In the sharp teeth of a snake

"Я знаю, что ты читаешь это, я знаю... Мне жаль, я не могу остаться, твоя ложь сладка и притягательна, но я понимаю, что тобой движет. Трудно поверить. Все, что ты говорил мне – неправда, а ведь я верил тебе." На этом моменте чернильные буквы начинают размазываться из-за медленно капающих слёз, что рисуют мокрые цветы на помятом листке бумаги. —...Ты не можешь так поступить со мной...

***

Томми

За свою недолгую жизнь блондин увидел слишком много. Его нос был украшен пластырем, а правый глаз носил фингал с которым за все войны никак не расставался и лишь менял положение. Фиолетовая гематома прыгала с право на лево. Юные костлявые руки с выпирающими костяшками. Чаще всего они были украшены засохшей кровью; не имело значение, была она своя или чужая. Мятые штаны и грязные кроссовки преследовали парнишку с самого первого появления на смп. Лохматые, кудрявые локоны пшеничных волос – они были похожи на сено. Лицо всегда было румяно, оно ещё помнит светлые деньки без войн и крови. Полностью покрытый шрамами, загнанный в угол, брошенный, никому не нужный. Сидел в деревянной лодке перед самым ненавистным ему человеком. Сгорбившийся, зажатый и напуганный, даже отчуждённый от мира сего. Василек держал руки близко к телу, сминая в покрытых ссадинами и ушибами ладонях край жёлтого свитера... С тех пор как Уилбура нет, Томми всегда носил его. Холил и лелеял, словно человека, иногда доходило до разговоров с солнечным воспоминанием. Это последнее, что осталось от его брата. Он скучает. Его мучают кошмары. Глаза цвета самого чистого неба, что сияют и переливаются словно алмазы на солнечном свете были закрыты. Он погружён во тьму.

Чирканье зажигалки

Парнишка распахнул васильковые очи. Растерянный, перепуганный. Ему нужно сосредоточить на чём-то внимание. Он уцепился взглядом за лодочника, рассматривая единственную живую душу посреди водного пространства. Картина перед томми была похожа на настоящую угрозу жизни: Тёмно-зелёный плащ, который к концам был немного порван, что делало его похожим на половую тряпку, которую разорвали надвое. Под ней скрывался зачарованный незеритовый нагрудник, такие же наплечники, что были поверх порванной дырявой накидки, делая зелёную тварь менее уязвимой. Наручи, наколенники, наголенники. И все из незерита. На поясе был кинжал в ножнах, его рукоять украшена узорами, — "Интересно, какова она на ощупь?". Белая керамическая маска с дурацким смайликом, состоящим из двух черных точек и "улыбки". Томми никогда не видел, что скрывает за собой фальшивое лицо. Он знает, что у него есть глаза. И мальчик готов поспорить, что они наверняка носят цвет абсента. Другими они просто не могут быть. Русые, немного кучерявые волосы, торчащие из капюшона; точнее это часть балахона, просто кто-то немного подшил ненужную ткань и подарил Тэйкину. –"Думаю, что ничего лучше этого бестолочь никогда в своей жизни не видела". Шею не рассмотреть – закрыта чем-то черным, то ли шарфом, то ли водолазкой, кажется, что все сливается и на самом деле его голова парит в воздухе. Классическое зелёное худи. Черные как смола штаны. Сапоги. Все как обычно. Судно из дубового дерева покачивалось на волнах, —"Сколько надо было пролить слез, чтобы создать этот океан?". Дрим сидел посередине лодки, парнишка через сиденье перед блобом, ещё было свободно два места за масочником. Только он, пустая водяная пучина и его страх. Мальчику очень не нравится дистанция между ними. Пожалуй, он больше вопил бы от радости, если б вообще не видел этого урода. Повернувшись правым боком к старшему и немного наклонив голову, придерживаясь руками за бортик Иннит уставился в воду. Разглядывать водоросли куда интереснее, чем высокую ублюдину. Они проплыли над коралловым рифом. Если присмотреться – можно увидеть не цветные морские структуры, а руки, молящие о помощи, тянущие пальцы к свету. Как это знакомо. Томми отчётливо видит, как владельцы этих культей глотают воду, как запускают ее в свои лёгкие и как беспомощно они начинают кривляться, стараясь выплыть на поверхность. Вдохнуть её свежести. Хоть где-то блондин чувствовал превосходство, вместо звенящей и удушающей тревоги. Они не могут дышать. А я могу. Я дышу. Я жив. До сих пор жив. Один часовой оборот "плюх", ещё один оборот по часовой и снова "плюх", ещё раз, и ещё... Весловавший Тэйкен повторял движение по часовой издавая это "плюх" соприкосновением вёсел о воду. После очередного часового движения...

