A True Star

«Цукаса, нам с папой срочно нужно уехать в деловую поездку», — сказала мать Цукасы по телефону. — «Не мог бы ты сегодня приготовить ужин себе и Саки?» — Без проблем, — ответил Цукаса, застегивая рубашку. — Удачной поездки, мам. «Спасибо», — поблагодарила она. – «Обязательно купим сувениры и закуски». — О, Саки понравится! - Цукаса просиял. «А, пора садиться в самолёт, так что увидимся через несколько дней, Цукаса», — продолжила его мать. — «Позаботься о сестре, пока нас нет. Увидимся!» — Ага, увидимся! — сказал Цукаса, отодвинул телефон от уха и посмотрел на экран. На фоне стояли обои по умолчанию, которые Цукаса не удосужился сменить. Пальцы нажали на кнопку блокировки и лениво прошлись по его отражению в черном, как смоль, экране. Новость, что родителей не будет рядом несколько дней, оказалась внезапной. Время от времени такое случалось, потому что работа отца предполагала такие поездки. Из-за характера работы отцу всё время не хватало время на собственных детей. За обеденным столом его тоже почти не бывало. Поэтому он компенсировал время, которое не мог проводить с ними, покупая им всякие вещи. Когда они были младше, поскольку Саки лежала в больнице, отец тратил на ее посещение большую часть своего свободного от работы времени. Так что Цукасе редко удавалось проводить с ним время наедине. Теперь, когда Саки выздоровела, Цукаса стал чаще общаться с отцом, когда тот был рядом во время ужина. Но особого значения их обсуждениям Цукаса не придавал. Возвращаясь к настоящему, ему нужно заняться ужином и визит в Секай придётся отложить на потом. Цукаса вздохнул, натягивая кардиган. Он понятия не имел, что приготовить на ужин, учитывая позднее время. Надо было спросить маму, что она собиралась готовить. Еда из микроволновки вредна для здоровья Саки, поэтому дома они всегда ели свежеприготовленную пищу. Цукаса не был силен в кулинарии, но имел достаточный опыт, чтобы приготовить разнообразные блюда так, чтобы Саки не надоела еда. В конце концов, он должен был обладать навыком готовки как раз для таких случаев, когда матери не было рядом. — Хм-м-м, — промычал себе под нос Цукаса. - Саки, должно быть, сейчас репетирует с группой, нужно придумать что-нибудь такое, что захотелось бы поесть после напряженного дня. О! Может быть, что-то большое и сытное, как кацудон! — О, кацудон? Звучит неплохо, — голос прервал его размышления, и Цукаса обернулся, обнаружив позади себя Руи. — Ты выглядишь взволнованным. Ах да, всё это время Руи тоже был здесь. Всё-таки они были в раздевалке. Он переоделся из своего спортивного костюма обратно в школьную форму. — Сегодня я готовлю ужин и должен убедиться, чтобы Саки понравилось! — сказал Цукаса, гордо улыбаясь. — Фу-фу, а я и не знал, что ты умеешь готовить. — Ну, для моих родителей вполне нормально отсутствовать ночью, — объяснил Цукаса. — А Саки нельзя есть еду из микроволновки, поэтому мне пришлось научиться готовить. — ...Вот как? — выражение лица Руи смягчилось. — Должно быть, это довольно сложно. — Вовсе нет, — покачал головой Цукаса. — Пока Саки здорова, я счастлив! — Кстати, ты упоминал, что Саки-кун раньше лежала в больнице, — вспомнил Руи. — Твои родители тогда были так же заняты? — …Ага, — коротко ответил Цукаса. — Но не так уж и сложно приготовить себе ужин и поесть в одиночестве. Тебе тоже стоит попробовать. По правде говоря, Цукаса мало что помнил о том времени. — Понимаю. Ты действительно хороший старший брат, Цукаса-кун, — улыбнулся Руи. — Я рад, что сейчас Саки-кун с тобой, и ты не одинок. В груди у Цукасы все сжалось. Он действительно не хотел больше слышать это слово. В то же время, он не знал, может ли утверждать, что больше не чувствует себя так даже рядом с Саки. Он не мог с уверенностью сказать: «Я больше не одинок!». Не с этим ноющим чувством в груди. — ...