Как бы то ни было, мы - семья

С утра наступил рабочий понедельник. Кадзутора, найдя в себе силы встать-одеться-умыться, бродил по квартире с максимально недовольным выражением лица. Ханемия знает о том, что время поджимает, так что надо бы и поторопиться. Да вот только его сестра сначала битый час летала по всей квартире в поисках одежды, а теперь не может разобраться со шнурками обуви. Время раннее, полвосьмого утра, желание куда-либо идти было отбито напрочь ещё раздражающим звоном будильника. А теперь к отвратительной головной боли прибавилась дополнительная головная боль в виде ужасно медлительной особы. —Охико, шевелись! Иначе пешком пойдёшь! — Крикнул на сестру парень, с ругательством засовывая руки в карманы брюк, предварительно взяв с полки ключи от дома. —Сейчас, сейчас! Я почти всё, если вдруг не заметил! — Завязав проклятый бантик на кедах ответила девушка, слегка шатаясь на месте от несколько неудобной позы. Вообще, Кадзутора знает, что Охико могла бы доехать и сама, у неё есть свой мотоцикл, подаренный им же на её последнее день рождение. Да вот только в её "розовой одежке на черном монстре в виде двухколесного транспорта она явно не будет смотреться так, как ей бы самой хотелось". По крайней мере, именно так она и выразилась. "А вот держась за торс руками старшего братца, пока тот, как настоящий мужчина, довозит её до школы - совершенно другое дело". По крайней мере, именно так она и выразилась. Ну, что тут ещё поделать? Кадзутора перевелся в другой район и другую школу, чтобы просто напросто не тащить за собой все дерьмо в виде бывшего ареста и огромной кучи денег, которую отвалил Изуми, дабы его побыстрее выпустили. Но, очевиден тот факт, что Охико не захотела оставаться одна. Поэтому она, чтобы быть ближе к брату, решили уехать вместе с ним, но возобновить учёбу в другом школьном заведении, находящееся чуть дальше школы брата. Самого Кадзутору не очень радовало то, что он и его сестра будут пересекаться чаще, чем ему бы хотелось. Но выбора практически не было, ибо тогда шестнадцатилетняя Охико осталась бы совсем одна. И этого Торе не хотелось ещё больше. Поэтому, он ответил добром на желание сестрички. Когда время подползало к восьми всё ближе, близнецы уже подъезжали к школе Охико. Слезая с байка, аккуратно и мягко ступая на тротуар, девушка рванула ко входу, слегка придерживая юбку за край. —Эй, ничего не забыла? — Обиженно-наигранно "хнычет" парень, когда сестра убежала вперёд без единого слова. — Удачи, слышишь? Охико оборачивается и кидает быстрый взгляд через плечо. —И тебе! — Без какого либо угрызения совести отвечает девушка, скрываясь за дверью. Через время, когда стрелки наручных часов уже давно перевалили за восемь, Кадзутора заехал за ворота знакомого здания. Сделав плавный разворот на байке, а после красиво припарковавшись на привычном месте, Ханемия слезает с сиденья, снимает шлем и жмёт на ключах кнопку "заблокировать", слыша неприятный пищащий звук в ответ. Слегка встряхнув головой, чтобы длинные пряди волос отлипли от лица, Кадзутора оглядывается; у самого входа видит небольшую компанию людей, и, если Кадзутора не ошибается, пару из них даже знакомы ему лично. Все что-то бурно обсуждают, сопровождая возгласы активными жестами рук. Ханемия подходит ближе, хищно улыбаясь, и, закидывая руку кому-то на плечо, начинает говорить сам. —Хэ-э-эй! Давно не виделись, что обсуждаете? — спрашивает Кадзутора, надевая на лицо уже чисто механическую улыбку, пытаясь продемонстрировать интерес. —Ого-о, кто явился! Ну здравствуй, Тора. Нам сегодня было обещано, что в школу кто-то новый переводится, на класс ниже. Вроде бы нездешний, но это не важно: говорят, он сын манекенщицы или модели, как их там. Все просто хотят посмотреть на фарфоровое личико, — пояснил кто-то из толпы и засмеялся. —Вот оно что. И? Что уже известно? Имя-фамилия? — Кадзутора проводит свободной рукой по шее, ощупывая пальцами татуировку в виде тигра, неприятно морщась после. -Ханагаки, вроде, и то не точно, — отвечает вновь "кто-то" более тихим