Соседушка

Они доходят до поворота перед работой молча. Пока Энид не останавливается, заставляя притормозить и задумавшуюся Уэнсдей. Брюнетка не смотрит в ответ, старается сохранить лицо, пока в глубине её глаз действительно можно было заметить печаль. Она так сильно хотела прекратить свои страдания, что абсолютно не думала о тех, кому потом стоять у её могилы. Эгоистка. — Хей, Уэнс… — Энид не протягивает руки, хотя безумно сильно хочет обнять соседушку и попытаться собрать её в своих объятиях. Помочь хотя бы сейчас. Хотя бы тем, в чем блондинка действительно была хороша. — М? — кажется, Уэнсдей всё же справляется, поэтому медленно выпрямляется. На лице снова безэмоциональная маска. Она складывает руки на груди, и Энид старается не замечать, как сильно чужие пальцы держатся за рукава своей кофты. — Если всё ещё хочешь, я была бы рада, пойди ты на работу со мной. Увидишь Йоко… — она вглядывается в чужую темную бездну, специально поправляет наушники, чтобы прохожие не думали о ней, как о сумасшедшей. Но всё ещё пытается прочитать в чужой, такой скрытой, глубине какую-нибудь эмоцию. Хотя бы гнев, но, не замечая ничего, блондинка, сдаваясь, продолжает, опустив глаза на собственные пальцы руки, что играли с одной ниткой её рукава, — но ты можешь пойти домой. Если тебе это нужнее после всего… — Я… Я хочу в кофейню. Надо узнать, что там натворила эта недотёпа, — её глаза слегка теплеют, но она, сжимая губы, лишь кивает в сторону работы Синклер, — мы идём? И, едва ли не подпрыгивающая от радости Энид, активно ей кивает, направляясь вперёд. Когда колокольчик звенит, она сразу же улыбается Йоко, скользя к барной стойке. — Приветики, — она обнимает девушку и замечает, что у той отличное настроение, что не может не радовать. — Здравствуй, солнышко. Ты меня вчера напугала, — она ударяет Энид по плечу, а после старается собраться, серьёзно глядя в чужие глаза, — с чего у тебя проснулся интерес к Уэнсдей Аддамс? — А, ну… — Энид отводит взгляд и замечает, что Уэнсдей присела в самый тёмный угол, подпирая руку и наблюдая за их взаимодействием. О да, видимо, её забавляло ставить Энид в неудобные положения: что с матерью, что с Йоко, — просто интерес. Кажется… Кажется, она моя соседка. Ну… В плане, что мы живём в одном доме. Ну она жила. Энид вновь нервничает. Врёт так, что даже абсолютно слепой бы заметил, поэтому Йоко и хмурится, наблюдая за той. — Тебе не верят, — Уэнсдей не помогает, заставляя Энид бросить в сторону её столика (пустого для Йоко) недовольный взгляд. — Энид, — голос Йоко, что приобрел какую-то сталь, заставляет Синклер вернуть виноватый взгляд на неё, — что происходит? Как ты вообще узнала, что я могу знать про неё? — А… Вначале я узнала имя, потом попыталась найти в инсте, а там твоя подписка и… — Мы никогда не были подписаны друг на друга, — Йоко и Уэнсдей говорят одновременно. И если вторая выглядит довольной, глядя на сцену перед собой, то вот Йоко… напугана. — Йоко, пожалуйста, не смотри на меня, как на сумасшедшую… Я всё та же, клянусь. И с моим рассудком всё хорошо! — Энид сцепляет руки в замок на груди, трёт пальцами от нервов свои костяшки, пытаясь найти способ остаться на свободе, а не быть отправленной в психушку. — Энид, я… Твою мать! — Йоко переводит взгляд в сторону и замечает… Летающую салфетницу, указывая на ту дрожащим пальцем, — Энид, что за… — Твою мать, — Энид смотрит на