причёски локоны и целовать её щёки, шею, закрытые веки, лоб и губы. Он любил устраивать свидания в парке: тёплый плед прямо на зелёную-зелёную траву под старым дубом, плетёную корзинку с бутербродами и лимонадом, тихую музыку и звёзды на небе. Ему нравилось переплетать их руки и смотреть не на звёзды, загадывая желание, как делала Хэйден, а на неё.       Он любил Хэйден, а Хэйден любила его. Но, к сожалению, их отношения продлились лишь около года — а если быть точным, то десять месяцев и восемнадцать дней. Хэйден просто пришла к нему в общагу и сказала, что ей нужно уехать — её сестра попала в аварию, и она должна быть с ней, — и вскоре так и сделала. Они пытались общаться на расстоянии, пытались и дальше любить друг друга, но разве это когда-нибудь работало?..       После её отъезда Лиам долго не мог привести себя в порядок. Благо, что Мейсон был рядом и вытянул его из клубка грусти, жалости к себе и коробок пиццы, разбросанных по комнате. Мейсон просто мастерски помог ему вновь влиться в общество и залатать разбитое сердце. Так что, да, Лиам по праву мог считать его своим лучшим другом.       А вообще, Лиам был общительным и очень-очень сильно любил поговорить с кем-нибудь. Как-то раз он настолько заболтался, споря с Мейсоном насчёт Гражданской войны в США, что не заметил впереди стоящий фонарный столб и больно влетел в него, едва не разбив себе лицо. После этого случая Лиам стал более настороженно смотреть по сторонам, а Мейсон не переставал припоминать ему об этом каждый раз, когда они проходили мимо этих столбов — каждый грёбаный раз! Лиам был уверен, что если бы Мейсон не был его лучшим другом, то его РПВ давно бы сломало ему нос.       Кстати, про РПВ — или расстройство прерывистой вспыльчивости, если быть точным. Ещё в детстве ему поставили этот диагноз — в десять лет. Лиам никогда не любил вспоминать, с чего всё началось, и уж тем более кому-то это рассказывать — ну, кроме Мейсона, естественно. Потому что он ненавидел эту часть себя, потому что пытался отречься от неё, стать лучше, чище; не хотел причинять боль родным людям; хотел измениться. Однако всегда находились какие-нибудь ублюдки, которые выводили его из себя. Например, в десятом классе Лиам раздолбал машину учителя физики, когда тот выгнал его с урока за плохое поведение. Вообще-то, Лиам ничего плохого не делал. Вообще-то, это его весь урок доставал чёртов Эди, сидящий позади и тыкающий в него своим карандашом, а затем и ручкой; как оказалось, он ему ещё и жвачку на капюшон толстовки прилепил — Лиам узнал об этом только в кабинете директора, когда ему вежливо на это намекнули. Так что Лиам просто ударил его по лицу где-то в середине урока, а потом просто раздолбал машину учителя стиком для лакросса. После того случая он стал ненавидеть кабинет директора и злобного учителя физики.       Кстати, про любимое-нелюбимое. Лиам невероятно сильно любил Кока-Колу — ни один День пиццы, кино и игр в приставку не обходился без Колы — и потреблял её буквально литрами. Ещё ему нравилось покупать причудливых форм стирательные резинки: в форме снеговиков, гамбургеров, хот-догов, имперских штурмовиков из «Звёздных Войн» и различных монстриков. Мейсон однажды даже подарил ему ластики в форме скейтборда, банана и тирекса — Лиам тогда был невероятно счастлив. Хоть ему и нельзя было водить машину, Лиам любил длительные поездки с друзьями и родителями; он любил бороться с ними за возможность выбирать музыку на весь путь, за переднее пассажирское сиденье, за открытое в машине окно, когда невыносимо жарко, и закрытое, когда невыносимо холодно. Лиам обожал слушать музыку — просто жить без неё не мог. Большинство его любимых песен принадлежали Led Zeppelin, AC/DC, OneRepublic, Тейлор Свифт и Рианне — да, он чёртов меломан. А вообще, ему плевать, кто исполнитель: понравилась песня — добавляй. Он любил хомячков и попугаев — в детстве у него был попугай вида Корелла, которого он назвал Чичико. Ему нравилось черничное мороженое, клубничный молочный коктейль и M&M’s, Tic Tac и Snickers. Из вещей же он страстно любил худи красного цвета или с различными смешными принтами — например, с Томом и Джерри или с Винни-Пухом и Иа-Иа (не судите его, это любимые мультики его детства).        