голосом. Кадзутора на это лишь кивает. А после прощается с толпой взмахом руки и заходит в помещение, по пути в класс то и дело прокручивая в голове "Ханагаки-Ханагаки", исковеркав чужую фамилию уже как только можно, пытаясь вспомнить правильное звучание. Весь оставшийся школьный день проходил точно так же, как и все остальные до этого. В школу и правда приехал некий "Ханагаки" на дорогущей тачке, откуда вышел он и, как предполагает Кадзутора, его мать. Женщина выглядела молодо, стройно, и довольно привлекательно - видимо, и правда модель. Пацана Кадзутора так и не успел разглядеть, и убедиться в том, а правда ли у него фарфоровое личико, так и не удалось. А вечером Кадзутора вернулся домой. На кухне уже сидела Охико - что-то смотрела в телевизоре и подкрашивала губы помадой. —Куда то собираешься? — лениво поинтересовался парень и медленным шагом прошел на кухню. Посмотрел на часы - времени не так и много. Кадзутора через время поджимает губы и корчит лицо в гримасе — точно. Чуть не забыл. Потрепав самого себя по разноцветным волосам, Ханемия прижал пальцы к подбородку. Сегодня вечером должно было быть собрание. Нет, ни в коем случае не родительское. Кадзутора добровольно вступил в так называемую "Токийскую Свастику". И теперь - потом и кровью - отдаёт ей долг. Проще говоря - служит. Токийская Свастика зналась как "Байкерская банда" - среди других подобных, или же как "Местные хулиганы" - среди занудных взрослых. Из мыслей Кадзутору выбивает голос сестрички, что отвечала на ранее им поставленный вопрос. —Ухожу к подружкам, не теряй, — протянув гласные, нанося какие-то разноцветные краски на веки глаз, Охико поднялась со стола и побежала к двери, отправив "воздушный поцелуйчик" брату на прощанье. Вот ведь, коза. Ханемия ухмыльнулся и подошел к шкафу, что стоял в прихожей. Открыл дверь и, отодвинув пару вещей в сторону, достал аккуратно висящую на плечиках форму "Тосвы". Ещё раз посмотрел на часы. Что ж, пора выходить. *** Обычно, на собраниях, что устраивал Сано пускай и не так часто, бывало скучно. Глава мог предупреждать о мелких новостях, которые обычно Кадзутора пропускал мимо ушей, пускай и был в довольно важной роли, стоя под правой рукой возглавляемых Тосву Манджиро Майки и Кэном Рюкудзи. Но в этот раз Кадзутора даже позволил себе искренне улыбнуться. Ибо не часто услышишь от Майки новости о том, что в Тосве пополнение в виде будущего заместителя Кадзуторы, а после не увидишь выходящего из здания "сыночка модели", который представляется как "Такемичи Ханагаки". Ошеломлён ли Ханемия всем происходящим? Это мягко сказано. Ну, не будет же он настолько открыто показывать своего удивления? Поэтому, когда Ханагаки протягивает руку в качестве знакомства, а Кадзутора тянет свою в ответ, то на вопрос Майки "Вы уже знакомы?" отвечает: —Да нет. Впервые вижу. — Произнося это так, будто человек перед ним — его самый близкий родственник. *** Когда всё проходит удачно, Рюкудзи завершает собрание своим обыденным "Все свободны", переглядываясь с Майки. Кадзутора внимательно осматривает лица главарей, щуря глаза, а потом находит взглядом светлую головушку. Ладно, возможно, слухи и были правы - сын модели реально выглядит как сын модели. Острые черты лица, прямой нос, слегка вьющиеся волосы. А ещё совсем наивные, детские, ничего не видевшие голубые глаза. Не то, чтобы они раздражали Ханемию, просто пока он не понимал: чем руководился Майки когда приглашал его в Токийскую Свастику и ставил под должность заместителя Кадзуторы. —Э-э-эй, чего грустим-печалимся? — Закидывает кто-то руку на шею Кадзуторы, говоря речи на самое ухо. Кейске Баджи. —С чего ты взял, что я печалюсь? — пародируя интонацию Кейске отвечает Ханемия, театрально надувая губки. В ответ на такую гримасу Баджи лишь смеётся, начиная идти вперёд, уводя за собой и Кадзутору. Ближе к полночи Ханемия вновь оказывается дома. Почти ничего удивительного: Охико дома, спит, уткнувшись лицом в подушку, везде выключен свет, и лишь одинокая тарелка на кухонном столе, в которой вяло лежал, вероятно, ужин.