Уэнсдей, которая выглядела довольной эффектом, поэтому возвращает вещь на место, глядя на подруг с лёгкой усмешкой (и грустью, но Энид вновь старается не думать об этом). — Что за херня… Мне же не показалось? Это какой-то фокус? — она цепляется за руку Энид и выглядит напуганной. — Тебе не показалось. Ну раз уж кое-кто не смог сидеть спокойно, то… Я живу с Уэнсдей Аддамс. И сейчас она здесь. Это она взяла салфетницу, — Энид, будто бы не под впечатлением данного фокуса, устало садится на стул. — Чего…?! — Йоко смотрит то на пустоту, где недавно «летала» салфетница, то на Энид, — ты сейчас шутишь? Это абсолютно не смешно. Как ты провернула этот фокус? — Я не проворачивала… Можешь сдать меня в психушку, но она сейчас ухмыляется. — Если это Уэнсдей, почему её не вижу я? — Потому что каким-то странным чудом её слышу и вижу только я. — Докажи, — Йоко складывает руки на груди и смотрит с лёгкой болью. Ну разумеется, новый друг — и тот использует старого, лежащего в коме, чтобы как-то пошутить. Синклер же переводит взгляд на решившую поиграть Уэнсдей, будто ожидая, что та скажет. — Она прочитала Кармиллу из-за любви к вампирам, но, узнав, что та ещё и лесбиянка, безумно полюбила эту книгу, — Уэнсдей выпаливает это так, словно готовилась и подходит ближе, заставляя Энид с ухмылкой перевести взгляд на Йоко. — Твоя любимая книга — Кармилла, потому что там есть вампирша-лесбиянка, — Йоко теряет улыбку и вновь осматривается, замечая, как кто-то вновь двигает сахарный пакетик на барной стойке. Танака тяжело сглатывает, переводя всё такой же напуганный взгляд на Энид. — Ещё. Это… Это можно было узнать у кого-либо ещё. — Пусть не врёт. Но раз хочет ещё — мы чуть ли не поцеловались во время спора, кто лучше: Дракула или Кармилла. — Что?! — Энид переводит шокированный взгляд на Йоко и усмехается, — да ты любитель целовать друзей, — не обращая внимания на напряжённость Уэнсдей после этой фразы, она продолжила, всматриваясь в глаза Йоко, — ты чуть не поцеловала её во время спора о Дракуле и Кармилле. — Твою мать, — она шокировано оседает на второй стул и краснеет, отводя от Энид взгляд, — она слишком хороша в дебатах и мне хотелось, чтобы Уэнсдей признала поражение. — И как бы поцелуй в этом помог? — Энид истерически усмехается, поправляя свои волосы. — Показал, что лесбиянки получают фору. И поцелуи девушек всегда лучше, чем с парнями… — Йоко поднимает взгляд на Энид и усмехается, — и ты влюбилась в неё… — Йоко, — лицо Энид, как и уши, тут же вспыхивают красным. И она старается не замечать Уэнсдей, которая почему-то затихла и тоже отвела взгляд, — она всё ещё тут. И, видимо, будет всю мою смену. — Охренеть. Ты живёшь с призраком… — И уже познакомилась с её мамой, которая помнит одну настырную любительницу кофе. И, возможно, как-нибудь зайдёт за стаканчиком, — Энид усмехается и всё же берёт себя в руки, видя шокированную Йоко. — Капец… Ты видела Мортишу… и… Уэнсдей? — Не самое приятное времяпровождение. Хотелось бы… Чтобы она там не лежала, — переводя взгляд на вернувшуюся в свой тёмный уголок Уэнсдей, Энид тяжело вздохнула, — я абсолютно не знаю, чем тебе помочь, Уэнс. Но я попытаюсь… — Если будет нужна моя помощь, я тоже помогу, — она тоже смотрит на дальний столик, где, как она предполагала по печальному взгляду Энид, и сидела её подруга. Чёрт… — Мне не нужна помощь, только если вы не решите выключить аппарат