Соседушка

Энид волнуется перед больницей, поэтому хватает наушники и старается убрать все свои мысли из головы громкой музыкой. Она стоит у не особо длинной лестницы и перед глазами всплывают различные моменты из детства. Когда мама над ней бегала, оберегала абсолютно от всего, заботясь об единственной дочке. У Энид была аллергия, которая исчезла также внезапно, как и появилась. И сколько же всего Синклер выслушала после… Она выдыхает, снимая наушники и поднимаясь. Разговор с медсестрой занимает не особо много времени, а вот ожидание врача заставляет нервно дергать ногой. Пока она не решает заглянуть в социальные сети. Обновляя фан аккаунт, рассказывая в историях, что сейчас не может столь активно всем заниматься из-за своей новой работы, она решается поискать Йоко с основы. И слишком легко находит. Что ж, везёт, что такое имя крайне редко. И, боже, она просто восхищается её аккаунтом: эстетика, идеальные фото с явно профессиональных фотосессий, пара видео. А у Энид несколько карточек, которые она сделала сама или с помощью не особо желающих её фотографировать друзей. Девушка подписывается, а после удивляется столь быстрой ответной подписки и сообщению: «Какая ты милая, боже. Сегодня Дивина пришла с друзьями и я не смогла поболтать с ней и… Ну ты поняла. Ты в больнице?» Энид смеётся и, слегка смущаясь людей, записывает короткую индивидуальную историю, показывая Йоко, что она действительно в больнице. «Да, босс, я жду врача» «О… Ты нарушаешь, Энид. Но мне понравилось. Главное не привыкнуть. Все в норме? Как дела с соседкой?)) Ей зашёл кофе?» «Йоко…» — Энид краснеет, не особо желая обсуждать свою странную соседушку вот так, — «она выпила весь стаканчик. И ты не много времени проводишь в соцсетях на работе?)» «Ах… Ты права. Надеюсь, мой начальник меня не оштрафует. Ох стоп… Я сама себе босс!» — Энид представляет, как ярко улыбается Танака и отправляет смайлик, выходя в поиск. Закусив губу, она пытается найти свою соседку. Знать только её имя, конечно, такое себе, но она находит. Что удивительно. Там лишь пара фото, сделанных будто втихую и безумно много… Готики. В принципе, учитывая любовь Уэнсдей к ужастикам и черному, это неудивительно. Но её отрывают от наблюдения, вынуждая войти к врачу и выйти с нужной бумажкой спустя двадцать минут. Что ж, по крайней мере, она точно здорова. Выходя из больницы её взгляд зацепился за стремительно уходящую тёмную фигуру. И Энид, не давая себе отчёта, вскрикнула, побежав следом. И, что удивительно, еле нагнала, уже ближе к повороту на их улицу. — Уэнсдей… — она тяжело дышит, но поправляет волосы и улыбается, — так ты не вампир и иногда выходишь на улицу! Ты такая быстрая. — Энид, — Уэнсдей лишь кивает и, не останавливаясь, продолжает идти, глядя на Синклер, у которой всё ещё был один наушник в ухе. — Ты гуляла? Или была в больнице? — Энид старается не отставать. И, боже, спасибо матери за уйму тренировок во благо её здоровью. — Да, — если бы Аддамс была более эмоциональной, Синклер уверена, на губах девушки тут же бы расцвела ухмылка. — Очень… Многозначительно. А я допущена до работы бариста. Сейчас подготовлю документы и буду читать до вечера информацию, учиться в общем. А ты работаешь? — Энид, я не хочу сближаться, — но она всё равно сбавляет темп, когда они подходят к дому. Спокойно поворачивается к девушке, будто давая ей добро, чтобы Синклер и дальше болтала. — А… Тогда сегодня без кино? — блондинка чуть зажимается, отводя взгляд в сторону. — Этого я не говорила. Сегодня выбираешь ты, — Уэнсдей поднимается легко, будто третий этаж для неё какая-то шутка, но всё равно ждёт Энид, оборачивается, проверяя, рядом ли эта девчонка. — Ты знаешь, что безумно