Подарок на день рождения

      Леви сделал глоток холодного пива из стеклянной бутылки и вновь откинул голову на низкую спинку дивана. Его бесила эта долбящая музыка, бесили дергающиеся под неё малолетки, бесил типо интимный полумрак, бесило невкусное пиво. Что он вообще здесь забыл? Рядом на диван плюхнулась очкастая дурында, обняла его рукой за шею и потрясла, прижавшись щекой к щеке.       — Ну хватит киснуть, — слишком бодро и весело пролепетала она. — Ты одной своей мрачной рожей убиваешь всю атмосферу веселья.       — Почему тогда ты до сих пор не сдохла? — пробубнил Леви и отпихнул подругу, хмурясь всё сильнее.       Он хотел просто остаться в комнате и убить вечер за просмотром какого-нибудь тупого фильма. Ну или порнухи. Скорее всего, порнухи. Что ещё ему делать после того, как месяц назад его парень не очень красиво его послал?       Леви всегда знал, что характер у него не подарок, но Фарлан, казалось, смог к этому привыкнуть. Даже говорил, что ему нравится колкость и грубость Аккермана. Ну да, конечно. Не прошло и года, как Леви в лицо прилетело, что он невозможный мудак и встречаться с ним просто невыносимо. Было больно? На удивление, да. Ну так, немного. Фарлан не первый, кто это сказал, да Аккерман и сам знал, но ненадолго показалось, что с блондином может что-то получиться. Хорошо, что только «показалось». Отболело, зажило за пару дней и уже забыто. Только вот желания заводить новые знакомства и веселиться так и не появилось. Надоело. Трахаться, конечно, прикольно, но сами по себе отношения — та ещё морока.       — Чува-а-ак, — протянул завалившийся на диван здоровяк и ткнул Леви кулаком в плечо. — Расслабься, пошли потанцуем?       Эрвин, конечно, не имеет в виду, что они будут танцевать вместе, как парочка, ведь бровастый был по части девушек, в отличие от самого Леви, но Аккермана всё равно слегка перекосило. Дёргаться с каким-то детишками и под тупую музыку? Нет, спасибо. Даже если Леви выпьет ящик пива, всё равно делать этого не станет. Кстати, о пиве. Аккерман поболтал в руке бутылкой и, обнаружив, что содержимое почти закончилось, осушил её одним глотком и поднялся с дивана.       — Возьму ещё пива, — ответил он на вопросительный взгляд Эрвина и закатил глаза, когда Ханджи бросила вдогонку: «И мне принеси».       Неторопливо вдоль стеночки Леви добрался до широких подоконников общажной гостиной, на которых стояли ящики, полные льда и утопленных в нём бутылок пива. Прихватив две, он развернулся, намереваясь двинуться в обратный путь, и едва не влетел в какого-то парня. Или парень в него? Буркнув под нос: «Да блядь», Аккерман отпрянул назад и задрал голову, чтобы злобно зыркнуть на неуклюжую каланчу, что чуть не задавила его.       — Ой, прости, — выдохнул парень, и Леви с трудом подавил желание закатить глаза.       Опять он.       Ничего не отвечая и вообще делая вид, что напоролся на мебель, Аккерман двинулся дальше, но над ухом послышалось весёлое: «Привет». Да твою ж мать.       — Привет, — буркнул Леви, не удостоив парня даже взглядом.       — Не хочешь выпить? — не отставал тот, и Аккерману пришлось обернуться через плечо.       Ну да, всё как обычно. Стоит, таращит свои зелёные глазюки. И хоть бы раз причесал эти тупые длинные патлы для разнообразия. Послать его хотелось, даже очень, но у сопляка сегодня был день рождения, а Леви хоть и хамло, но всё-таки хамло культурное.       — Может, позже, — ответил он и ушёл быстрее, чем его двухметровая палка-обожалка придумает ещё один тупой подкат.       Вернувшись к друзьям, Аккерман сунул Ханджи бутылку и устроился на своё место между ними, сведя брови особенно хмуро.       — Что такое? — елейно пропела подруга, привалившись к правому плечу. — Кто посмел ещё больше расстроить моего котёночка?       Ханджи потеребила Леви за щёку, словно мамаша маленького обиженного ребёночка, и чуть не лишилась пальцев, когда Аккерман клацнул зубами. Он, конечно, знал, что она успеет отдёрнуть руку, но испытал некое злорадство, всё-таки успев несильно прихватить кончик пальца.       — Ай! Плохой котик! — нарочито обижено буркнула Зое и не больно стукнула Леви по плечу.       Не будь они давними друзьями, Аккерман уже бы давно без единого угрызения совести придушил Ханджи и закопал её тело на центральной аллее студгородка. Однако многолетняя дружба обязывала его терпимо относиться ко всяким безобидным, но раздражающим выходкам подруги.       — Реально чё хмурый-то? — пробасил Эрвин, слегка пихнув Леви ногой. — Будто без спроса за член облапали.       Бровастый залился придурковатым хохотом, хлопая себя ладонью по колену. Юморист ёбанный. Аккерман глянул на него, как на умалишённого, и откинулся на спинку, пробормотав под нос:       — Да сопляк этот опять.       — Йегер, что ли? — догадался Эрвин, вытирая выступившие от смеха слёзы.       — Да. Бесит.       — Чем? — поинтересовалась Ханджи и кокетливо похлопала глазками. — Тем что уже два года смотрит на тебя глазами недоенной коровы?       В ответ Леви лишь злобно фыркнул и, нахмурившись, отвернулся от подруги. Обычно Аккерман не особо обращал внимания на недвусмысленные взгляды сопляка-второкурсника, но сегодня почему-то это взбесило его больше обычного.       Йегер нарисовался в университете два года назад и с тех пор частенько маячил у Леви перед носом. Сначала просто облизывал любопытными взглядами, а потом чуть ли не пожирал заживо, хотя отчаянно пытался это скрыть. Пару раз он-таки набирался храбрости, чтобы подойти и заговорить, но каждый раз Аккерман безжалостно его обламывал. Йегер бесил его. Стоило сопляку появиться на горизонте, и настроение Леви тут же портилось. Точнее, становилось ещё хуже, чем обычно.       