Да, действительно. Теперь у меня есть Саки. Он должен поговорить об этом с Кайто, пока не стало ещё хуже. ____________________________________________________________________________ Поужинав с Саки и убрав со стола, Цукаса направился в свою комнату. У него было предчувствие, что он проведет много времени в Секае, поэтому он ушел только после того, как убедился, что Саки спит. Он не хотел, чтобы Саки удивилась, что ее брата вдруг нет дома. Цукаса включил в прошлом безымянную песню, после чего его окутал яркий свет. Когда он открыл глаза, перед ним предстал знакомый веселый парк развлечений. Это сильно контрастировало с унылой и скучной комнатой, где он был ранее. Перед ним стояла Мику, заложив руки за спину, будто ждала его все это время. — Мику? — Цукаса моргнул. — Ты сегодня без Кайто? — Добро пожаловать в Секай, Цукаса-кун! — Мику радостно поприветствовала Цукасу, а затем уперла руки в бока. — Глядя на твое лицо, я могу сказать, что ты чем-то обеспокоен! Фу-фу, Мику готова выслушать тебя в любое время! — Ну, насчет этого… — Цукаса почесал щеку. Как бы он ни ценил заботу Мику, эту тему лучше обсудить с кем-то взрослым, вроде Кайто. - ...Кайто занят? — Ну, я не видела Кайто поблизости, — заявила Мику. — Знаю! Наверное, он планирует шоу-сюрприз! — Вот как… — лицо Цукасы помрачнело. — ...Я ведь говорила: ты мог бы поговорить и со мной, Цукаса-кун, — голос Мику снова изменился, как тогда. Теперь ее тон звучал не так по-детски, а более серьезно и взросло, но всё же по-доброму. Прежде чем Цукаса успел ответить, Мику схватила его за обе руки и потащила на ту же травяную полянку, где он недавно играл с плюшевыми игрушками. Однако на этот раз они были только вдвоем, и Цукаса не мог не почувствовать напряжение, когда Мику села рядом с ним. В основном потому что с Мику что-то не так. Эти ее собранность и спокойствие сильно раздражали Цукасу. — Это из-за гнетущего чувства, которое тяготит тебя прямо сейчас, да? — сказала Мику, бросив грустный взгляд в сторону Цукасы. — Откуда ты знаешь? — Цукаса округлил глаза, глядя на Мику. — Я тоже это чувствую, Цукаса-кун, — сказала Мику с неизменной улыбкой и поднесла руку к груди. — Это больно и удушающе. И все же, Цукасе-куну все это время удавалось улыбаться. Она это понимает. Это была первая мысль, пришедшая в голову Цукасе. Теперь, когда большая часть его сдержанности исчезла, он подтянул ноги к груди и спрятал лицо между коленями. На лице больше не было ни замешательства, ни беспокойства — осталась только печаль. — ...Я не знаю, что делать с этим чувством, — пробормотал Цукаса. — Вот бы оно исчезло. — Если бы меня не волновало сказанное Саки, я бы не стал выяснять, — продолжил Цукаса. — Тогда я бы не вспомнил все эти неприятные вещи и не испытал бы эти ненужные эмоции. — Цукаса-кун, ты говорил об этом с остальными? — спросила Мику. — …Нет, — покачал головой Цукаса. — Я не знаю, что с этим делать, поэтому я не хотел их беспокоить. Вряд ли они знают, как помочь. Но я собирался рассказать им, как только разберусь. — Значит, ты хочешь понять, что это за чувство, да? — Мику с интересом наклонила голову. — …Но, как по мне, Цукаса-кун уже и так прекрасно знает, просто не хочет признаваться. Цукаса замолчал. ...