Дубль тринадцать

— Прости, пожалуйста...       Илья давит в себе тяжёлый вздох, не отрывая взгляд от листа с исписанным сценарием. Отвечать на это тихое и, в какой-то степени, жалобное извинение нет ни желания, ни времени, ни сил. — Я обещаю, больше такого не повторится.       Петровский на это лишь истерично усмехается, разворачиваясь на своём кресле и встречаясь с молящими карими глазами. — Ты это говорил... Дай-ка посчитаю. Пятнадцать дублей назад? Или двадцать? Не напомнишь? — Вообще-то тринадцать, — произносит виновник сегодняшнего фиаско на съёмках, опуская голову вниз. Анатолий с особым энтузиазмом рассматривает пол под ногами и как-то неряшливо поправляет сползающие очки.        Илья лишь скептично приподнимает одну бровь, сверля коллегу нечитаемым взглядом.       В голове вновь возникают, мучающие его уже который месяц, вопросы: как эту детину поставили на роль мистера "икс" всего сериала и из какого беспросветного болота его вытащили?       Потому что в фильмографии Толи каталось огромное перекати-поле, собравшее в себя мелкие второстепенные роли в не менее мелких проходных фильмах.       Складывалось чувство, будто их режиссер стащила его прям со скамьи какого-нибудь театрального вуза (и он абсолютно не удивится, если так оно и было).       На роль Антона Звездочкина Илья мог представить кого угодно (да что уж греха таить, даже себя), но никак не Белоручко.       С одной стороны - борющийся за справедливость манипулятор, способный повлиять на чужое мировоззрение будто для него это пустяковое дело. "Герой" в шкуре обычного студента, играющий в догонялки с собственными амбициями и желаниями, которые и привели к жестокому финалу. Судьба быстро спустила Дипломатора с небес на землю под звук удара тела об асфальт. Тяжёлый персонаж с не менее трагичной судьбой.       С другой стороны - вечно весёлый, местами застенчивый и способный споткнуться об свою собственную ногу Толя, у которого самое ужасное событие в жизни - это пролитый на днях стаканчик с, как он выразился, "дорогущим" кофе. Этот золотистый ретривер в человеческом обличии вечно путает текст, забывает слова, может тарахтеть без конца о своём коте Пушке, который так и норовит сожрать его любимую драцену на подоконнике.       "Я готов поставить косарь на то, что он не справится", — произносит Илья режиссёру в первый день съемок, на что та лишь качает головой, тихо усмехнувшись.       Петровский искренне не понимает, как она разглядела талант в этом несусветном комке. Ещё пуще не осознает в какой момент его самого заинтересовал очкастый бедоносец. — Если ты ещё раз заржешь в кадре, то получишь по морде вот этим сценарием. Понял?       Кладя руку на сердце, это была отчасти и его вина. В конце концов он сам отпустил неуместную шутку, отчего эта хохотушка не могла успокоиться на протяжении тринадцати дублей. По итогу влетело им обоим и был объявлен перерыв. — Буду стараться... Но что поделать, если ты смешной в этом моменте. — Толя, это сцена на кладбище.       Актёр на это лишь пару раз хлопает глазами, а затем тихо смеётся, снимая очки и поднимает взгляд на Илью. Ох уж эти глаза. Возможно именно они стали причиной короткого замыкания в его сердце. — Ты прекрасно играешь мёртвого в сцене на кладбище. — Да, лучше комплимента я за всю свою карьеру ещё не слышал, — фыркает он, осматривая человека напротив с ног до головы.       Толя совершенно ему не подходит. Они разные до безобразия. Такие же разные, как и персонажи, которых играют.       Но не зря же говорят: противоположности притягиваются, так ведь?       Взвесив все за и против, Илья встаёт со своего места, медленно приближаясь к истукану перед ним. Толя в мгновение ока теряет весь свой запал, отступая на шаг назад. Белоручко в габаритах превосходит его в два раза, но этот факт не мешает последнему прижать чужое тело к стене, пока между их лицами не остаётся минимальное расстояние.       Сейчас они больше похожи на персонажей из детской сказки, нежели сериала. Кролик попавший в лапы хитрой лисы, не иначе. — Ты тоже прекрасно играешь Антона, скорбящего о потере единственного друга, — фраза срывается бархатным рокотом, пока её обладатель с упоением вглядывается в глаза цвета светлой карамели. — ... Это сарказм? — хрипло выдыхает Белоручко, поддаваясь чуть вперёд, пока между их губами не остаются считанные миллиметры. — Ты научился распознавать язву в моем голосе? Какой молодец. Хм, кто знает, быть может ты ещё и сцену сыграешь без изъянов... Тогда тебя ждёт больше, чем утешительный приз, — выдыхает Илья и быстро отстраняется, будто ничего и не было. Со стороны Толя выглядит чертовски завораживающе. С растрепанными волосами, томным взглядом сверху вниз и сжатыми в руках очками. В такие моменты он больше похож на Антона и, кажется, у самого Ильи где-то на задворках сознания бьётся в истерике внутренний Олежа. — Что ж, извинения приняты. Стоит вернуться на площадку, а то нас скорее всего потеряли. Не хотелось получать нагоняй ещё и за это. Почему-то Петровский уверен на все сто, дубль будет снят сразу же, без внештатных ситуаций и ЧП.