Вообще-то они даже толком не были знакомы, да и говорили за два года раза четыре всего, если не считать сегодня, но Аккермана раздражало само его существование. В универе всем всё про всех известно, и Леви, конечно, много чего слышал про Йегера. Увидев его в первый раз, Аккерман подумал, что сопляк — какой-нибудь пассив-романтик, но понял, что ошибся, когда случайно увидел, как парень на одной вечеринке нагло зажимал какую-то блондинистую невинность в углу. Он думал, что Йегер — какой-нибудь зажатый задрот, но эта двухметровая каланча стала чуть ли не звездой всего универа. Он думал, Йегер будет потеть и заикаться, разговаривая с ним, но тот и бровью не повёл, весьма удивив глубоким, мягким баритоном.       Йегер оказался не таким, как думал про него Леви, и последнего это почему-то очень раздражало. Он бы хотел сказать, что сопляк пялится на него влюблённо и невинно, но взгляд зелёных глаз был манящим, жадным и выжидающим. Он хотел бы сказать, что Йегер — просто неуклюжая длинная шпала с нечёсаными бомжовскими патлами, но как, блядь, эти каштановые патлы круто подчёркивали раскосые глаза. Да и фигура у парня была неплохая, а если говорить честно, очень даже ахуенная. Леви как-то видел его, играющим в баскетбол без майки, а вечером благополучно смачно подрочил. Но, разумеется, эти два события не связаны вот вообще никак, ни одним местом.       И всё вот это вот Аккермана бесило просто пиздец. Он был рад, что уже через два месяца закончит последний курс аспирантуры, наконец-то свалит из общаги и не будет везде натыкаться на Йегера. Леви в конце концов уже двадцать семь, и туповатые дети его вообще не интересуют. Он и на этой идиотской вечеринке бы не оказался, если бы Ханджи и Эрвин не вытащили его за шкирку из комнаты. Только оказавшись на месте, они узнали, что поводом для пьянки был день рождения вышеупомянутого сопляка. Вот так совпадения, вашу ж мать!       Скользя скучающим взглядом по разношёрстной толпе студентов, Леви перехватил взгляд зелёных глазищ и, фыркнув, демонстративно отвернулся. Бесит.       — Да пошли ты его погрубее, если так раздражает, — сказал Эрвин, заметив, что у Аккермана опять едва ли пар из ушей не идёт. — В чём проблема-то?       — Посылал уже, — буркнул Леви, — но до него, похоже, не доходит.       — А ты продинамь его по-жёсткому, — предложил бровастый, и его тон явно не сулил ничего хорошего. То, что надо.       — Это как? — Аккерман повернулся к другу, одарив его заинтересованным взглядом.       — Ну можно его как-нибудь опозорить, и тогда он точно от тебя отстанет.       — Опозорить? Ты чё подростковых сериалов пересмотрел? — фыркнул Леви. Он-то думал, у Эрвина реально есть какая-то идея.       — Не, Леви, ты послушай, — бодро включилась Ханджи. — Замани его в комнату, заставь раздеться, а мы приведём всю тусовку, чтобы над ним поржали.       — Чего? — Аккерман понадеялся, что ему послышалось. — Даже для меня это жёстко.       — Зато после этого он тебя за километр обходить будет, — хохотнул Эрвин.       — Ну да, — задумчиво буркнул Леви, не понимая, какого хуя реально начал думать об этой тупой идее.       — Он же бесит тебя, вот и стебани его как следует, — шелестела Ханджи над самым ухом, точно змей-искуситель.       — А не слишком ли это? — засомневался Аккерман, почему-то уже не считая идею такой уж херовой.       — Да ладно тебе, универ видел и бо́льший позор, — убеждал Эрвин, склонившись к другому уху. — Зато прикинь, как поржём.       Поржать-то они поржут, но не слишком ли это скажется на парне? Леви — мудак, все это знают, но даже ему от этой идеи было так-то не по себе. Нарочно найдя глазами в толпе виновника торжества, Аккерман стиснул зубы, когда увидел, как к парню в подобии танца прижимается какая-то девчонка, не стесняясь тереться об него задницей. Дура, все знают, что Йегер — гей. Однако сопляк, похоже, был всем доволен, судя по придурковатой улыбке до ушей.       Почему-то эта дохуя довольная рожа сильно выбесила Аккермана. А он ещё пожалел этого тупого ходячего члена. Как там сказала Ханджи? «Стебани его как следует»? Именно это Леви и сделает. Жёстко? Да не, в самый раз. Аккерман растянул губы в жутковатой улыбке и повернулся к Эрвину.       — Бровасты-ы-ый, неси ещё пива, обмозгуем идею.       Через двадцать минут Леви стоял, прислонившись плечом к стене, и, как змея, гипнотизировал танцующего парня. Когда-нибудь он должен перестать дёргаться под музыку, и тогда Аккерман сможет «подкатить» с предложением выпить. Ему Йегер уж точно не откажет. А там как-нибудь надо будет увести парня в его комнату, раздеть и в нужный момент открыть дверь.       Раздеть. Как блин его раздеть и самому остаться одетым? В голове зазвучал голос Ханджи: «Ну заведи его в комнату, начни приставать, а потом скажи... Ну не знаю, что тебе надо отлить, и чтобы, когда ты вернёшься, он уже был без одежды. Так же в фильмах делают?» В фильмах, блядь. Они чё сопливую молодёжную комедию снимают? А если эта шпала полезет к нему в штаны? У него же на лице написано, что он офигеть как хочет завалить Аккермана.       Почему-то от этой мысли недвусмысленно потянуло внизу живота. Какого, блядь, чёрта? Леви стиснул зубы и выругался себе под нос. Это всё недотрах. Он уже больше месяца ни с кем не спал, а тут с каким-то сопляком, у которого явно сперма из ушей лезет, приходится разбираться. Бесит. Как же бесит.       Наконец пацан выбрался из центра импровизированного танцпола и немного шатко побрёл в сторону выпивки в сопровождении какого-то невысокого паренька. Леви стоял чуть в стороне, поэтому проходящего мимо парня ему пришлось окрикнуть:       — Эй, — позвал он, и, когда Йегер обернулся, Аккерман призывно глянул на него, кокетливо приподняв тонкую бровь. — Ты, вроде, хотел выпить.       