Он уже понял, что это за чувство? Будь это так, он бы не беспокоился. — В конце концов, если ты это признаешь, только ещё больше возненавидишь себя за то, что чувствуешь это постоянно, — мягко сказала Мику. Возненавидит себя? Почему-то сейчас это обрело смысл. Мику была права. Цукаса просто обозначил это как смутное ощущение, поэтому ему не нужно было сталкиваться с ним лицом к лицу и признавать его. Он пришел сюда только чтобы кто-нибудь сказал, что дело в чём-то другом. Цукаса сжал пальцы в кулак и болезненно уставился на землю. Эти чувства — одиночество и отчуждение — непозволительны для него. Всем известный Цукаса Тенма никогда не был настоящим Цукасой. Никто не знал настоящего Цукасу, кроме мягких игрушек, с которыми он проводил время в детстве. Никто не знал о бессонных ночах, которые он провел, отрицая своё одиночество с помощью сценок с игрушками в главных ролях. Никто не знал, что как-то раз он плакался безжизненным плюшевым зверятам, без остановки крича, как ему холодно и одиноко, когда ни один человек не слышит его голоса. Никто не знал, как он переживал, проводя время со своими одноклассниками, даже набравшись смелости заговорить с ними. Никто не знал, что его родители редко проводили с ним время, потому что Цукаса должен был быть старшим братом, способным позаботиться о своей сестре. Но Цукаса Тенма должен был оставаться сильным ради Саки и Тойи, ведь они оба нуждались в ком-то, кто заставит их улыбаться больше, чем он сам мог. В конце концов, Цукасу никто не знал. Цукаса Тенма был один. — О, Цукаса-кун уже понял? — спросила Мику с легкой улыбкой. — …Снова будешь отрицать? Цукаса опустил голову. — …Если только так я останусь звездой, то я и дальше не буду это принимать. — Но Цукаса-кун, ты ведь всех беспокоишь, — Мику безучастно посмотрела на Цукасу. — Ты уже разорвал круг улыбок. Теперь это просто круг беспокойства и отчаяния. Пока эти чувства существуют, ты не сможешь стать звездой. Слова Мику были жестокими, но правдивыми. Она высказала все избегаемые Цукасой мысли. Мику понимала его. Верно: он ненавидел, что все беспокоились о нем, когда надо радоваться и замыкать круг улыбок. Он ненавидел настоящего Цукасу, который ничего не мог с этим поделать, ведь он слаб и не понимает любви. — Как долго ты сможешь отвергать эти чувства? Они ведь только усиливаются, не так ли? — мрачно заметила Мику. Слова Мику были простой, суровой правдой. Больше невозможно отворачиваться от боли. Она только усиливалась, постепенно отбирая у него способность улыбаться… ...А человек, который не умеет улыбаться, не может стать звездой. Такой человек не может начать или замкнуть круг улыбок. — ...Что мне делать, Мику? — он посмотрел на неё, по его лицу текли слёзы. Тон Цукасы был полон отчаяния. Он не знал, что делать теперь, когда понял, что больше не сможет стать звездой. — Это просто — Цукаса-кун должен делать всё, что захочет! — воскликнула Мику, и серьёзная атмосфера вокруг неё мгновенно разрядилась. — Ты больше никого не заставишь улыбаться, так что больше нет смысла существовать. Вот почему Цукаса-кун должен успокоиться. Рот Цукасы открылся. Ты больше никого не заставишь улыбаться. Если он не мог стать звездой, в его существовании не было смысла. Если Цукаса Тенма не звезда, то Цукаса Тенма – никто. Он будет просто одиноким ребёнком — ребёнком, который не может оправдать ожидания окружающих. Ребенок, который не может заставить улыбаться самых важных для него людей. Ребенок, который не нужен никому в этом мире. Словно заметив болезненное осознание Цукасы, Мику быстро продолжила: — Цукаса-кун, разве ты оставался сильным недостаточно долго? Разве уже нельзя отпустить себя? Здесь, в Секае, ты ведь не чувствуешь себя одиноким, верно? — Здесь я не чувствую себя одиноким?.. — Цукаса повторил слова Мику. — Верно! — Мику просияла. — У тебя есть я и все мягкие игрушки! Мы все знаем, через что прошел Цукаса, и мы больше