На самом деле, Лиам много чего любил. Но было и то, что он ненавидел. Например, Лиам ненавидел печень — в любом виде. Просто на дух её не переносил. Ему не нравился тяжёлый рок: каждый раз, когда он его слышал, его уши грозились свернуться в трубочку и никогда больше не возвратиться к естественной форме. Лиам не любил «Властелина колец» и «Гарри Поттера» — сам не понимал почему; возможно, это просто не его. Не любил лекции по философии, биологии и химии — они были невыносимо нудными, если быть честным; если бы они не были обязательными, Лиам бы никогда их не изучал. Ещё ему не нравилась еда в KFC — он предпочитал ей еду в McDonald’s. Не переносил фильмы ужасов и не верил в приметы — и нет, Мейсон, ему плевать, что тот четырёхлистный клевер, который он нашёл по дороге на экзамен, помог ему сдать его; он готовился к экзамену, а не надеялся на чудо; клевер он сорвал как раз для Мейсона. Если честно, ему не нравились фруктовые батончики, которые мама пихала ему в рюкзак вместе с обедом, но он не хотел расстраивать свою маму, поэтому с улыбкой благодарил её, а уже в школе частенько (хоть и не всегда) отдавал эти батончики Лори — младшей сестре Бретта, его друга, теперь уже бывшего одноклассника и по совместительству со-капитана по лакроссу (да, они с Лиамом были со-капитанами; наконец-то). А ещё Лиам просто ненавидел бананы в шоколаде.        Он действительно пытался не испепелять взглядом того симпатичного парня, который вечно их покупал. Две недели Лиам встречал его, неизменно покупающего эти ужасные сладости вкупе с остальными продуктами. Для эстетики не хватало брокколи и болгарского перца — он каждый раз морщился, стоило хоть кому-нибудь упомянуть об этом. Так вот, две недели Лиам неизменно видел того парня, вечно приходящего именно в его смены и к его кассе. Лиам думал, что это проклятие, потому что любитель бананов в шоколаде никогда не приходил, когда были смены его коллег. Было такое ощущение, будто он специально поджидал Лиама для таких целей. Нет, он, конечно, не верил своей дурацкой интуиции — она очень часто и достаточно жестоко подводила его, — но что-то не давало ему покоя. Он, конечно, хотел набить тому парню морду его бананами или же пробить вместо них арахис в шоколаде — он в тысячу раз вкуснее! — но, слава богу, мог сдержать себя. Да и жалко как-то было бить его, ведь у него действительно достаточно красивое лицо (это так, к слову).        Только вот Лиам за эти две недели не то чтобы не узнал его имени, он даже голоса его не слышал! Но «Бананы в шоколаде» не только знал его имя по дурацкому зелёному бейджику на его дурацкой зелёно-белой жилетке — такие выдавали всем работникам магазина, — так ещё и слышал его. Лиаму иногда было на самом деле интересно, как звучит его голос для остальных, не слишком ли он пискляв, чтобы быть приятным... Если быть честным, в последнее время он часто задавался этим вопросом, а ещё жутко хотел узнать, как звучит тот парень.       Но было ещё кое-что, что Лиам считал совершенно странным и даже немножко пошлым: Люси — его коллега, — стоило покупателю мерзких бананов в шоколаде появиться в стенах магазина, тут же бросала свои дела и оккупировала отделы, в которые тот мог пойти. Она бросала свой ещё не тронутый салат с курицей на столе в комнате для персонала и тут же бежала за кассу, наплевав на то, что её обеденный перерыв только начинался. Слишком часто пыталась заговорить с тем парнем, задавая иногда до жути нелепые вопросы — например: «а какой у вас любимый вкус зубной пасты?». Лиаму хотелось блевать. Благо, что парень не отвечал — в основном, только отрицательно или положительно качал головой. И Лиам был действительно ему за это благодарен, а Люси иногда так и хотелось где-нибудь закопать, лишь бы больше не слышать этот жалкий флирт.       