Леви знал, что хорош собой, и умел этим пользоваться. Поэтому он лишь злорадно усмехнулся про себя, когда парень бросил извиняющийся взгляд на очарованного им ранее субъекта и отвернулся, сосредоточив всё своё внимание на Аккермане.       — И всё ещё хочу, — ответил сопляк и опёрся одной рукой о стену возле Леви в лучшей манере мамкиного соблазнителя.       Аккерман видел, как за спиной парня соблазнённая им невинность (который только хотел таковым казаться) зло фыркнул и, гордо вскинув подбородок, направился обратно на танцпол. Прости, парень, придётся тебе клеить кого-нибудь другого, потому что Йегер, казалось, уже не замечал никого вокруг, кроме Леви.       — Ну так пошли, выпьем, — кивнул головой Аккерман в сторону ящиков с пивом, прожигая парня многозначительным взглядом.       Раздобыв по бутылке пива, они отошли в угол гостиной, чтобы не мешаться под ногами у снующих туда-сюда студентов. Музыка играла довольно громко, поэтому приходилось стоять достаточно близко, чтобы слышать друг друга не напрягаясь. Пожалуй, впервые Леви оценил или, скорее, осознал насколько Йегер выше него, когда взглядом упёрся в выпирающий кадык на смуглой шее. Чуть ниже чёрная, влажная от пота футболка красиво обтянула подкаченные мышцы, на левой руке из-под короткого рукава выглядывала татуировка. В общем, Леви решил, что задирать голову не обязательно, тут и без мордахи есть на что посмотреть. Однако в лицо всё-таки тоже приходилось заглядывать, ему же надо «строить глазки».       Немного поговорив на отвлечённые темы, как это делали бы обычные парни, которые почувствовали взаимный интерес и хотели узнать друг о друге побольше, Леви решил, что пора переходить к делу. Он не собирался вечно стоять и терпеть то, как сопляк слишком близко наклоняется, как шелестит над ухом свои бархатистым голосом, и как в нос лезет запах его разгорячённого тела и дезодоранта. Бесит!       — Слушай, Йегер… — начал Аккерман, но был нагло прерван.       — Эрен, — поправил его парень. — Меня зовут Эрен.       «Да знаю я, как тебя зовут, и поебать мне вообще. Не беси!», — едва не слетело с языка Леви, но он сдержался. Он же должен соблазнить, а не отшить.       — Эрен, — с расстановкой повторил Аккерман, удерживая себя от готовых сорваться с языка колкостей, — я ведь так и не поздравил тебя с днём рождения.       — Так что мешает? — дёрнув каштановой бровью, спросил парень и подшагнул ещё поближе, потихоньку зажимая собеседника у стены. Вот урод.       — Шумно и народу многовато, — ответил Леви, склонив голову и слегка поиграв плечами.       Обычно он не жеманничал, заигрывая с парнями, но Йегеру, похоже, это нравилось, поэтому пришлось немного подыграть. Хорошо, что это всего лишь тупая шутка. Сопляк тем временем наклонился совсем близко и томно прошептал, касаясь губами уха. Фу, блядь, аж в дрожь бросило.       — Так скажи на ушко.       Он чё издевается? Аккерман силой воли запихнул подальше вспыхнувшее раздражение и изобразил на лице дерзкую ухмылку.       — Может, лучше отойдём туда, где потише?       Леви снова многозначительно вскинув бровь и для верности скользнул рукой на талию парня. Должно же до этого придурка когда-нибудь дойди, чего от него хотят. Стало заметно, как Эрен чаще задышал, и в глазах появился огонёк возбуждения. Кажись, допёрло.       — Хочешь сказать, — начал парень, растягивая слова, и его рука недвусмысленно повторила за рукой Леви, опустившись на его талию, — у тебя есть для меня... подарок.       «Да, блядь, есть. И ещё какой», — мрачно подумал Аккерман, но в ответ лишь поднял на Йегера свой самый соблазнительный взгляд.       — Что-то вроде того.       Через тонкую ткань футболки он чувствовал, какая у парня горячая и влажная от пота кожа после пива и танцев. А, может, и после взглядов Леви? Кивнув в сторону лестницы, он неторопливо направился к ней, чувствуя, как горячая ладонь продолжает приобнимать его за талию. Как же бесит.       Проходя мимо, Аккерман бросил взгляд на дальний диван, где устроились его друзья, и поиграл бровями, давая им понять, что всё идёт по плану. Эрвин кивнул, хитро сощурив глаза, а Ханджи подняла два больших пальца вверх. Отлично, соведущие передачи «Розыгрыш» готовы и заряжены.       Поднимаясь по лестнице, Леви чувствовал, как пацан возбуждённо пыхтит ему в затылок, и, победно усмехнувшись, нарочно качнул бёдрами чуть выразительнее. «Ты же этого хотел, ну?» — мысленно злорадствовал он, когда рука на его талии сжалась сильнее.       Толпа, запах пива и дурацкая музыка остались внизу и притихли. На лестнице было темно и душно от поднимающегося вверх жара. Почти дойдя до конца второго пролёта, Леви вдруг почувствовал, как его торс обвили чужие руки и резко дёрнули назад. За долю секунды падения он даже успел испуганно охнуть, но тут же впечатался спиной в широкую грудь. Руки Йегера жадно прижали его к своему телу, в изгиб шеи ткнулся нос, а после сменился влажными губами. Гляньте, какой борзый!       — Обалденно пахнешь, — очень низко прошептал Эрен и вновь припал к шее, явно намереваясь оставить на ней смачный засос.       По телу прокатилась горячая волна, заставив Леви стиснуть зубы и откинуть голову, открываясь нахальным губам. Как же бесит. По крайней мере, сопляк точно понял его намерения и не собирался мучать следующие полчаса, рассказывая про свою коллекцию дисков с Миком Джаггером.       