чирк... чирк

Мальчишку передёрнуло и он уселся прямо. Спокойно. У него опять не получается. Следующей точкой фокуса для Томми стало небо. Закрытое облаками, серое с белыми оттенками. Он даже не может разглядывать их, ища смешные фигуры, потому что все тучи идут одним большим стадом, не давая ни единой лазейки для игр богатой фантазии. Но он прекрасно видит в них кричащие от ужаса морды. Они появляются из какой-никакой тени. В мельчайших просветах, что способны ухватить очарованные алмазы. Лишь бы не утонуть. Они кричат. Просят. Умоляют. Блондин видит в них своих друзей, от чего выражение лица мрачнеет и никнет в паутину собственной беспомощности. На Томми падает ком паники. Что-то тревожное. Но Василёк вновь игнорирует свое постепенное опустошение. Его взгляд цепляется за горизонт. То, как разделяется волнистая жидкость и небосвод… Прямая, четкая линия, словно разрез меча…

И вновь звук лязганья колёсика от зажигалки...

Может свитер? Том переместил голубой туманный взгляд на жёлтую словно солнце кофту. Она мягкая. Яркая. Томми любит яркие вещи, они напоминают близких ему людей. Пушистая. Из неё торчат ворсинки. Идут линии. Вязаный, немного колючий и... Зашитый нитками на месте грудной клетки. В этой области капельки чего-то красного…

ЧИРК, ЧИРК

Пожалуйста, только не снова. Не хочу . Не могу больше. О Господи. Боже... Пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста...

Как он докатился до этого?

Что он помнит...?

Как это могло произойти с великим Биг Мэном?

Так..

Он помнит дом Гоги. Помнит, как уговорил Ранбу на небольшую шутку. Злой Дрим. Стены. Обсидиан. Суд. Испытательный срок. Пересмотр наказания. Кожа... Кожа Спирита... —"Я помню её... Я пытался шантажировать Дрима чтобы он снёс стены..."

***

-Ладно, слушай, на этот раз ты крупно проебался, МНЕ ПОХУЙ НА СПИРИТА, ТОММИ, МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ВСЕ НА САМОМ ДЕЛЕ, меня заботят только твои диски!

***

Изгнание... И вот он тут. В этот момент лодка остановилась на берегу, но блондин даже не заметил этого. Он обкусывал обветренные губы, что немного кровоточили. Смотря в одну точку, мальчонка прокручивал эти краткие слова вновь и вновь, круг за кругом... Момент за моментом... Из мучительных и долгих раздумий его вывела физическая боль от падения. Мужчина, что загнал его в эту тюрьму, сотворивший для него личный ад, сильно схватил за плечи и буквально вышвырнул блондина из деревянного судна. Лицо тут же познакомилось со здешним песком. Он долго не сможет избавиться от его крупинок в своих золотых кудрявых волосах. — Мы на месте. Это поведение возмутило парня, конечно, ВЕДЬ НЕ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ТЕБЯ ШВЫРЯЮТ ЛИЦОМ В "ПУСТЫНЮ" . Он приподнялся на руках, уселся на рыхлой поверхности и, отряхивая покрасневшее от злости лицо, презрительно глянул острыми васильковым глазами на своего надзирателя. Парнишка пылал, горел в своей ненависти, что хотелось ей удавиться, лишь бы не страдать от нехватки кислорода. — Я заметил. — проворчал Томми, кидая мрачный взгляд на зелёного ублюдка. Хочется увидеть его смерть. Это самое заветное желание юноши. Логстедшир — холодный, ветреный, всегда туманный и мрачный ад, созданный самим дьяволом в лице Дрима — и все для Томми. Своими мозолистыми, грубыми пальцами с неприятной шершавой кожей выводил каждую песчинку на этом дрянном пляже, лично создал ветер из своего дыхания, что пьянит и завораживает, заставляя дрожать, словно осиновый лист, сковывая и не давая возможности выбраться из онемения. Лишь одним своим зорким глазом он сотворил противных птиц. Они были его подопечными. Кланялись и молчали, когда он был рядом, опускали клювы к земле, как самые льстивые слуги, как самые лучшие пустомели, подлизы, исполнители его прихотей. Его губы шептали самые ужасные версии произошедшего в ветер, что заносил их быстро и резко в голову белобрысого. А голос, что сопровождал их, парень запомнит навечно: хрипловатый, властный, низкий, бесцветный, сводящий тебя с ума, до животного ужаса пугающий, выводящий слова четко и ясно, выставляя их правдивыми. Смешивая между собой горькую правду и сладкую ложь, Дрим получил свое зелье успеха, которое меняло понятия местами: горькую ложь и сладкую правду. Море, окружающее землю своими цепкими лапами было как блядский яд, который Дрим выплеснул из своего красноречивого рта с острыми змеиными клыками. Тэйкен вылез из судна, ступая сапогами по прибрежной россыпи, в какой-то степени немного поглощаясь ею из-за собственной тяжести. Русый кинул мешок с едой к солнечному на колени. – Томми. – произнеся его имя, он глубоко вздохнул и поднес руку к месту где должна быть его переносица. Парнишка даже не обратил внимания, рассматривая и ощупывая лежащий на коленях мешок, который был отвратен, будто из соломы: колючий, мерзкий, грязный, в дырках и заплатах, как и это место, как и эта зелёная тварь. Томс возненавидел этот пляж в первую секунду своего пребывания там. Блондин был бы рад выблевать все свои органы и остаться совершенно пустой оболочкой из костей, мышц и кожи, что была так тесна, лишь бы не оставаться тут, лишь быть счастливым, рядом с Таббо, наполненный пониманием и поддержкой; пожалуйста, неужели это так много? Если это самая трудная просьба для бога, то парнишка лучше станет атеистом.