не позволим тебе чувствовать себя одиноким. Услышав слова Мику, Цукаса почувствовал, как что-то внутри него разлетелось на куски. Это что-то было его маской, которую он использовал, чтобы оставаться сильным все это время, а также тем, что заставляло его двигаться вперед. Теперь с Саки все будет в порядке, потому что у нее есть Ичика и остальные. Теперь Тойя будет в порядке, потому что у него есть Акито. Его хмурое лицо тут же озарилось улыбкой. Если он больше не может существовать в этом мире, тогда Мику права, он должен просто делать все, что захочет. Похоже, Саки и Тойя больше в нем не нуждаются. Для него было место в Секае, где плюшевые игрушки оставались рядом с ним, не прося ничего взамен. У него была Мику, понимающая его лучше, чем кто-либо. Этот мир был намного прекраснее и счастливее, чем тот жестокий мир, что только наказывал людей, которых любил Цукаса, и причинял им страдания. О, вот каково это — снова свободно улыбаться. — …Мику, спасибо. Ты права! — Цукаса посмотрел прямо на Мику глазами, сверкающими детским энтузиазмом. — Я могу остаться здесь навсегда, верно? — Конечно! — Мику радостно кивнула головой. — Этот Секай — место только для Цукасы-куна и никого другого. Прошло много времени с тех пор, как Цукаса испытывал подобное счастье. Однако, прежде чем он мог бы сдаться месту, которому по праву принадлежал, Цукаса должен был исправить положение людей, которых он обманул и обидел, пытаясь стать звездой. В конце концов, желание Цукасы никогда не менялось — он по-прежнему хотел, чтобы все улыбались. Но поскольку это было невозможно, ему позволили, наконец, поддаться своему эгоизму. Независимо от причин, по которым он сдался, Цукаса все еще чувствовал себя виноватым перед людьми, которые в него верили. — Извини, Мику, но я думаю, с этим придется подождать, — сказал Цукаса. — Я собираюсь провести лучшее шоу, которое подарит всем улыбки, чтобы последнее воспоминание о будущей звезде Цукасе Тенме было хорошим. — Конечно! — Мику кивнула. — Мы всегда будем ждать тебя, Цукаса-кун. Улыбка Мику наполнила его грудь тем же теплом, которым его окружали плюшевые игрушки. После нескольких дней удушающего одиночества, которое непрерывно накапливалось годами, Цукаса наконец-то снова может дышать. Со следующего утра Цукаса должен начать свое искупление. Вот почему, лишь этой ночью, он не хотел ни о чем волноваться — он просто положил голову на плечо Мику. Хотя она и не человек, её тело было теплее постели. Её тепло успокаивало Цукасу, прогоняя тот страшный холод, что оставило после себя принятие болезненных чувств из прошлого. Вскоре он почувствовал, как пальцы Мику нежно перебирают пряди его волос. Ощущение было приятным, и Цукаса подумал, не это ли зовётся любовью?.. Однако, он не мог подтвердить это или опровергнуть, потому что вообще не понимал, что такое любовь. Скоро я останусь здесь навсегда и обрету счастье. ____________________________________________________________________________ Цукаса завидовал своей сестре. Родители всегда проводили с ней так много времени, а в школе она ярко улыбалась своим подругам. У Саки было всё, чего не было у Цукасы, но в этом был и баланс — у Цукасы было всё, чего не было у Саки. Однако, этот баланс не был идеальным. Потому что Саки каждый день сталкивалась с угрозой смерти и провела бессчетное число ночей в больнице в одиночестве. Проклятие болезни забрало у неё всё. Мир жесток, никто не мог заставить её улыбнуться, потому что все были обеспокоены. Такими темпами Саки никогда не сможет быть счастлива, не сможет смотреть вперёд в будущее. Вот почему Цукаса Тенма вызывал улыбку Саки Тенмы: в этом мире он — её единственный