Наглые руки заскользили по телу и, подцепив край футболки, забрались под неё, касаясь влажной кожи. Только ощутив прикосновение, Леви понял, что тоже успел вспотеть, хотя, вообще-то в отличие от сопляка, не танцевал. Горячие руки обожгли низ живота, и Аккерман машинально втянул его, ощущая дрожь возбуждения. Чего он так разволновался-то? Подумаешь, какой-то сопляк облапал. Однако просто отмахнуться от собственных ощущений не вышло, когда Леви почувствовал, как о его зад трётся чужой пах. А вот это уже перебор, дружок.       Аккерман хотел немного остудить пыл своего воздыхателя, но у того на этот счёт было своё мнение. Он развернул Леви и, припечатав к стене, навалился сверху. Руки не церемонясь шарили, где хотели, и, похоже, особенно им понравилось хватать Леви за задницу. Шея, подбородок, контур нижней челюсти стали мокрыми от влажных, отрывистых поцелуев. Аккерман уже давно понял, что ошибся, легкомысленно приняв Йегера за мальчика-зайчика, но с хера ли он такой дохуя смелый? В фильме был «мальчик, который выжил», а у Леви был «мальчик, который дорвался». Дорвался до того, по кому уже два года пускал слюни.       Оторвавшись на секунду от своего увлекательного «вылизывания», Йегер взглянул Леви в глаза. Аккерман старательно думал о том, как его жутко раздражают все эти типо ласки и о том, как совсем скоро от души поржёт над этим недособлазнителем, однако пронзительный взгляд зелёных глаз заставил его усомниться в своей решимости. Йегер смотрел так внимательно, по-собственнически, почти зло и буквально сгорал от желания. Леви от этого взгляда почему-то стало не по себе, однако в следующий миг его губами завладел жадный поцелуй, вновь заставив сильно удивиться.       Блядь, как вкусно. Очень вкусно. И как горячо. У Леви давно не было такого, чтобы крыло только от поцелуя. Йегер ему ещё даже в штаны не забрался (и не заберётся!), так с хера ли нервные окончания уже так визжат и пищат? Ладно, надо признать, что губы у паршивца просто отпад. Пухлые, мягкие и, явно, очень умелые. Йегер точно знал, как надо целовать, чтобы даже у Аккермана, которого всё это жутко бесило, закружилась голова.       А голова, мать её, и правда кружилась! Осознание этого факта конкретно выбесило Леви. Так, блядь. Как только он закончит ржать над пацаном, он обязательно пойдёт и найдёт себе какого-нибудь на ночь потрахаться. Это не дело, когда только от поцелуя сносит башню. Тупой недотрах! А еще почему-то колени стали подгибаться от расходившейся по ногам слабости. Это что ещё за нахуй?       Тем временем, сопляк, не отлепляя своих целовалок от Леви, потянул его вверх и, преодолев две последние ступеньки, ненавязчиво толкнул в коридор. Оставшийся до двери короткий путь они преодолели, прижатые друг к другу покрепче сиамских близнецов. Леви не оставляло чувство, что что-то идёт не так, но размышления о том, насколько его бесят забравшиеся под футболку руки, вытеснили всё остальное.       А ещё надо было подумать, что сопляка, оказывается, целовать не так противно, как он думал, и о том, как его это раздражает. В общем, подумать о чём-то ещё Леви не успел. Дверь открылась, его толкнули в темноту комнаты, два раза щёлкнул замок и только сейчас он понял, что именно было не так. Этаж. Эрвин сказал, что комната Эрена на третьем этаже, а они сейчас на втором. На втором! Это не та комната! Твою ж мать!       Леви почувствовал, как противно вспотели ладони. Блядь. Они не в той комнате. Сюда никто не придёт поржать над голым Йегером. Эрвин ошибся? Или сопляк? Да какая нахуй разница? Не это его сейчас волновало больше, а то, что собственные чувства кричали ему валить отсюда и как можно скорее. Хер с ним с «поржать», сейчас главное — унести ноги, пока они ещё держат. Леви капец как не нравилось, что его собственное тело так недвусмысленно реагировало на ласки.       Он даже не заметил, как Йегер оттеснил его вглубь комнаты, лишь почувствовал, как упёрся задом в столешницу. Сопляк возбуждённо дышал и уже весь взмок, будто отмотал пару километров по стадиону. Аккерман должен был бы ощутить отвращение, ведь он довольно брезгливый, но вместо этого он понял, что, наоборот, хочет прижаться ещё сильнее и вдохнуть поглубже запах возбуждённого тела. Ну приплыли, блядь!       Выругавшись себе под нос, Леви усилием воли подавил нервную дрожь от ласкающих его шею губ и попытался отстраниться, сделав шаг в сторону. Однако он добился только того, что Йегер развернул его спиной к себе и навалился сверху, вынуждая опереться руками о стол. Потрясающе! Тело тут же прогнулось в пояснице, и с губ сорвался возбуждённый резкий выдох. Да, он хотел оказаться сегодня в таком положении, но не под тупым сопляком!       А в следующую секунду Аккерман ощутил то, что заставило его стиснуть зубы и ощутить, как желание, мощное и горячее, скручивается внутри, едва ли не складывая его пополам. Грёбанный недотрах. Грёбанное пиво. Грёбанный сопляк. Леви хотел послать его, потому что он пиздец как бесил, но собственное тело требовало другого. Тело требовало ебли. Хорошей, сочной ебли. И большой, упирающийся в его задницу член почти клятвенно обещал эту самую еблю.              Надо валить отсюда. Срочно!       — Эрен, — Аккерман сам удивился тому, как хрипло звучал его голос, — стой, дай секунду, а?       Воспользовавшись секундой замешательства, Леви сумел выскользнуть из лап Йегера и скорее отойти к двери.       — Ты куда? — тяжело дыша, спросил сопляк и сделал шаг в его сторону.       — Я быстро, окей? — Леви пытался звучать как можно спокойнее и насколько возможно заигрывающе. — А ты пока можешь заняться одеждой. Не люблю возиться с тряпками.       