КАК ЖЕ Я НЕНАВИЖУ ЕГО

— Твое пребывание тут неограниченно, поэтому тебе лучше следовать некоторым правилам. — Угу. — Я буду приходить каждый вечер и сжигать вещи, которые ты нашел за день, чтобы не было рисков. — звучит как нелепое оправдание, потому что голубоглазый уверен: Дрим будет делать это ради кичения своего эго, которое по размеру больше всего смп — Приказ Таббо. От последних слов Томми поежился. Новая стрела, новая боль, —"Зачем он постоянно напоминает об этом? Словно котёнка в мочу тыкать. Тэйкену это приносит неэстетическое удовольствие?" -Ты не должен покидать Логстедшир, ты не должен уходить дальше этого пляжа, любые передачи во вне должны осуществляться через меня. Это место теперь его новая среда обитания. Блондин оглянулся, чтобы присмотреть менее ветреное место из всего мракобесия созданного Дримом . Прикидывая, где будет стоять его дом. раз он застрял тут, надо примерно понять, где лучше всего будет разместить жилище. Как жаль, что через пару недель ему будет совсем плевать, где будет спать его щуплое тельце: на земле или на кровати. В какой-то степени будто игнорируя человека в маске, Томми непроизвольно зевнул. На это действие старший грозно сверля глазами-бусинками глупое дитя, что сидело перед ним, не одобрил это действие, лицо под керамикой скривилось в неудовлетворении. Русый никогда не славился хорошим отношением к детям. Его перфекционизм доведёт до слез своей нудностью каждого, кто сделает что-то не так. Маниакальное желание власти... Эту нечисть презирают даже его друзья. И Томс уверен, что у них просто завяли уши слушать монологи масочника на философские темы, рассуждения об идеале и бла-бла-бла.

***

Ох, как же сильно Дрим желает схватить кудрявые локоны и направить бестолковый взгляд голубых очей на себя. Громко и четко отчеканить –"НАДО СЛУШАТЬ, КОГДА С ТОБОЙ ГОВОРЯТ" и хорошенько приложить дрянную голову о форштевень деревянного судна. Никто не любит, когда их перебивают. Никто не любит, когда их игнорируют.