брат. Таким образом, будет создан круг улыбок. Их родители улыбались, и друзья Саки тоже. Так, в конечном итоге, Цукаса тоже сможет улыбаться. Но сколько бы времени Цукаса ни провел рядом со своей сестрой, улыбка Саки оставалась пустой и натянутой. Она была доброй девочкой, которая, так или иначе, не хотела беспокоить своих близких. Итак, когда Цукаса обнаружил, что звезды заставляют Саки улыбаться, он решил стать звездой. Цукаса Тенма, который не может заставить свою сестру улыбнуться, бесполезен и не нужен. Цукаса Тенма собирался переродиться звездой. Таким образом, он мог бы искупить свою вину за то, что он — старший брат, который ничего не мог сделать для своей младшей сестры и семьи. ____________________________________________________________________________ Когда Цукаса проснулся, он уже был в реальном мире на своей кровати. Теперь он может спокойно спать по ночам. С тех пор, как он начал страдать от этих чувств, ему стало труднее спать, но теперь он ощутил, что бремя спало с его плеч. Задернув шторы и поприветствовав новый день, Цукаса почувствовал себя счастливее, чем обычно. Удушающее чувство одиночества уже не было таким тяжелым и невыносимым, как до этого, он словно заново родился. Цукаса подошел к зеркалу, положил одну руку на бедро, а вторую руку поднял, указывая вверх. Он снова стал похож на звезду. Однако эта магия, защищающая его улыбку, продлится недолго. Поэтому он собирался убедиться, что все будут улыбаться, пока магия не исчезнет. ____________________________________________________________________________ Учебный день шёл как обычно. Двое одноклассников, с которыми он ладил, были так же обеспокоены, как Эму и другие, но сегодня они не задали ему ни единого вопроса о том, в порядке ли он. Вместо этого все трое обменивались пустой болтовней и смеялись. Цукасе очень не хватало возможности насладиться этой легкой атмосферой. Вскоре один из мальчиков начал рассказывать об инциденте, произошедшем на днях в магазине. — …Знаете, вчера вечером я видел, как Камиширо из класса 2-B покупал кучу энергетиков, — сказал мальчик. — Он же с тобой работает, Цукаса? Он правда всю ночь возится с роботами?.. — …Руи покупал энергетики? — Цукаса встревоженно повторил слова одноклассника и ущипнул себя за переносицу. — Этот парень… Сколько раз мне говорить ему наладить свой режим сна? — Ха-ха, он совсем не выглядит так, будто у него с этим проблемы, — засмеялся другой мальчик. — Каждый раз, когда я его вижу, с ним все хорошо. — Да, я тоже его не понимаю. Как он может быть таким энергичным после всего двух часов сна? — вздохнул Цукаса. — Такое ощущение, что он работает на каком-то нечеловеческом источнике энергии. Хорошо, что он хотя бы получше, чем Эму. — Эму? — с любопытством спросил первый одноклассник. — Да, она - ещё один член нашей труппы, — представил Цукаса. — В неприятностях она куда хуже Руи. Однако и Руи от того лучше не становится… — ...Похоже, тебе тяжело, Цукаса, — криво усмехнулся второй мальчик. — …Ну, всё не так плохо, когда видишь, что оно того стоит, — Цукаса, улыбаясь, выпятил грудь. — Они - лучшие товарищи по шоу, о которых можно мечтать. Каждое наше шоу неизменно вызывает у зрителей улыбку. Вы двое тоже как-нибудь приходите посмотреть! — А что, звучит как идея! — восторженно воскликнул первый мальчик. — Шоу по выходным, верно? Я должен быть свободен в эти выходные, а ты? — Тоже, мне особо нечего делать, — кивнул второй. — Лучше не разочаровывай нас, Цукаса! — Конечно! — Цукаса уверенно расплылся в улыбке. — Приготовьтесь быть поражёнными великолепием будущей звезды Цукасы Тенмы, ха-ха-ха! — ...