странная? — Синклер устало прижимается к стене, доставая ключи и открывая дверь, впуская их в дом. Тут же проходит и падает лицом в подушки на диване. Кажется, перед занятием ей нужен отдых после больницы. — Кто бы говорил, — Уэнсдей набирает прохладной воды, ставя стакан на журнальный столик рядом с Энид, а сама лишь вздыхает, падая в кресло и наблюдая. Истинная кошка. — Ооо, водичка. Спасибо, — Энид приподнимается, осушая стакан за пару глотков и переводя заинтересованный взгляд на Аддамс, — сколько соседок у тебя было до меня? — Достаточно. Больше семи — это точно. — И… Как быстро они съехали? — Максимум — неделя, минимум — в тот же вечер. Не спрашивай дальше. — Но… Тебе не грустно? Они оставляли тебя платить одну. — Я предпочитаю одиночество. Это лучшие моменты, когда твой разум находится в гармонии. — Ага… А я люблю и с людьми быть, и одна находиться умею. В любом случае, я от тебя не сбегу, не надейся. Но и ты, пожалуйста, не сбегай. Хорошо? Ты странная, но с тобой комфортно. Есть будешь? — Энид вскакивает с места, тут же открывая холодильник, пока не слышит голос удаляющейся Уэнсдей. — Я ела, Энид. И… — Аддамс будто сложно что-то сказать, но она всё же старается, — ты лучше остальных. Единственная, кто что-то видит, — Уэнсдей кивает и стремительно исчезает в своей комнате, оставляя удивленную Синклер стоять у холодильника, разглядывая закрытую дверь. Если это был комплимент — он оказался странным. Но всё равно приятным. Поэтому Синклер делает сэндвич и уходит в комнату, где учится под пение своих айдолов, изредка качая ногой в такт. Её это нисколько не отвлекало, зато мать раздражало. Но не будем о плохом. Энид отвлекается тогда, когда слышит тихий стук. Смаргивает усталость, замечая, что за окном потемнело и она просидела за различными статьями огромное количество времени. Она вскакивает и удивлённо смотрит на Уэнсдей, которая в черной толстовке выглядит безумно мило. — Занята? — Нет, что ты! Все в порядке! Я… Как раз думала взять отдых на сегодня, — Энид взмахивает рукой, ощущая как на губах расцветает яркая улыбка. — Тогда… Кино? — и если Уэнсдей отводит взгляд, ощущая себя слегка неловко от такой просьбы, Энид это нисколько не комментирует, зато возвращается в комнату, позволяя Уэнсдей оглядеть стены с плакатами женских корейских групп, и хватает свой плед. — Идём! — она садится на свою часть дивана и терпеливо ждёт, когда в свой угол заберется Аддамс, чтобы вновь накинуть на неё свой радужный плед, — так ты не будешь мёрзнуть. У тебя есть одеяла? Я могу отдать тебе одно из своих, если что! — Все в порядке. Это… Особенности организма, — она кивает и несколько быстро переводит взгляд на экран телевизора, ожидая, чем же её будет «пытать» Энид. И когда та включает Сонную лощину, брови Аддамс невольно приподнимаются. И это уже точно не остаётся без внимания. — Есть фильмы ужасов, которые даже рекомендуют к просмотру на 14 февраля. Тем более, тут молодой Джонни Депп, — Синклер, которая является стопроцентной лесбиянкой, лишь с улыбкой пожимает плечами, переводя взгляд на экран. — А ещё Кристина Риччи, которая выглядит как прекрасный ангел смерти, — Уэнсдей кивает, тоже отдавая всё своё внимание Синклер, которая улыбается от подобного замечания. Брюнетка вновь встаёт с титрами, но не уходит столь же молчаливо, как в предыдущий вечер. — Я удивлена, как такая болтливая и яркая девушка может спокойно высидеть два часа кино. Снов, Энид, — однако, она всё равно оставляет последнее слово за собой, отрезая себя от обескураженной Энид закрытой дверью. Синклер слегка хихикает. А после уходит в свою комнату и специально концентрируется на звуках за стеной, без которых, кажется, теперь никогда не сможет уснуть.