***

Не сделав ничего из этого, Тэйкен дал знать о себе, когда залез в лодку и, достав весло, собирался отчаливать, но только привлек внимание мальчика. Томас среагировал, быстро поднялся с нагретого песочного места и подбежал к судну. Мешочек рухнул с колен, издавая глухой удар. Наверное, это было больше шепотом россыпи, чем звук несчастных овощей в мешке. В любом случае, ухватившись за два бортика, чтобы немного подтащить лодку к берегу, не давая уебку уплыть, мальчик невыносимым, пронзительным возгласом завопил: — ЭЙ-ЭЙ-ЭЙ, ЭТО ЧТО, ВСЁ? — А что тебе ещё надо? — риторический вопрос с некой издёвкой, как если бы принести уличной кошке мисочку с едой, водой, игрушки, подстилку, а она с умением говорить провопила бы "И ВСЁ??". По крайней мере Дрим видел это именно так. — Не хочешь мне помочь??? Осветить территорию и всё такое, соображаешь??? — блондин наклонился вперёд к масочнику и ткнул указательным пальцем в керамический занавес, язвительно указывая на проеб Дрима. — Большой мальчик, сам справишься. — ответил старший, убирая руку Томми подальше от лица, скрытого под его защитой в виде куска керамики. Тэйкен пытается снова отчалить, опираясь веслом о прибрежную россыпь, а чтобы парнишка не мешался, наступил сапогом ему на ладонь, которая держалась за бортик, хорошенько вдавив ее в обтесанное дерево. — ДА ПОГОДИ ЖЕ ТЫ! — проорал Иннит скорее от боли. Собирая все силы в кулак и снова затаскивая "ладью" на сушу, владелец судна немного пошатнулся, убрав свой ботинок, дабы удержаться и не потерять равновесие на и так покачиваемой волнами лодке. — Гений, сам же говорил "не покидай территорию и бла‐бла-бла". Ночью монстры выходят, я могу умереть, а ты сейчас отвечаешь за меня перед Таббо! — говорил Томми, потирая бедную ладонь. На ней был отпечаток подошвы. Тяжёлый вздох в ответ на болтовню парня, небольшое молчание, нагнетающая пауза – жуткое ожидание на самом деле. Особенно для блондина. Ему даже показалось, что все вокруг начинает сужаться. Все превращается в пыль. В ушах начинает звенеть, будто предвещая панику, которая в свою очередь не сидит без действий. Секунды длились вечность. Воображение разыгрывается и уже видит худший исход, который только возможен... Дрим пинает его в живот. Тело снова чувствует удар о "пустыню". Он, пытаясь подняться, видит фигуру. Стремительно сходящий с лодки монстр подошёл к парню и, хорошенько ударив подошвой в коленную чашечку, уселся на ноги младшего. Схватив Томми за свитер, отродье начинает атаковать и бить смазливое самодовольное личико голубоглазого. В глазах темнеет. Он видит, как вспотевшими ладонями пытается ухватиться за маску, стянуть ее с лица Тэйкена, задевая, вырывая пряди волос отрывистыми движениями. Расцарапать или ударить по ебальнику его злейшего врага, попутно пытаться спихнуть с себя давящее вниз тело. А эта мразь колотит его, не оставляя и живого места на ослабленном тельце, удар за ударом. Придавая мальчику "идеальный" вид, по мнению старшего. Зарабатывая на костяшках новые увечья, раздирая их о чужие кости, что ломаются и смешиваются с красной жидкостью, вслушиваясь в каждый хруст и хлюпанье, что издаст Томс – самая настоящая музыка смерти. Наслаждаясь мучениями своей жертвы. Видом, который ему откроется, он будет гордиться всю свою никчёмную жизнь: череп, что сломался от сильных ударов, блондинистые кудри, которые слиплись из-за обилия крови и облепили лицо парнишки, словно черные склизкие пиявки. Сломанные зубы, из которых можно сделать ожерелье, трофей на всю жизнь. Все лицо было бы похоже на обезображенный перемолотый фарш, что раньше был живой птицей. Раненой, но живой…

И эта птица мечтала улететь.

— Хорошо. — наконец-то отозвался Тэйкен, вновь вылезая из лодки. Придя в себя, парнишка отошёл от судна с лёгкой отдышкой и сделал вид, что ничего не случилось, скрывая панику за натянутым на румяную мордашку самолюбием. Доделывая этот образ, он упёр руки в бока, сопровождая этот жест ехидной улыбкой и "хмыком" с лёгким наклоном головы в лево. Наслаждаться данной победой над монстром ему точно не помешает. Что происходит – до сих пор остаётся загадкой для Томми. Однако вознаграждение в честь того мучительного ожидания, которое заставила его чувствовать эта зелёная хуямразь, того стоит. Честно заслуженное.

***

— Как там пелось? We'll meet again.... — начинает первый — Don't know where, — подпевает второй — Don't know when, — продолжает первый -But I know we'll meet again, — их голоса звучат в унисон — Some sunny day...

***