Может ли он быть еще громче? — знакомый голос достиг его ушей со стороны входа в класс. Цукаса хотел было повернуться, но Нене с отвращением посмотрела на него. К большему удивлению Цукасы, рядом с Нене он заметил знакомую фигуру Тойи. — О, Тойя, Нене! — Цукаса встал со стула. — Извините, я скоро вернусь. — Да, конечно, — кивнул одноклассник и помахал рукой, когда Цукаса побежал к своим кохаям. Было довольно необычно видеть Тойю и Нене вместе. Хотя они были в одном классе, казалось, ладили они не очень хорошо. Вероятно, дело в застенчивости Нене. Но Цукаса действительно думал, что было бы здорово, если бы эти двое тоже смогли подружиться, как недавно подружились Руи с Тойей. — Цукаса-семпай, — Тойя поприветствовал его. — Привет, Тойя, — ответил Цукаса. — Тебе что-то нужно? Подумать только, ты с Нене… — Что, завидуешь, что я слоняюсь с твоим драгоценным другом детства? — Нене усмехнулась. — Я хотел сказать, здорово, что у тебя появилось больше друзей, но, кажется, дело не в этом, — Цукаса смущенно улыбнулся. Тойя казался ошеломленным: — А, но Кусанаги пришла спросить меня о… Нене оживилась: — А-Аояги-сан, не говори ему!.. — Хм? Ты сегодня странно себя ведешь, Нене, — прокомментировал Цукаса, скрестив руки на груди. — Извини, — Тойя откашлялся. — На самом деле я здесь, чтобы спросить, не хочешь ли ты забрать у меня еще одну плюшевую игрушку. — О, еще одну? — Цукаса с любопытством наклонил голову. — Я не против, но… Слова Саки, произнесенные на днях, не могли выйти у него из головы. Он решил заверить Тойю, что все будет нормально, если он когда-нибудь захочет вернуть плюшевые игрушки. — …Эй, Тойя, — начал Цукаса. — Тебе же нравятся эти плюшевые игрушки, не так ли? Саки и я действительно не против хранить их для тебя – у нас много места. — …Честно говоря, мне правда очень нравятся плюшевые игрушки, — выражение его лица излучало тепло. — Они очень напоминают мне шоу, которые ты устраивал для меня и Саки-сан в детстве. На самом деле было бы здорово, если бы я мог когда-нибудь забрать их, но мне все еще неловко утруждать тебя… — Тойя… — Цукаса был удивлен, насколько Тойя ценил те спектакли, которые сам Цукаса забыл. В конце концов, они были настолько плохи, что Цукаса никогда не считал их настоящими шоу, и все сценарии были плохо написаны. — Не волнуйся! Мы же хорошие друзья, так? Полагайся на меня больше! Ничего не приносит мне столько счастья, как возможность помочь вам в трудную минуту! — Цукаса-семпай… — глаза Тойи заблестели. — …Тогда, если ты не против, я снова положу мягкую игрушку в шкафчик, а вечером она будет у тебя дома. — Я не против! — Цукаса кивнул. — К тому времени я должен буду вернуться. — ...Хм, — с любопытством вмешалась Нене. — Значит, раньше ты устраивал шоу для Аояги-сана? — Верно, — подтвердил Цукаса. — Я тогда только учился и не имел реального сценического опыта. Мне это действительно очень помогло! — Да, твои шоу мне тоже очень нравились, — заявил Тойя. — Выступления Цукасы-семпая были очень интересными, там были различные отсылки и скрытые смыслы, спрятанные то тут, то там. Было весело пытаться их разгадывать. — Думаешь?.. — Нене пожала плечами. — Лично мне трудно понять истории Цукасы. В них полно сюжетных дыр и роялей в кустах. — Ч-что ты сказала?! — Цукаса повысил голос. — Хм, ты просто не понимаешь, насколько блестяще я пишу. — Да-да, — вздохнула Нене. — …Я так не думаю, — возразил Тойя. — Я заметил, что часто намёки на это скрываются в диалогах, и если оглянуться назад, все повороты можно объяснить. Возможно, это нетрадиционный способ повествования, но лично мне понравилось складывать пазл. — Мгм-мгм, ты понял, Тойя! — Цукаса кивнул, словно гордясь собой. — В конце концов, выступления Цукасы-семпая дарили мне улыбку, — выражение лица Тои смягчилось. — Если бы не шоу Цукасы-семпая, я бы не смог и дальше жить в своем доме. Благодаря этому я также смог познакомиться с Акито, так что я всегда буду благодарен тебе, Цукаса-семпай. — ...