Аккерман игриво подмигнул, но тут же сообразил, что в темноте Эрен вряд ли отчётливо видел его лицо. Пятясь спиной назад, он добрался до двери и, нащупав круглую ручку, повернулся к ней лицом. Дважды повернул вертушку, но дверь не поддалась. Какого хера? Он же отчётливо слышал два щелчка. Повернул ещё, потом обратно. Что за дела? Внезапно в затылок ткнулся нос, взъерошив короткие, бритые волосы, а дурацкие смуглые руки обняли за талию, заставив вздрогнуть, будто его застукали на месте преступления.       — Куда собрался-то? — спросил Эрен, наклонившись к уху, и Леви готов был поклясться, что этот урод сейчас насмехается над ним.       Блядь! Он запер дверь! Этот мелкий гадёныш специально запер дверь так, чтобы Аккерман не смог её открыть!       Пока Леви придумывал ругательство поотборнее, Йегер развернул его к себе и прижал к двери так тесно, что пришлось отвернуть голову, чтобы не столкнуться с ним носами. К открывшейся шее тут же присосались сочные губы, а Леви с содроганием понял, что пацан не пренебрёг его просьбой — футболки на нём уже не было. Горячая, бронзовая кожа, определённо, мягкая и гладкая — вот она, под носом, даже руку протягивать не надо. Машинально скользнув руками по прижимающему его телу, Леви чуть не застонал от досады. Какой крепкий и сильный. Блядь, пиздец как бесит. Надо срочнейше валить!       — Эрен... — шепнул Аккерман, но его тут же прервал крепкий поцелуй.       Такой наглый и вязкий. Йегеру что, кто-то выдал спецпропуск в рот Аккермана, что он так борзо толкает свой язык внутрь? Леви попытался отвернуться, оттолкнуть, сделать хоть что-нибудь, но нихера не помогало. Глубокий, развязный поцелуй всё продолжался, а тело всё больше слабело. Блядь, да как так вышло вообще? И вдруг Леви понял, что уже не Эрен его целует, а он Эрена. Причем взахлёб и постанывая. Чё за хуйня?       Руки сжимают классную крепкую задницу. Его руки сжимают задницу Йегера! Он сам расставил ноги пошире, чтобы парню был удобнее об него тереться. А ещё Леви вдруг понял, что у него стоит. Стоит как ёбанная многовековая сосна. Твою. Ж. Сука. Мать. Аккерман зло стиснул зубы, чем едва не откусил пацану язык.       Он хочет его. Не кого-то левого, а этого мелкого паршивца! Он просто пиздецки хочет его! Этот факт взбесил Аккермана просто невообразимо. Но ещё больше его взбесило то, что сейчас он сдастся, уступит, потому что хочет быть оттраханым этим наглым сопляком. Просто нереально хочет. И это бесило его! Бесило, что Йегер какого-то чёрта медлит, хотя уже давно должен был стянуть с него джинсы. Да блядь, он ещё два года назад должен был завалить его, а не тянуть кота за яйца! Тупой Йегер! Бесит!       Словно уловив перемену настроения Леви, Эрен в одно движение стянул с него футболку и тот закусил нижнюю губу, чтобы не стонать, когда горячие пальцы принялись мять чувствительный сосок. Аккерман сам не заметил, как притянул к себе Йегера за шею и присосался к его губам. Теперь, когда он осознал, как сильно хочет его, поцелуй показался ещё вкуснее, причём настолько, что Леви застонал прямо парню в рот. А в следующую секунду обвил его бёдра ногами, повиснув как девчонка. Зашибись! Он так хочет Йегера, что даже сам на него запрыгнул.       Подумать, было ли с ним хоть раз такое, Леви не успел. Пара широких шагов, и его повалили на кровать. Губы продолжали ненасытно, мокро целовать, периодически издавая сосущие и чмокающие звуки. Аккермана всегда бесило, что нельзя целоваться бесшумно, но сейчас это только заводило ещё больше. Жадные ручонки, пройдясь по всему телу, подобрались к низу живота и принялись спешно расстёгивать джинсы. От манипуляций в непосредственной близости от члена, очередной позыв желания растёкся по телу, заставив Аккермана бессознательно приподнять бёдра.       Кожу над кромкой джинсов обожгло горячее дыхание и мокрые губы. Да чтоб тебя! Леви уже хотел рыкнуть на парня от нетерпения, но подавился вдохом, когда широкий язык прочертил мокрую полосу от одной тазовой косточки до другой. И пока Аккерман пытался вернуть себе способность хотя бы коряво мыслить, его джинсы улетели на пол, как и бельё.       Возможности передумать больше не было — вряд ли Йегер даст Леви время одеться в случае, если тот решит снова сбежать, а рассекать голышом по общаге в планы Аккермана не входило. Эта участь, наоборот, должна была достаться противному мальчишке. Но этот ушлый проныра будто чувствовал подвох и запер дверь. Леви сначала хотел проломить ему за это голову, но теперь, когда горячий рот грубо ласкал его член, а ладони крепко сжимали бёдра, не знал, каких богов благодарить за такого наглого, самоуверенного, бесячего сопляка.       В перерывах между глухими стонами пацан успел самым бесцеремонным образом засунуть два пальца в рот Леви. Тот уже собирался возмутиться, но россыпь влажных поцелуев, покрывших живот, быстро загладили вину. Обычно даже самого самоуверенного наглеца Аккерман всегда мог поставить на место грозным взглядом тёмно-серых глаз или тупо ударом в мошонку. Если кто-то и обходился с ним по-хозяйски грубо, то только потому что он сам это позволял. А Йегер, похоже, даже разрешения спрашивать не собирался. Бе-си-т.       Рот снова до упора натянулся на член. Чёрт, такой горячий. Вымазанные в слюне пальцы помассировали кольцо мышц, и когда оно стало чуть мягче, один скользнул внутрь. Пусть Леви не трахался больше месяца, но мышцы хорошо помнили, что такое раскрываться и принимать, и теперь даже от ненавязчивых поступательных движений, зад начал гореть в предвкушении. Тем более, когда к одному пальцу добавился второй, а потом и третий. Чёрт.       Аккерман чувствовал, как от удовольствия поджимаются пальцы ног, как руки зарылись в каштановые (обалдеть какие мягкие) пряди, как с уст срываются негромкие, слегка хныкающие стоны удовольствия, как тело выгибается навстречу пальцам и горячему рту. Как же его это бесило. Как же бесило, что Йегер не делал этого с ним раньше!       