Если честно, его покупатель не отвечал даже Лиаму — да, он уже говорил об этом, но, серьёзно? Порой Лиаму уже начинало казаться, что его постоянный покупатель — иногда это всё-таки было приятно — либо какой-то очередной мудак, либо просто бедный немой паренёк. Но надеялся он всё же на второй вариант — он ненавидит мудаков.       Но больше всего — даже больше бананов в шоколаде — Лиам ненавидел неточности. Он был грёбаным перфекционистом, который просто не мог смириться с тем фактом, что во вселенной иногда происходили сбои и он временами опаздывал на свой автобус из-за маленькой неточности во времени. Вот и сейчас он злился, потому что Мейсон чертовски сильно опаздывал.       — Раз, два, три... Раз, два, три. — Счёт Лиама прервал громкий хлопок закрывающейся двери. — Ты опоздал.       — Прости, — тяжело дыша, пробормотал Мейсон, плюхаясь на свою кровать под осуждающий взгляд друга. — И не смотри на меня так. Я не чёртов Флэш и даже не Доктор Стрэндж, я просто не мог прийти быстрее! — недовольно воскликнул Мейсон и наконец кинул в Лиама небольшой пакет, который тот едва успел поймать.       — Что это? — Лиам прищурился, хмуро взглянув на Мейсона, и открыл пакет.       — Это неоновая вечеринка, Лиам, — закатил глаза Мейсон. — Ты должен быть одет во что-то светящееся, ну или разрисовать себя флуоресцентными красками.       — И поэтому ты решил купить светящиеся палочки и браслеты? — с сомнением взглянув на них, протянул Лиам. — Я ценю твою заботу, но...       — Возражения не принимаются. — Мейсон вскочил с кровати. — Я одеваться. Я быстро! Обещаю! — бросил Мейсон, наспех вытаскивая из шкафа уже заранее приготовленные для вечеринки вещи. — А ты пока принарядись.       Лиам лишь закатил глаза, тихо фыркнув, когда Мейсон буквально забежал в ванную, едва не потеряв по дороге свои носки и обтягивающую белую футболку, которую, насколько Лиам знал, Мейсон также собирался разукрасить.       Он улыбнулся, высыпая содержимое пакета на кровать, и, покрутив в руках несколько браслетов, озорно сверкнул глазами, кое-что придумав. Лиам был уверен, что Мейсон будет в ярости, когда увидит его.

***

      Они уже несколько долгих минут ехали в напряжённой тишине, объявленной громкими криками Лиама, что призывал всех заткнуться. Сам же Лиам сердито глядел в окно, разглядывая пролетающие мимо знакомые домишки и редкие деревья, которые жильцы этой улицы всё-таки решили не срубать, вместе с этим обиженно размышляя над тем, что могло бы быть, не успей он убрать своё лицо от летящего в его сторону кулака Мейсона. Ну, подумаешь, напугал он его. Кто же в действительности испугается вставленных в рот светящихся палочек, изображающих клыки?..       — Так, ладно. Клянусь богом, Лиам, если ты сейчас же не снимешь с себя всё это, я...       — Ничего мне не сделаешь, — невозмутимо прервал Мейсона Лиам, наблюдая за другом, что едва ли не дымился от собственной злости. — Слушай, Мейс, какого чёрта? Ты хотел, чтобы я оделся по дресс-коду вечеринки? Я оделся, — фыркнул Лиам, сложив руки на груди.       — Боже мой! Я не это имел в виду, — взмолился Мейсон, затем кинув быстрый взгляд на Кори, сидящего за рулём своей машины: он согласился отвезти парней на вечеринку, — ну а Мейсон уговорил и его к ним присоединиться. — Ты мог надеть на себя несколько браслетов, но не все же сразу. И эта хрень на твоей щиколотке... Зачем ты это сделал?       