Хм, так вот почему ты смотришь на него с таким благоговением, — Нене, похоже, очень удивилась рассказу Тойи. — Как я уже говорил, я тоже многим тебе обязан, так что можешь не благодарить меня, Тойя, — мягко улыбнулся Цукаса. — …Ну что ж, теперь я собираюсь насладиться своим замечательным обедом. Вы двое тоже пообедайте. Пока! — Хорошо, до скорой встречи, Цукаса-семпай, — кивнул Тойя. — Увидимся после школы, Цукаса, — сказала Нене, слегка помахав ему рукой. Когда Цукаса вернулся к своему столу, за которым все еще болтали двое его друзей, у него в груди возник счастливый трепет. Ни Тойя, ни Нене не спросили его, в порядке ли он… Цукаса Тенма снова может улыбаться, поэтому он больше не будет никого беспокоить... Больше не будет создаваться ненужных кругов тревоги и беспокойства. — Последний круг обязательно будет кругом улыбок. ____________________________________________________________________________ Цукасе потребовалось некоторое время, чтобы осознать — то, что он сейчас репетирует, будет последней пьесой, которую Цукаса Тенма представит миру. Поэтому ему пришлось приложить все свои силы и способности для этого шоу. ...Если это невыносимое одиночество не исчезнет, что может быть лучше, чем просто улыбаться? Скоро Цукаса освободится от всего этого, в предвкушении он не мог подавить улыбку, которая теперь вряд ли его покинет. Теперь он был полон энергии, чтобы создать лучшее шоу! — Мы сделаем это, Эму, Нене, Руи! Давайте на этот раз подарим зрителям еще больше улыбок! — настраивал их Цукаса. — Ч-что? Чего это тебя вдруг так взволновало?.. — Нене неловко нахмурилась, сцепив руки. — ...Не говори так, я стараюсь изо всех сил каждый день. Лицо Эму, напротив, светилось: — Увааа! Цукаса-кун сегодня очень энергичный! — Фу-фу, кажется, Цукаса-кун передохнул и теперь полон энергии, — усмехнулся Руи. — Наши усилия окупились, Эму, Нене. — Да, верно! — Цукаса кивнул. — Я с радостью испытаю любого из твоих новых роботов, ты только скажи, Руи. Однако, на лице Руи внезапно отразилось недоумение. Затем он задумчиво посмотрел себе под ноги и только после ответил Цукасе. — …Если Цукаса-кун так нетерпелив, я обязательно приму твое предложение, — ответил Руи. ____________________________________________________________________________ Пока Цукаса репетировал свои реплики с Эму на сцене, Руи оставался за кулисами, закручивая потуже болты у своих роботов. Хотя внешне он казался расслабленным, в его голове роились неприятные и нежелательные мысли. Нене была с ним во время своего перерыва, ожидая, пока Робонене зарядится. Спустя не так много времени лицо Руи нахмурилось. Выражение его лица теперь отражало текущее состояние его разума. Нене быстро заметила изменение атмосферы вокруг Руи. — Руи? — ...Пойду куплю сок, — сказал Руи, вскакивая на ноги. Ему все еще было трудно поверить во вчерашние слова Кайто. Он не мог принять то, что тот пытался ему сказать. Не тогда, когда Цукаса выглядел энергичнее, чем когда-либо. Руи было тошно от мысли, что его убеждали в чем-то, что, как он уже знал, не имело ничего общего с реальностью. Он был уверен, что слова Кайто были правдой, даже если в это не хотелось верить. И все же теплая и манящая улыбка Цукасы всегда успокаивала его каждый раз, когда он видел ее. — …Пожалуйста, помоги Цукасе-куну. Отчаяние и пустота в голосе Kайто с тех пор преследовали Руи до самого вечера.