Внезапно рот и дразнящий язык исчезли, как и ласкающие пальцы. Аккерман хотел спросить, что за дела, но после небольшого шороха ему на грудь приземлилась какая-то блестящая обёртка. Взяв в руки, Леви быстро понял, что это презерватив. Значит, Йегер из тех, кому нравится с самодовольной улыбкой смотреть, как на его член натягивают резинку. Аккермана взбесило то, что ему понравилась эта мысль.       Подняв глаза, он невольно сглотнул от зрелища, что мог наблюдать благодаря падающему свету уличного фонаря. Йегер стоял на коленях между разведённых ног Леви и медленно расстёгивал свои джинсы, прожигая последнего взглядом горящих зелёных глаз. Аккерман по-крупному соврал бы самому себе, если бы сказал, что не мечтал увидеть между своих ног именно такое зрелище. Именно этот пиздецки красивый, подтянутый торс, именно эти широкие, бронзовые плечи, именно этот обжигающий взгляд, именно этот блестящий, сочный, большо-о-ой…?       Когда пацан стянул с себя джинсы вместе с бельём, взгляду Аккермана предстало то, что он явно не ожидал увидеть. «Дубинка трахательная» одна штука, размер икс-икс-хуй-знает-сколько-икс-эль». «Вот это я попал…», — пронеслось в голове Леви, причём одновременно с оттенком предвкушения и отчаяния. Оттрахают его сегодня знатно — это факт, сможет ли он завтра после этого ходить — не факт.       От созерцания чего-то столь прекрасного и в то же время устрашающего Леви отвлёк ласково-снисходительный тон Йегера:       — Малыш, не трать время.       Малыш? Это он-то малыш? Двадцатисемилетний мужик с серьёзной работой и почти написанной кандидатской? Он, который может уложить на лопатки практически любого бугая, несмотря на свой небольшой рост? Он малыш? Горячие губы приложились мокрым поцелуем ко внутренней стороне бедра, ладонь скользнула вверх через всё тело и приласкала подбородок, а большой палец огладил нижнюю губу. Собственный член возбуждённо дёрнулся, а губы послушно обхватили палец. Да, он малыш.       Не отрывая взгляда от алчущих зелёных глаз, Леви спешно вскрыл упаковку и достал скрученный кольцом презерватив. Сев на постели, он оказался лицом к лицу с тем, что его так поразило, и мысленно присвистнул ещё разок. Гладкий, блестящий, с внушительной головкой и, действительно, большой, особенно на фоне чисто выбритого паха. Леви ненавидит волосатые кусты. Леви обожает гладко выбритые лобки и большие члены. Леви бесится из-за этого, но обожает.       Прежде чем натянуть тонкую резинку, Аккерман не удержался от того, чтобы попробовать на вкус этот дофига красивый член. Он натянулся ртом и почувствовал, как в его волосы зарылись пальцы, а сверху прилетел полустон, полувыдох. Блядь. Леви, конечно, не маленький ребёнок, но с удовольствием бы каждый день сосал этот «леденец». Облизав напоследок массивную головку, он натянул на свою сладость резинку и едва поборол желание свести ноги от острого предвкушения того, что совсем скоро эта штука окажется внутри него.       Словно прочитав его мысли, Йегер опрокинул Леви обратно на кровать и, взяв за ноги, рывком подтащил к себе. Да, правильно, к чёрту нежность. Сейчас нежность капец как бесила Леви. Йегер развёл его бёдра как можно шире, не особо заботясь, будет Аккерман этим доволен или нет. А Леви, блядь, был доволен. Он хотел, чтобы сопляк трахнул его вот так, задрав его ноги выше головы и усмехаясь прямо в лицо на каждый томный стон.       До этого Леви не замечал в себе желания быть грубо оттраханым каким-то малолеткой. Хотя кого он обманывает? С той секунды, как он увидел Йегера, он хотел этого. И его это охренительно бесило, как и сам пацан, и то, что сейчас он опять почему-то медлит. Смазка — это конечно хорошо, но Аккерман хотел ощутить в себе не скользкие пальцы, а долбаный член. Так хотел, что даже начал хныкать и елозить задом, как капризная девчонка. Возможно, после этой ночи Леви придётся убить Йегера, чтобы никто и никогда не узнал об этом.       Насладившись его терзаниями, Эрен приставил член к розовому, истекающему смазкой входу. Леви чувствовал, как головка, обтянутая тонкой резинкой, настойчиво давит на сфинктер, как мышцы охотно поддаются, как он раскрывается, готовый принять своего большого мальчика. Чёрт, да, именно этого он и хотел. Йегер хорошо подготовил его, но даже несмотря на это, Аккерман стиснул зубы и зажмурил глаза, ощущая, как член растягивает его ещё больше. Знакомое и желанное чувство заполненности и натянутости сейчас граничило с болью от слишком внушительного вторжения.       Леви мысленно благодарил Эрена за пару секунд передышки и поцелуи, коснувшиеся его колена. Почувствовав, как мышцы чуть расслабились, Йегер продолжил входить, не сводя взгляда с лица Аккермана. Похоже, ему безумно нравилось наблюдать за тем, как он страдальчески сводит тонкие брови, как закусывает губу, как каждое движение отражается на его лице эмоциями наслаждения и мучения. Член медленно, но верно пробирался внутрь, неотвратимо отвоевывая себе сантиметр за сантиметром.              Леви уже не понимал: Йегер вставил только половину или может протолкнул свой член до самой глотки? Его было много, так много, и это было просто заебись как круто. Особенно, когда пацан подхватил ноги под коленями и упёрся руками в кровать, почти складывая Леви пополам. А дальше он начал толкаться. Сначала коротко и несильно, примеряясь, приноравливаясь к телу, продвигаясь глубже. Эти толчки были похожи на удары пульса, разносившие по телу короткие, острые импульсы удовольствия.       