жизнеобеспечения. — Не выключим. Не надейся. — Кого не выключим? — Йоко возвращает взгляд на Энид и хмурится. — Она хочет умереть. И сказала, что ей не нужна помощь, только если мы не вырубим аппарат жизнеобеспечения. — Обойдется, она ещё не пробовала мой кофе. — Йоко… Пробовала… Я же ей носила. Не спрашивай, как она его пьёт, мы обе не знаем. Они болтают ещё какое-то время. Йоко временами с грустью смотрит в сторону столика, а после уходит, вновь напоминая Энид, чтобы та звонила в случае помощи. Рабочий день протекает размеренно. Людей всё ещё не особо много. Но когда наступает час закрытия, Энид с удовольствием снимает фартук, разминая плечи. Редкие диалоги с Уэнсдей действительно внесли что-то новенькое в её порядок дня. А уж комментарии и вздохи Аддамс, когда кто-то заказывал что-то слишком сладкое и абсолютно не крепкое — едва ли не заставляли Энид смеяться. — Итак, пошли домой, Уэнс. Теперь я настроена глянуть Кармиллу. Начнем с фильма? — она закрывает кофейню и цепляет наушники, с улыбкой глядя на соседку, что чуть ей кивнула. — Что ты имела в виду, когда я сказала про недо-поцелуй с Йоко? — Аддамс… хмурилась. Отводила взгляд. И Энид, думающая, что на неё злятся, опустила глаза на дорогу. — Когда я не пришла домой, мы с ней выпивали. И… решили кое-что проверить. Мне не понравилось… — она осторожно поглядывает на Уэнсдей и, заметив, как та расслабилась, поняла, что… Её ревнуют. Боже праведный… — Хорошо, что нас с Йоко прервала библиотекарь. Думаю, мне бы тоже не понравилось отдать ей своей первый поцелуй. — Ты ни с кем не целовалась? Вообще никогда? Да ты шутишь… — они поднимаются на свой этаж и, когда входят, Уэнсдей сразу же заваривает себе кофе. Этот день должен был забрать у неё силы, но, казалось, только прибавлял. — Никогда. — Жаль, что мы не познакомились раньше… — Энид говорит это быстрее, чем думает, поэтому сразу же прикусывает свой язык, глядя на зависшую Аддамс, которая медленно повернулась к ней. И склонила голову набок, закусив губу. Будто думая о чём-то. — Энид, — и, надумав себе что-то, Уэнсдей подходит к блондинке. Слишком близко. Становится рядом, опаляя, на удивление, горячим дыханием, чужую щёку. А после целует туда же, становясь на носочки. И Энид, которая забила на свои чувства, решив ставить на первый план спасение Уэнсдей; которая думала, что ей ничего не светит, потому что… Ну, Аддамс интересовала только собственная окончательная смерть — едва дышала, глядя в темно-карие глаза, которые казались почти чёрными из-за расширенных зрачков. — О… О! — Энид, ещё не восстановившая связь с реальностью, во всю наблюдала, что же будет делать соседка дальше, но Уэнсдей, которая вновь выглядела самой собой, не считая слабо алых щёк, ловко обошла Энид, усаживаясь на диван перед телевизором. Будто ничего не было. Будто это блондинке показалось… И Синклер решила играть по её правилам. Поэтому, присаживаясь намного ближе, чем в остальные разы, ищет Кармиллу, стараясь не думать о том, как быстро стучит её сердце. И как она сильно хочет прижаться к таким горячим губам. Не сегодня. Не сейчас, когда Уэнсдей может исчезнуть. Не тогда, когда они не знают, как вытащить Аддамс из комы. И Синклер старается отвлечься на кино, а не думать о том, что её ладонь, соприкасающаяся мизинцем с ладонью Уэнсдей — это что-то новенькое. Что-то, за что можно что-нибудь придумать. За что можно бороться.