Дворецкий на диете

«Даже демонические школы включили его случай в обучающую программу по общению с контрактёрами, раздел «как делать не надо». Додзинси «Импровизатор»

* * *

— Себастьян, чай чересчур крепкий, — недовольно сказал Сиэль, отпив глоток и опуская чашку на блюдце. — Ты же знаешь, я такой не люблю. — Простите, мой лорд, — склонил голову дворецкий. — Наверное, я был невнимателен. Сейчас же заварю вам другой. — А в шоколадном муссе слишком много ванильной эссенции. Что с тобой сегодня? — синий глаз Фантомхайва уставился на него в упор. — Ничего. Ещё раз прошу прощения, — Себастьян поклонился, прижав ладонь к сердцу. — Дайте мне всего несколько минут, и я всё исправлю, Ваша светлость. Сиэль откинулся на спинку стула, забросил одну костлявую коленку на другую и сварливо заявил: — Ещё немного — и ты начнёшь готовить, как Бард. Я не желаю ждать, чтобы завтрак мне переделывали по два раза. Тоже мне идеальный дворецкий. Чтобы это было в последний раз, Себастьян! — Да, милорд… — покорно согласился тот. Пряча глаза, Себастьян составил на поднос чайник, чашку, вазочку с недоеденным муссом и вышел из комнаты Сиэля, направившись в кухню. Там он поставил кипятиться воду для чая и принялся заново смешивать ингредиенты для мусса. Пока шоколад таял в кастрюле с горячей водой, дворецкий быстро отделил белки от желтков. Белки взбил, а желтки, помешивая, влил в шоколад и осторожно добавил ваниль, стараясь не переложить её, как в прошлый раз. Размешал шоколад с белками, перелил полученную массу в порционную вазочку, провёл над ней рукой, охлаждая до состояния мусса, простоявшего два часа на холоде. Украсил сверху взбитыми сливками и тёртыми орехами. Тем временем вода закипела, и дворецкий старательно заварил чай, выдерживая все пропорции, которые любил привередливый мальчишка. Вновь аккуратно поставил посуду на поднос, повесил на руку полотенце и понёс завтрак в комнату Фантомхайва. На всё-про всё ему понадобилось не более пяти минут. Какая ирония. Он готовит завтраки, ужины, званые обеды, может накрыть стол хоть на полсотни человек. Через его руки проходит такое количество продуктов… а между тем сам он не может насытиться этой пищей хоть немного, потому что она совершенно бесполезна для демонского организма. Себастьян ежедневно наблюдает, как Сиэль поглощает еду, приготовленную им, с каким аппетитом набрасывается на многочисленные десерты, изобретаемые демоном; как удовлетворённо отодвигает тарелку, наевшись. Себастьян видит, как розовеют от сытости его щёки, каким благодушным становится лицо — пока его контрактор не вспомнит, что граф должен «держать марку» и снисходительно не процедит что-то вроде: «Неплохо». Или «Вполне сойдёт». Сиэль просто не подозревает, какой пытке подвергает приручённого им демона. Это всё равно что держать над головой голодающего запечённое бедро индейки, давая возможность в полной мере насладиться запахом, но не позволяя при этом проглотить ни крошки. И это издевательство повторяется изо дня в день. Заключая злополучный контракт, Себастьян и представить себе не мог, что ему придётся поститься долгих три года, в течение которых его голод будет лишь возрастать, с каждым днём терзая его всё сильнее. Надо же было согласиться на такие условия, которые сковали его по рукам и ногам! Простое нахождение рядом с Сиэлем было для него мукой, но тот об этом даже не догадывался. Его это не касалось. Граф запряг демона и катался на нём, не позволяя увильнуть ни на шаг влево или вправо. Голодный, тот вынужден был постоянно гасить в себе бессильную ярость и покорно выполнять любые приказы. Преступить контракт демон не имел права. Не было никакой лазейки, которая позволила бы ему ускользнуть, да и не стал бы он этого делать. Если уж мальчишка переиграл его три года назад, то теперь скрипеть зубами было совершенно бессмысленно… Иногда Себастьян страшно жалел, что тогда, в замке Зелёной ведьмы Зиглинде Салливан, всеми силами стараясь вырвать своего названного господина из объятий жесточайшей депрессии и желания спрятаться от всего мира — он не дошёл до конца и не сожрал его душу, как собирался. Он был тогда близок, опасно близок к этому. Прояви тогда Сиэль чуть больше слабости, пойди на поводу у своего малодушия, реши он тогда отказаться от мести — и его душа досталась бы Себастьяну. Мысль об этом порой сводила его с ума. Зачем он так настойчиво добивался от своего контрактора ответа — готов или не готов тот отречься от всего, ради чего заключал договор с демоном? От своей мести, от звания Цепного пса королевы? Ведь, не настаивай Себастьян на ответе — мальчишка предсказуемо бы сдался, и тогда он с полным правом мог бы поглотить его душу, ибо договор нарушен был бы самим контрактором. Его душа была так заманчиво близка… Он до сих пор ощущал это хрупкое тело в своих сотканных из мрака тентаклях, и казалось проще простого стиснуть его чуть сильнее — так, чтобы лопнула эта непрочная оболочка, подобно скорлупе ореха, и взору явилась бы душа, обладающая таким одуряющим ароматом, что он заставлял других демонов охотиться за ней. Себастьяну тогда невыносимо сильно хотелось сожрать её. Но, сделай он так — и последствия были бы ужасными. Если демон, работающий по контракту, этот контракт нарушал — его ждало в Преисподней такое наказание, по сравнению с которым нынешние страдания покажутся цветочками… Потому — нет. Он лучше потерпит ещё этот адский, мучительный голод, пока не исполнит все условия контракта полностью… … — Ну вот, — попробовав вновь поданный мусс, удовлетворённо кивает Сиэль. — Совсем другое дело, — и небрежно бросает: — Можешь ведь, если немножко постараешься. Дворецкий падает на одно колено и низко склоняет лицо, чтобы Фантомхайв не разглядел, что за выражение разлито в его глазах. Смиренно говорит: — Покорнейше прошу простить меня, господин, что из-за моей небрежности вам пришлось дожидаться завтрака…