Come back down

Пасмурный, дождливый вечер. Люди бегут под зонтами от надвигающейся грозы, бегут по глубоким лужам в асфальте. Бегут от собственных проблем, прямо как я. [...] У твоего дома блёклый, удручающий вид. Остальные в этом районе ничуть не лучше. Смотрю на окна. В одном из них что-то тускло горит, должно быть, это те самые длинные электрические лампы над плитой. Значит кухня, всё верно. Ты решила перекусить или что-то готовишь? В любом случае и то, и другое – хорошее решение. С наступлением холодов ты плохо ешь. Иногда вбрасываешь в желудок что попало и потом не притрагиваешься к блюдам до следующего дня. Я волнуюсь. Ты можешь уснуть голодной. [...] Проникаю в дом через окно спальни, как обычно. Осматриваюсь. Всё ли на своих местах и не добавилось ли нового? Нет, кажется, здесь ничего. Намереваюсь проверить и другие комнаты, но замираю в коридоре. Тёплый свет и незнакомый сладковатый запах манит меня на кухню. Я повинуюсь. [...] Мои губы трогает лёгкая улыбка, ты что-то варишь в кастрюльке. Наблюдаю с прохода. Не решаюсь 'ходить' за тобой по пятам, а наблюдать сверху неинтересно. Так я не увижу аккуратных действий твоих нежных рук, не увижу сонный взгляд твоих чарующих глаз, не увижу тонкий блеск твоих мягких волос под светом ламп. [...] Ты мечешься у плиты, изредка окидывая взором пейзаж за окном. После закрываешь кастрюлю крышкой и с минуту стоишь, любуясь плывущими тучами. А я любуюсь тобой. [...] Отходишь от окна и идёшь по направлению ко мне. Дёргаюсь от неожиданности. Неужели заметила? Ах, нет же. Ты наливаешь себе воду в стакан и быстро осушаешь его. Я расслабляюсь. Всего лишь жажда. Пару раз ты нечаянно задеваешь меня локтем, но, конечно, ничего не чувствуешь. Куда-то с интересом смотришь сквозь моё незримое тело. Даже немного забавляет. Ты рядом и я могу хорошо осмотреть тебя, как будто в знак приветствия. Моя слабость, моя любовь. Эта близость и тепло от тебя окончательно дурманит, что я вот-вот могу скатиться по стене, на которую облокотился, падая в обморок от благоговения. [...] Ты снова направляешься к плите, а я почти обессиленный наблюдаю из-под прикрытых век. Мешаешь содержимое посудины, пробуешь, добавляешь ложку сахара и снова пробуешь. – Перестань играться. Я знаю, что ты здесь. Тревога щекочет мои рёбра и диафрагму. Как ты догадалась..? Как я мог выдать себя? Может, дыхание было слишком заметным? Может, ты почувствовала холод или услышала вздох? Всё же, вдруг ты как-то почувствовал меня через небрежное касание? – Хватит прятаться. ...Прошу тебя, прекрасное создание. Молю, позволь любоваться тобой! [...] О, Всевышний! О, великий Боже! За что мне такая кара, рабу твоему покорному?! ...Что бы милейший и невиннейший человек преклонялся передо мной, таким же, как и он сам. Господь, вот чистейший ангел, я ему и в ученики не гожусь! [...] Ты растерянно сидишь на табурете посреди кухни, упираешься локтями о колени и зарываешь в волосах ладони. Я чувствую себя наказанным ребёнком. Чувствую вину за то, что так мучаю тебя. Я не хочу твоих страданий, поэтому являюсь в осязаемом теле. Ты изнурённо мотаешь головой, словно пытаешься поднять её из последних сил. Всё же тебе это удается. Застываешь в немом поражении. Восхищённо смотрим друг другу в глаза и я глубоко наслаждаюсь этим моментом. Резко встаёшь, но осторожно, неторопливо приближаешься, тянешься ко мне ладонями. Ты очень близко. Я совершенно не против. [...] Позволяю твоим горячим рукам ласкать мой холодный лик, позволяю касаться глаз и губ, блаженно сомкнув веки. Позволяю тебе трепать мои волосы, касаться шеи и плеч, которые скрыты длинным балахоном. [...] Но не могу позволить себе поддаться этой нежности, этому сладострастию. От тебя дурманно пахнет молоком и мёдом, твои ласки вызывают томные вздохи. Мы снова встречаемся взглядами. Мои глаза застелены пеленой плавящегося разума, но это нисколько не мешает мне уловить благодарность в твоих. [...] – Я буду ждать тебя каждый вечер.