Лиам лишь пожал плечами, взглянув на свою правую ногу, украшенную одним из браслетов. Он усмехнулся, вспомнив, как с трудом натянул браслет на щиколотку, растянув до такой степени, что едва не порвал его. Затем Лиам задорным взглядом посмотрел на свои руки, поровну забитые такими же браслетами, и рассмеялся. Жаль только, что он не смог придумать, как использовать палочки.       — Чего ты ржёшь? — раздражённо бросил Мейсон, упрямо уставившись на дорогу.       — Чего ты так реагируешь? — весело пролепетал Лиам, заметив кроткую улыбку, на секунду появившуюся на лице Кори. — Кори тоже считает это смешным.       — Немного, — отозвался он, одарив Мейсона неловкой улыбкой. — Не злись, это ведь всего лишь дурачество. Почему мы не можем повеселиться?       — Да вы сговорились! — обиженно надул губы Мейсон, но уголки его губ всё равно медленно приподнялись, смягчив черты лица. — Ладно, чёрт с вами. Но Лиам всю неделю будет мыть посуду за нас обоих.       — Вот уж хренушки, — недовольно пробубнил Лиам, не забыв при этом показать другу средний палец.       — Знаешь, тебе ещё кольца на нём не хватает, — рассмеялся Мейсон, на что Лиам лишь закатил глаза.       — Да пошёл ты, — фыркнул от смеха Лиам.       — Ребят, приехали, — объявил Кори, заезжая на широкую подземную парковку, но тут же ахнул, увидев, что машины различных марок, цветов и размеров заняли почти все места. Он закружился, нарезая круги, пока наконец не заметил одно-единственное свободное место, находящееся достаточно далеко от лифта. Ну, что ж, придётся им добираться до него пешком.       Как только Кори остановился, Мейсон и Лиам тут же выскочили из машины, заставив его громко чертыхнуться от сильных хлопков, с которыми его друзья закрывали двери.       — Прости, — смущённо пробубнил Лиам, затем с самодовольным видом окинув взглядом Мейсона. — Я же говорил, что мы опаздываем.       — Да ради бога! — застонал Мейсон, медленно направляясь к лифту по прочерченным на полу пешеходным переходам. — Пойдёмте уже.       Он ускорил шаг, и Кори, закрыв машину, пошёл вслед за ним. Наконец догнав его, Кори аккуратно протянул руку, касаясь спрятанной в кармане джинсов руки Мейсона. Лиам не совсем понял, почему именно этот жест показался ему таким скромным, осторожным и невероятно искренним, но осознание близости его друзей, их ярких улыбок и того, как Мейсон незамедлительно взял Кори за руку, сплетая их пальцы, вызвало маленькую улыбку на его лице. Они были такими до ужаса влюблёнными, что каждый раз, когда Лиам смотрел на них, он думал лишь об одном: лишь бы их дороги не разошлись. Нельзя было сказать, что Лиам был особо верующим, но каждый раз, когда они ходили с мамой в церковь, он просил у Господа, чтобы все его родные и друзья были счастливы — и в особенности эти двое. И пока что Бог его слышал, и Лиам был ему благодарен.       — Ты чего завис? — спросил Мейсон, при этом останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Клянусь, мокриц в том здании нет, — хитро ухмыльнулся он, пока Лиам сморщился от страха и отвращения, что вызвало у него это слово.       — Заткнись, — фыркнул Лиам и поспешил догнать ребят. — Ещё раз вспомнишь про них, и я ночью тебя подушкой задушу.       — Хэй! — укоризненно посмотрел на него Кори. — Как-никак, он мой парень. В обиду не дам, — произнёс он твёрдым, но таким тихим и едва ли слышным голосом, что любая мелочь — сильный порыв ветра, мотор машины или громкий топот —  могла заглушить его. Кори смутился, отвернувшись от них, но всё-таки сильнее сжал руку Мейсона.       — Дурачок, — хихикнул Мейсон и потянул на себя Кори, оставляя быстрый поцелуй на его губах. — Обещаю, мы вместе побьём Лиама, если он хоть кого-нибудь из нас тронет, — весело пролепетал он, не сводя глаз со своего парня, что теперь тихонько посмеивался.       — Я вас бросаю! — сердито пробубнил Лиам и наконец добрался до лифта.       — Технически ты не можешь этого сделать, но...       — Ещё слово, и я тебя убью, — грубо прервал Мейсона Лиам, заходя в лифт.       Мейсон лишь пожал плечами и шагнул в лифт, потянув за собой Кори. Лиам фыркнул от злости, не собираясь больше общаться с ними — как минимум сегодня, — и, нажав на ярко горящую кнопку нужного им этажа, теперь смотрел куда угодно, но только не на них. Однако как же можно было не заметить их счастливые улыбки, крепко сжатые руки и насмешливые взгляды, направленные на него?       — Нет, — сказал Лиам, скрестив руки на груди.       — Что «нет»? — издевательски протянул Мейсон, который тут же был заткнут недовольным взглядом Кори.       — Прости, Мейсон ужасно шутит, — неловко улыбнулся Кори, кладя руку на плечо Лиама. — Мы друзья?       Лиам обернулся, взглянув на такого растрёпанного, с взъерошенными волосами и заспанными глазами Кори, и улыбка сама появилась на его губах. Он почувствовал тёплые пальцы, сжимающие его плечо, и снисходительно покачал головой, несильно похлопав по руке Кори.       — Друзья. — Он ярко улыбнулся, смотря на Кори, и показал Мейсону язык, как только тот привлёк его внимание.       — Больно надо, — закатил глаза Мейсон, наигранно обиженно надув губы.       — Надо, — хмыкнул Лиам и вышел из лифта, осматриваясь. — Нам обоим надо. — Покачав головой, он по-дружески похлопал Мейсона по плечу, на что тот лишь тихо фыркнул, но повторил жест Лиама. — А теперь идём.       Осматривая слезшую в некоторых местах штукатурку и трещины в серых стенах, вероятно, оставшиеся от сильных ударов кулаком, Лиам слабо вздохнул, понимая неизбежность того, что такое может произойти, и жалея, что время так быстро всё забирает: всё, что тебе нужно и невероятно сильно дорого. Но резкий запах алкоголя, что он тут же почувствовал, вызвал у него омерзение и мысли о том, что, вероятно, это не время виновато, а люди — те самые, что приходят сюда, чтобы кого-то склеить, напиться в хлам или вколоть себе очередную дозу в каком-нибудь углу, а также подраться с кем-то или потрахаться в малюсенькой кабинке туалета. Чем не причина столь сильного запустения?       Лиам облегчённо вздохнул, когда они наконец добрались до лестницы, ведущей на самый верхний этаж, и тут же поспешил по ней подняться. Неоновые вывески на стенах, так ярко светящиеся, что выпившим, вероятно, было больно даже смотреть на них, полностью освещали тёмный коридор, в конце которого располагалась массивная дверь, кругом забитая огромным количеством людей, желающих попасть в «Синюю лавину», о чём кричала очередная вывеска, расположившаяся прямо над дверью. Биты заводной музыки били по ушам и голове, заставляя Лиама сморщиться от громкости и ужасно играющей, по его мнению, музыкальной композиции. Ему однозначно нужно будет дать диджею пару уроков по формированию хорошего музыкального вкуса.        Он глубоко вздохнул и тут же закашлялся, почувствовав удушающий запах пота, перегара и резких женских духов, что так сильно ударили ему в нос, когда они наконец встали в очередь. Чёрт возьми, ну почему все вечеринки обязательно должны иметь данный противный компонент? Можно как-то обойтись без запаха, наркоманов и пристающих ко всем придурков? Лиам просто хочет повеселиться!       — Ты в порядке? — чуть повышая голос, спросил Мейсон, внимательно смотря на него.       — Могло быть и лучше, — вымученно простонал Лиам, окидывая взглядом просто огроменную толпу. — Мы точно туда попадём?       — Точно, — улыбнулся Кори, потянувшись в карман своих джинсов за пригласительным билетом. — Не забыли свои?       — Нет. — Лиам достал свой и покрутил им перед глазами Мейсона, что в ответ лишь фыркнул и, достав свой билет, сделал то же самое перед лицом Лиама.       — Как дети, — пожал плечами Кори, позволяя широкой улыбке засиять на его лице.       На самом деле, все те двадцать минут, что им пришлось ждать у входа, пока охранник проверял у всех пропуски, заставили Лиама сделать три вещи: вновь чуть не поругаться с Мейсоном из-за количества съеденных ими ранее кусочков пиццы; чуть не упасть в обморок от упавшего на него обкуренного парня, которого жестоко вышвырнули с вечеринки, и он не нашёл ничего лучше, чем полететь в сторону Лиама, затем едва не заблевав его футболку; и раз пять подумать о том парне, что должен был прийти сегодня в магазин за очередной порцией бананов в шоколаде, но не увидеть там Лиама, который на сегодня взял отгул. Какая из этих вещей понравилась ему больше всего? Вслух он никогда не признает, но вспоминать его покупателя было куда приятнее, ведь он не пах столь ужасно — скорее, наоборот, вкусно, — не пытался поругаться с ним, а наоборот, пытался избежать конфликтных ситуаций, которые иногда могли возникнуть из-за Люси — и при этом вообще ничего не говоря! А ещё тот парень красиво и широко улыбался, когда замечал за кассой Лиама, и тут же направлялся к нему. Возможно, ему шли его длинные растрёпанные волосы, чего точно нельзя было сказать о Лиаме, который выглядел с ними как обросший злющий енот. Ещё у него был очень яркий и живой взгляд. Лиам точно не понял, но ему показалось, что глаза у того парня были зелёными. По крайней мере, он так думал, но эта неточность сильно его бесила. А ещё он...       — Лиам! — воскликнул Мейсон, заставив того подпрыгнуть и едва не ударить друга в ответ. — Хватит в облаках витать, наша очередь. — Он осуждающе посмотрел на него и подошёл к охраннику, показывая свой пропуск, а затем, оказавшись за красной лентой, отошёл в сторонку, ожидая парней.       Когда прошёл Кори, настал черёд Лиама. Подойдя максимально близко, но не настолько, чтобы его можно было за это ударить, Лиам протянул высокому громиле свой тонкий билетик, что тот тут же вырвал из его рук, едва не порвав. Лиам нахмурился от столь резких действий, что нисколечко ему не понравились, и прошёлся по нему медленным взглядом, зацепившись за маленькую татуировку на шее — змею, обвивавшую колючую розу. Это было так... странно. То, что у такого брутального — Лиаму было мерзко произносить это слово, но что поделать, если оно немножко подходит? — и, вероятно, жестокого мужчины такая малюсенькая татуировка, которую обычно любят набивать себе девушки — Лиам был в этом уверен, ведь видел подобные у студенток. А также это совершенно не смотрелось с его строгим костюмом и лысой, блестящей головой.       — Проходите, — грубо ответил тот, отрывая часть пропуска и возвращая тому остальную.       — Спасибо, — саркастично бросил Лиам, наконец оказавшись рядом с друзьями. — Не нравится мне он, — прошептал, обращаясь к парням.       — Естественно, — усмехнулся Мейсон и прошёл вперёд, заходя в клуб. — Он для этого здесь и стоит: чтобы тебе не нравиться.       Лиам лишь осуждающе вскинул брови, поймав взгляд Мейсона, и тут же поднял голову, осматриваясь. И его внимание сразу же привлёк крутящийся шар, висящий на потолке в центра зала, который играл всеми цветами радуги, окрашивая почему-то влажные танцующие тела людей, так энергично и совершенно по-разному двигающихся. Вдали он увидел сцену с расположившейся на ней диджейской установкой и стоящим за ней парнем в кепке и без футболки, но зато с разрисованным торсом. Он посмотрел по сторонам, пытаясь найти место, в которое они могли бы пойти, но лишь сильнее нахмурился, понимая, что не может найти ничего подходящего.       — Танцевать или пить? — рассмеялся Мейсон.       — Сначала пить, — угрюмо пробурчал Лиам. — Мне нужно расслабиться после морального насилия, что недавно надо мной совершили.       