Случайная любовь

Уйти «под шумок» от мамы Лёши у Лизы не получилось. Она схватила девушку и своего сына за руки и повела в его комнату. Прикрыв шторы и закрыв комнату, женщина усадила блондинку на кровать, а Шурупа на кресло возле стола. — Что происходит? Сначала вы всю ночь «в комп рубились», потом я её одежду у себя дома мокрой нахожу, а сама хозяйка по моему же дому щеголяет в толстовке сына моего, — из голоса Яны сочилась ярость. Она кричала на них. — Че ты разоралась? Мы реально в комп играли. А сейчас её Гвоздь с дружками утопить решили, а я вытащил из воды. А одежда сушится для того, что бы ей родители пиздюлей не вставили. Это всё, что ты хотела услышать? — парень был раздражён, как минимум. — А в ванной вы че делали? Я вас обжимающимися увидела, — громкость чуть поубавилась, но агрессивный тон не ушёл. — Её недо «макияж» стирали, — женщина обхватила свою шею ладонями. Она не верила ни единому слову, — Всё, допрос окончен. Мы уходим уже, — подскочив и забирая с собой блондинку, что сидела в полном шоке от происходящего, парень повёл её в ту же комнату. Всё-таки, дело то они не закончили. — Лёш, давай я сама дома как-нибудь, хорошо? — убирая руку друга со своего лица, сказала Лиза. — Не хорошо. Тебе же прилетит от родаков. — Я выкручусь как-то. Ты мне уже итак сильно помог. Спасибо, — с этими словами блондинка обвила шею Шурупова руками и заключила в объятия. Сначала блондин стоял в полном непонимании, что происходит, а потом обнял в ответ.

***

Вот Лиза уже идёт в своей одежде и с недосмытым макияжем к себе домой. А ещё недавно она сидела в его толстовке и обнималась с ним. Кажется, её чувства перестали быть дружескими и переросли во что-то большее. А может, ей просто нравится внимание к ней и отношение как к человеку, а не чудовищу. Но одно она знала точно. Таких эмоций она не испытывала ещё никогда и ни к кому. В животе стояла приятная теплота. Наверное, это была влюблённость? Ответа Лиза не знает и возможно, даже не получит. По крайней мере, все отвечали по-разному. У кого-то всё время приподнятое настроение и гиперактивность, кто-то краснеет, когда видит объект своего воздыхания, а кто-то просто закрывается в себе и пытается всячески отдалится от социума. Но понимание того, что она влюблена в своего друга крепло в сознании с каждой секундой.

***

Вот Лиза уже идёт в своей одежде, мокрая и раскрашенная домой. Она знала, что родители начнут её допрашивать, но сейчас это почему-то не занимало особого места в мыслях девушки. Гораздо больше сейчас волновал новоиспечённый друг и её чувства к нему. На пороге дома стояли родители блондинки. Зайдя в помещение, девушка спокойно сняла кеды и встала посреди коридора, готовая слушать тирады. Мать стояла в полной ярости, а по лицу отца ходили желваки. Выглядывая из-за спины женщины, виднелась и пиздючка с ядовитой ухмылкой на лице. Представить страшно, чего она там понарассказала этой парочке. Она ж такой бред нести может. — Ты где была? Тебе шестнадцать лет, а ты дома не ночуешь, приходишь к вечеру следущего дня, да еще мокрая и разрисованная, — тон матери был максимально агрессивным. Равнодушно противнувшись между своей семейкой, Лиза направилась в сторону душевой. Перспектива ходить грязной и мокрой не очень радовала. Покончив с водными процедурами, голубоглазая прошла на кухню. Там её уже поджидали люди, которых она ненавидела очень давно и очень сильно. Даже взгляда не переведя на них, девушка отправилась на поиски еды. Всплала память о том, что последний раз она ела сутки назад, да ещё и маленький бутерброд. Любые чувства, даже голода, почему-то отключались у блондинки при времяпровождении с Шуруповым. На их место пришли влюблённость и «бабочки в животе». — Ты думаешь, что мы отстанем? Пока ты не объяснишься — можешь даже с места не двигаться, — подал голос отец, всё время до этого молчавший. — Мне не пять лет, что бы отчитываться перед вами. Через год в институт. А значит, я сама буду решать сколько, где и с кем я пропадаю, — и снова внезапный прилив смелости. Осознание сказанного пришло только после того, как женщина вскочила и дала дочери пощёчину. Щека багровела. Её и раньше ругали, но бить — никогда. Лиза почти летя направилась в свою комнату. Собрав рюкзак, в котором были вещи, необходимые для хоть какой-то жизни, она побежала на выход. Отец попытался схватить её и удержать, но наставленный на него складной нож быстро умерил пыл мужчины. Она знала, куда пойдёт. Она знала, кто её разбудит на утро. Она знала, кто будет с ней весь последующий день. И это точно была не её семья.