мелодия их душ.

Учитель ругается на ученика, на танцора, кто не может выполнить движение в такт музыки, и это уже не в первый раз. Поэтому реакции самого ученика нет. Он знает, что эти танцы трудные. Бальные танцы по программе всегда давались плохо Тэхёну. В его голове звучала другая мелодия и никто ее не исполнял с самого детства. Кан не слышит музыканта на занятии, он слышит совсем другое и старается танцевать под то, что нравиться, под то, что засело в мыслях на несколько лет. Все музыканты играли типичную классику без своих нот. В основном всё повторялось, из-за чего ошибки юноши были видны всё больше и больше. Уже к 20 годам Кана, преподаватель понимал,что в ушах его что-то загадачное, что-то более проницательное. Но Тэхён никогда не слышал эту музыку в зале для тренировок. И думал, что не услышит, до того самого момента...

***

Пальцы тёплых рук плавно касаются клавиш на пианино. Каждая пылинка со старого инструмента рассеивается под солнечным светом, который исходит от карих глаз. Этот согревающий свет попадает краткими лучами на самого Тэхёна, который наслаждался мягким взглядом, направленным в сторону каждого ученика. Тэ считал удивительным то, как новый пианист наблюдает за уже взрослыми танцорами, улыбаясь каждому или даже хихикая, но не делает какой-либо ошибки в своей игре. Эта игра казалось чем-то знакомым, родным, однако таким же далёким и не ясным. Тело поддается этой музыке, когда остальным танец давался трудно из-за новых, не привычных нот. Кан мог танцевать закрытыми глазами, зная каждое движение. За несколько лет занятий он наконец расслабился и отдался. Он не думал о том, что делает его партнёрша. Все его мысли были заняты той самом мелодией, которая играла в ушах с самого детства. Которая не позволяла заниматься обыденным. И сейчас Тэрри слышит её в живую. Слышит звонкость, слышит, как педаль клавишного инструмента меняется, слышит то, как её играет такой же приятный человек. Музыкант притягивал к себе чем-то уютным, теплым. Это был первый раз, когда Тэхён решил остаться после занятий. И именно тогда, когда в этой школе не осталось учеников, когда урок был закончен, Хюнин продолжил играть своё произведение. Он отдавался музыке: жмурился на низких нотах, опускал голову на длительных, слегка шевелил губами вовремя быстрой игры, мычал под знакомую мелодию. За этим было интересно наблюдать вблизи, как это делал Кан. Он тихо подкрался сзади и смотрел за игрой сверху, качая головой в ритм до того момента, как пианист совершил концовку и поднял пальцы вверх. Тэхён начинает хлопать, изображать аплодисменты, на что получает тёплую, милую улыбку. — Спасибо. — бархатный голос передавал американский акцент, не так похожий на родной корейский. — Почему остался? Тебе сыграть может что-то? — Я только спросить. Если можно. — парень присаживается рядом после того, как пианист указал на место возле него и кивнул. — Кто автор этой композиции? — Я написал её в подростковом возрасте. — яркая улыбка осветила помещение, а Тэ лишь приподнял уголки губ, скрывая собственное удивление. — Так ты скрытый Моцарт? — раздавшийся смех в ответ был громким, но не противным. Даже приятным для ушей. Выразительный, даже мелодичный. — Нет, я Камал Хюнин Кай — успокоившись, проговаривает Хюка. — А я Кан Тэхён, вот и познакомились. Расскажи мне про эту мелодию! Пожааалуйста. Кан не жалеет, что пришел на занятие сегодня. Не жалеет, что не прогулял его, как делал не раз и хотел ранее. Он не жалеет, что наконец узнал того, с кем ему будет суждено быть с самого детства. Теперь он будет задерживаться на каждом занятии, чтобы вновь услышать громкий смех, посмотреть на длинные, тонкие пальцы, бегающие по чёрно-белым клавишам, станцевать под выученною телом игру, глянуть на широкие глаза при удивлении при показанном фокусе и ещё на многое. На многое, что связано с Каем. С парнем, который подарил Тэхёну мелодию их душ.