Чем глубже и легче входил член, тем медленнее и размашистее толкался Йегер. В какой-то момент бёдра с мокрым шлепком стали ударяться друг об друга, и только сейчас Леви понял, что весь вспотел, как натурал в гей-клубе. Эрен вытащил член почти до конца и тут же резко вогнал его по самые яйца, задевая внутри ту самую чувствительную точку. Аккерман сладко вскрикнул и выгнулся навстречу, поёрзав беспомощно болтающимися ногами. Он успел заметить на лице Йегера самодовольную ухмылку и снова застонал, запрокинув голову, когда сочный член продолжил таранить его резко и глубоко. Пиздецки глубоко.       А дальше Аккерман только и делал, что стонал и цеплялся руками за смуглую шею, как за последнее, что ещё удерживало его на краю сознания. Он чувствовал буквально каждой клеточкой, как большой член заполняет его, присваивает себе, издевается над ним, заставляя кричать и выгибаться. Он видел, как Йегер медлит, сдерживает себя, растягивая удовольствие, как ёбаную жвачку. Пацан менял темп, угол и глубину проникновения, будто пытаясь выяснить, от каких толчков Аккерман будет стонать слаще всего. Чёртов бесячий сопляк!       В какой-то момент Йегер наклонился и, пробравшись языком в рот Леви, начал толкаться им в одном ритме с членом. Этот мелкий уродец решил, что ему мало задницы, поэтому теперь трахал и рот Аккермана своим языком. Мелкий…! Противный…! «Блядь, мальчик, давай ещё. Давай сильнее», — мысленно шептал Леви, и если бы у него не был занят рот, то обязательно сказал это вслух. Нет, не сказал, он бы взмолился, он бы сделал что угодно, лишь бы Йегер продолжал вколачиваться в него также сильно, резко и глубоко.       Всё, что сейчас знал и понимал Леви — это удовольствие, острое и разрывающее. При каждом толчке Йегер проезжался головкой по бугорку нервов, и каждый раз Леви громко стонал, насколько позволял занятый чужим языком рот. Пацан глухо пыхтел в ответ и всё больше наращивал темп. От быстрых и резких движений кровать противно скрипела, липкие влажные бёдра мокро шлёпали, ударяясь друг об друга, Аккерман протяжно стонал, утратив хоть какую-то связь с реальностью. Так его ещё никто и никогда не трахал.       В перерывах между глухими стонами Йегера Леви слышал, как он шепчет, почти рычит ему прямо в рот «давай, малыш, давай», и выгибался ещё больше. Сейчас, ещё чуть-чуть. Он уже чувствовал, как подкатывает оргазм, чувствовал, как Йегер хочет, чтобы он кончил, чувствовал, как тот стал толкаться ещё резче. Ему даже не пришлось прикасаться к собственному члену, чтобы кончить, захлебнувшись стоном. Мощный и сильный, охеренный оргазм накрыл Леви с головой, смыл его, как цунами, разорвал в клочья, как взрыв. Почти превратившись в ничто, на грани слуха он слышал, как особенно громко застонал Йегер.       В глазах потемнело, голова шла кругом, сердце так сильно билось, что Леви на секунду подумал, не словит ли он сердечный приступ. Воздуха, блядь, дайте воздуха. Зрение понемногу начало проясняться, и, опустив взгляд, он увидел прямо перед собой смуглое плечо. Только спустя пару вечностей он понял, что Йегер лежит на нём и раздающиеся над самым ухом хрипящие звуки умирающего бизона — это его дыхание.       Внутри было пиздецки горячо, ноги затекли, между прижатыми друг к другу животами было липко от спермы, не хватало воздуха, пахло потом, слюной и сексом. Это был лучший трах в жизни Аккермана. Тело так разомлело, что, когда пацан пошевелился и, дотянувшись до шеи Леви, начал лениво целовать её, тот даже не смог найти в себе сил повернуть голову. Шевелиться? Нахер шевелиться. Аккерман никогда в жизни больше не пошевелит ни рукой, ни ногой. Было слишком хорошо.       Йегер завозился, пристраиваясь поудобнее и, кажется, был как никогда доволен собой, глядя на то, до какого состояния довёл Леви. Последнему было настолько пофиг, что происходит вокруг, что он позволял целовать себя где угодно и лазить руками где угодно. Блядь, руки. Чёртовы руки. Они были буквально везде и за несколько минут успели залезть во все укромные места и выяснить все чувствительные точки. Любого другого Аккерман отпихнул бы ногой и послал нахер, но Йегеру было можно.       За то, как офигенно он трахает, Йегеру было можно кусать шею, щипать соски, собрать языком сперму с подтянутого живота и даже звонко шлёпнуть ладонью по ягодице. Леви лениво наблюдал за его манипуляциями и только раз испытал желание шикнуть на парня, когда тот, стянув с члена презерватив, завязал его и швырнул прямо на пол. Ну что за свинство!       Однако желание возмутиться застряло у Леви поперёк горла, когда в руках Йегера появился новый презерватив. С выражением невообразимого удовольствия мелкий уродец раскатывал по члену новую резинку и наблюдал, как ужас вместе с желанием отражается на лице Аккермана. Парень хитро улыбнулся и, ухватив Леви за ногу, потянул его на себя, проворковав «иди ко мне, малыш».       Леви даже не понял, как его перевернули на живот и поставили на четвереньки, наградив ещё одним звонким шлепком по заднице. Вот наглый гадёныш! Аккерман обязательно бы возмутился, если бы влажные губы не поцеловали место, к которому приложилась ладонь. А после на возмущения не осталось ни желания, ни воздуха, потому что он весь вышел, когда Йегер сходу загнал свой член по самый корень. Леви только и успел вскрикнуть и выгнуться, подставляясь под йегеровскую дубинку.       Блядь, ну какой сочный сопляк. Удушающий жар расходился по телу волнами от толкающегося внутрь члена. Тела вновь покрылись потом. Жарко. Просто пиздец как жарко. Сильные руки прошлись от бёдер вверх по спине, и ладони легли на изгиб шеи по обе стороны. Каждый раз, когда Йегер толкался бёдрами вперёд, его руки тянули Леви назад. Бёдра плотно прижимались друг к другу, член входил резко и так глубоко, что Аккерману казалось, он должен был чувствовать его в своей глотке. Всё, о чём он мог думать — как сильно его бесит этот невозможный сопляк. Как сильно Леви бесит его член. Как сильно Леви бесит, что с Йегером так хорошо.       