Мейсон громко рассмеялся и, кивнув, направился в сторону бара, который, как оказалось, уже тоже был забит со всех сторон, однако это стопроцентно не умаляло желания Лиама выпить — но не напиться! Ему ещё маме завтра звонить нужно будет, так что он должен быть в состоянии сказать хотя бы парочку сложносочинённых предложений. Но как только Лиам опёрся спиной о стену, наблюдая за тем, как действительно мастерски наводит алкогольный коктейль бармен, то тут же подпрыгнул, выпрямившись, когда услышал знакомую песню.       — Серьёзно? Сейчас? — ворчливо процедил он, заговорщически сузив глаза. — Почему не после того, как я смогу её станцевать?       — Клянусь, ты свою любимую «Whistle» когда угодно сможешь послушать, — фыркнул Мейсон, разглядывая меню. — Или попросить диджея вновь её поставить.       — Да, это вполне хорошая идея, — поддержал его Кори.       — Ну нет, спасибо, — недовольно посмотрел на них Лиам, затем подойдя ближе, чтобы рассмотреть меню. — Что будете заказывать?       — Думаю, яблочный мартини, — произнёс Мейсон, продолжая разглядывать меню.       — Я мохито хочу, — пожал плечами Кори.       — А я... — Лиам задумчиво нахмурился, рассматривая большой список алкогольных напитков. Некоторые из них он никогда не пробовал, но попадались и знакомые названия, однако в выборе это никак не помогало.       — Могу предложить клубничный дайкири, — подал свой голос бармен, обращаясь к Лиаму. — Он делается из рома, клубничного шнапса, сока лайма, клубники и сахарной пудры. И лично мне, например, нравится.       Лиам вопросительно вскинул бровь, рассматривая парня, что сейчас встряхивал очередной коктейль, и подумал, что, возможно, пора послушать кого-то, кто знает толк в алкогольных напитках.       — Тогда клубничный дайкири, — согласно кивнул он.       — Несколько минут, — добродушно улыбнулся бармен, кивая на стаканы на стойке, что уже ждали, когда их наполнят.       Лиам растянул губы в виноватой улыбке и повернулся к своим друзьям. Мейсон тут же одарил его подозрительным взглядом, пока Кори с ухмылкой наблюдал за своим парнем.       — Что? — настороженно спросил Лиам.       — Ты никогда раньше не пил его и никогда не брал ничего нового, если я не попробовал это до тебя. Уверен?       — Да, — ответил Мейсону Лиам. — Всё будет в порядке.       — Я уверен в этом, — фыркнул от смеха Кори.       — Да ну вас, — беззаботно улыбнулся Лиам и, вновь прижавшись спиной к стене, начал двигать ногой в такт играющей песни, медленно оглядывая помещение.       А здесь было лучше, чем снаружи. Намного лучше. Однако он до сих пор не мог понять, почему здесь все такие мокрые. Они что-то пропустили и здесь было водное сражение? Или сработала пожарная сигнализация? Или они решили пообливаться, чтобы... Нет. Фу!       Лиама передёрнуло от собственных ужасных мыслей, и он тут же забегал взглядом по мебели и стенам, лишь бы больше не наткнуться на мельтешащих перед ним мокрых людей. Он был уверен, что долго это вряд ли продлится, однако должно хватить, чтобы он смог успокоиться. Но когда всё бывает так, как он хочет?       Глаза Лиама широко расширились, а рот приоткрылся, когда он заметил вдали знакомый силуэт, невероятно сильно напомнивший ему кое-кого. То, чего не может быть. Однако зрение слишком редко подводило Лиама, и он был абсолютно точно уверен, что там, рядом с диджеем, явно смеясь и наслаждаясь разговором, стоял тот самый парень... что любил бананы в шоколаде.       Лиам тихо выдохнул, не сумев отвести от него взгляда, и тут же потерял весь воздух, когда парень — в разукрашенной футболке, с растрёпанными волосами и измазанным красками лицом — встретил его взгляд.       — Ваш заказ готов, — произнёс далёкий голос, однако Лиаму совершенно не было до него дела, пока чужие зелёные глаза прожигали его изучающим взглядом.       — Какого чёрта?