Леви понял, что уже наступило утро, когда луч солнца начал прицельно фигачить ему прямо в лицо. Да твою ж мать. А можно поспать ещё хоть немного, а? Просыпаться он не хотел категорически. С трудом перевернувшись на живот, чтобы спрятаться от тупого луча, Леви не удержался от протяжного стона, полного мучений. Всё тело ныло, мышцы тянуло, особенно это касалось поясницы. Блядь, так хреново ему не было уже очень давно. Но надо сказать, что оно того стоило. Будь Леви хуеву тучу раз проклят, но оно, блядь, того стоило.       Послышался звук открывающейся двери, затем она снова закрылась, и кто-то неспешной, размеренной походкой подошёл к кровати. Аккерман почувствовал, как прогнулся матрас под тяжестью чужого тела и ощутил, как к его обнажённой спине несколько раз нежно приложились влажные губы. Он не удержался от тихого довольного мычания.       — Проснулся, малыш, — раздался до неприличия довольный голос.       Поняв, что Леви уже не спит, Йегер подсел поближе и прошёлся поцелуями по плечу, подбираясь к шее. Как бы Аккерману не было приятно, но он так хотел поспать ещё.       — Отвали, сопляк, — буркнул он, лениво дёрнув плечом.       — А я там блинчики сварганил, — промурлыкал парень, даже не думая отваливать. — Будешь?       На секунду Леви почувствовал жуткое раздражение от того, что Йегер не готовил для него блинчики раньше. А в следующий миг он понял, что парень ведёт себя как-то неправильно. Он должен был сказать, что ему жаль, но Леви лучше уйти, или что он куда-то опаздывает или любую другую отмазку, лишь бы выпроводить незнакомого парня, с которым случайно провёл ночь. Но нет. Йегер собрался кормить его блинчиками, как будто они вчера не по пьяни потрахались, а отмечали очередную годовщину. Не, так не пойдёт.       — Слушай, Эрен... — слегка повернув голову, начал Леви, ощущая себя почему-то на редкость паршиво, но быстро был прерван.       — Леви, — как-то слишком серьёзно заговорил пацан, — если ты сейчас скажешь, что это был просто секс, и он ничего не значил, клянусь, я двину тебе в челюсть.       Аккерман даже слегка потерялся от такого заявления и чуть сам не двинул себе в челюсть, когда понял, что рад это слышать. Он, сука, рад, что это был не просто секс. Приехали, блядь! Сейчас Леви даже не знал, что его больше бесит: он сам или сопляк. Что за вопрос? Конечно, сопляк! Всё из-за него! Из-за него и его дубинкоподобного члена Леви сейчас скривился, даже просто попытавшись потянуться.       — После того, что было ночью, ты обязан на мне жениться, урод, — пробурчал он и готов был поклясться, что услышал вздох облегчения.       — Только скажи, — пропел Йегер, судя по голосу, улыбаясь во весь рот.       — И что, — прокряхтел Леви, переворачиваясь на спину, — тебя вообще ничего не смущает? Ты же ничего про меня не знаешь.       — Самое главное — знаю, — беспечно и абсолютно спокойно пожал плечами парень. — Я знаю, что ты мудак, но меня это не останавливает. А с остальным разберёмся.       Аккерман обиженно нахмурился, услышав «мудак», но должен был признать, что это правда. А ещё почувствовал, как снова начинает беситься от того, что был не против «разобраться с остальным». Было в этом пацане что-то такое… Раздражающее? Леви не мог припомнить, чтобы его хоть кто-нибудь бесил так, как Йегер. Разве что Эрвин, который капец как налажал вчера с планом «жёстко продинамить». Кстати говоря, ни Ханджи, ни Эрвин ведь не знают, что случилось, и куда пропал Леви.       — Друзья, наверно, меня уже обыскались, — нахмурившись, пробормотал Аккерман, обращаясь скорее к себе нежели к Йегеру.       — Не парься, Ханджи и Эрвин знают, что ты у меня.       Леви перевёл на парня весьма удивлённый взгляд и вскинул чёрные, тонкие брови.       — Чё? — выпалил он, не понимая, какого хуя Йегер как-то слишком привычно назвал имена его друзей. — Вы знакомы?       — Так, немного, — слишком беспечно отмахнулся парень и, чуть помедлив, добавил: — Они подарили мне вчера лучший подарок в моей жизни.       Эрен многозначительно взглянул на Леви и улыбнулся до того ехидно, что Аккермана посетило очень и очень нехорошее предчувствие. И вообще, с чего бы Эрвину предлагать такой тупой план? И почему Ханджи охотно поддержала его? И почему у Аккермана складывалось впечатление, что никто из них его не искал, потому что точно знал, где он находится и чем занимается? Е-ба-ный пиз-дец. Они его подставили! Подставили, блядь! И, судя по дохера довольной роже Йегера, он и был зачинщиком всей этой хуйни!       Леви почувствовал, как закипает от ярости. Что ещё за, блядь, приколы! Метнув в парня свой самый убийственный взгляд, он зло зашипел сквозь зубы:       — Ах ты мелкий... — последнее слово застряло в горле, когда его рот заткнул наглый поцелуй.       — Мне тоже ночью всё понравилось, — невозмутимо улыбаясь, мурлыкнул парень, оторвавшись от сердито поджатых губ.       Сука, блядь, как же он бесит Леви! И Эрвин с Ханджи тоже его бесят. Ох и достанется же им звиздюлей. Зло фыркнув, Аккерман попытался отвернуться, когда сопляк полез за ещё одним поцелуем, но избежать его всё равно не смог. Или не то чтобы хотел?       — Малыш, не сердись, — попросил парень и при этом звучал так, будто уже тысячу раз говорил это Леви.       — Тащи уже свои блинчики, мелкий уродец, — вздохнув, приказал Аккерман, чувствуя, как Йегер бесит его всё больше.