Соседушка

— Уэнсдей очнулась! — именно с этими словами Энид залетела в кофейню за пять минут до своей смены. Некоторые гости посмотрели на неё с вопросом, но решили ничего не уточнять. Зато Йоко, бросившая тряпку, быстро оказалась у Энид и схватила ту за ладони. — Боже. Это правда? Серьёзно? И где она? — осматривая помещение, в которое Энид точно зашла одна, Йоко погрустнела, — она забыла всё? — Йоко, — подхватывая девушку за руку, уводит с середины кофейни за барную стойку, — во-первых, да, это правда; во-вторых — ей нужно вернуться в норму. Она лежала полгода и её мышцы заметно ослабли. И в третьих… Мы поцеловались, — Энид смущается на последней фразе и широкая улыбка Йоко абсолютно не помогает. — Ну, наконец-то. Значит, вы теперь вместе? — она почти шепчет, да и в целом старается звучать мягче, накрывая ладонь Энид своей. — Ну мы это ещё не обговаривали, но… Думаю, да… — Ты украла сердце самой Уэнсдей Аддамс. Если бы кто-нибудь узнал из школы, то я бы хотела глянуть на их лица, — она снова смеётся, приобнимая подругу, радуясь, что совсем скоро увидит ещё и вторую. — Не думаю, что это необходимо, — Энид чуть бурчит, пока натягивает фартук и собирает волосы назад, — как у тебя хоть дела? — она старательно переводит тему. Говорить об Уэнсдей, которая очнулась и, видимо, является её девушкой, можно было часами, но становиться той самой подругой, которой хочется поскорее закрыть рот — она не желала. — У нас всё хорошо, да, — Йоко смущается, отводя взгляд и закусывая губу. Энид смотрит внимательно, ожидая, пока подруга выскажется, — я предложила ей жить со мной. Ей ближе к колледжу и всё такое… Она сказала, что подумает. Я тороплюсь? — Ну… Вы не особо долго встречаетесь, но у вас, хоть всё и бурно, вроде нормально. Ссоритесь? — Неа, — Йоко с влюбленной улыбкой (ах, так вот как выглядит Энид, говоря про Уэнсдей) потирает кружку, после переводя взгляд на блондинку, — мне кажется, я её знаю всю жизнь. Будто она та, с которой я готова встретить старость. Она временами, конечно, очень серьёзная и ответственная, но… Я хочу попробовать с ней всё. — Ууу, подруга, ты влюбилась по уши, — Энид, хихикая, ощущая лёгкость на душе, толкает Йоко бедром. — Ну да, куда мне до тебя и Уэнсдей. Вы же уже живёте вместе. Кстати, что насчёт двойного свидания? — она смеётся и Энид шокировано смеётся в ответ. — Ну нет, обычно такое плохо кончается. Мы будем с тобой шутить всё время, а Дивина и Уэнсдей терпеть нас. Неа, Йоко, ни за что. — Ну да, вам бы вначале хотя бы вдвоём сходить. Я уверена, эта штучка отведёт тебя в бомбический ресторан. — Иди ты, — Энид смущается, понимая, что, учитывая дом Аддамс, так и будет. Чёрт, теперь ей нужно задуматься о расширении гардероба… — Куда? — Йоко продолжает хихикать. — Вообще… Как тебе идея сходить со мной как-нибудь на шоппинг? Я так давно не лазала по магазинам с одеждой… — Платье хочешь присмотреть на свидание? — тут же получив удар полотенцем по плечу, Танака поднимает руки, сдаваясь, — ладно, ладно. Сходим. Мне тоже надо присмотреть что-нибудь. Хочу отвезти теперь Дивину тоже в какую-нибудь шикарную штуку. — Тебя оттуда выгонят, и Дивине придётся краснеть за тебя, — они шутят, но в голове Энид уже родился один подходящий образ для подруги. — Иди ты. Они шутят ещё какое-то время, пока вместе с приходом посетителей Йоко не уходит, оставляя Энид одну. Та ловко обслуживает, а после, решив покопаться в соцсетях, замечает подписку и сообщение от… Уэнсдей. «Спасибо, что принесла кружку. И приходила ко мне. Мне ждать тебя завтра?» Сказать, что Энид чуть не упала со стула — ничего не сказать. Она едва ли сдерживает счастливый писк, понимая, что спугнет немногочисленных гостей, что спокойно пьют кофе, работая в ноутбуке. Но шумно вздыхает, тут же отвечая. «Здравствуй, Уэнсдей. Боже, мне до сих пор не верится, что всё теперь хорошо. Да, конечно, я приду. Тебе что-нибудь нужно? Хочешь чего-нибудь? Кофе не принесу, даже не проси. Что ты вообще любишь из еды?» «Принеси себя. Это главное. Я люблю острую еду, но мне её нельзя. Поэтому… можешь принести то, что нравится тебе.» «Ты хочешь, чтобы я запищала на всю кофейню, скажи честно? Я принесу тебе мясо. Ты же ешь мясо, да? У тебя есть аллергия на что-нибудь?» «Раньше, я бы сказала, что на сладкое, но теперь в моей жизни есть ты, так что… Почему ты можешь запищать?» Энид прячет свои губы в руке, шумно выдыхая и всё же попискивая. Однако, достаточно тихо, чтобы на неё не обратили внимание. «Потому что ты милая. И я запищала, да. Как твоё самочувствие?» «Врачи провели какие-то анализы, взяли кровь. Мама сидит рядом и передаёт тебе привет. Я не отвлекаю?» «Ты — никогда. Ей тоже. Я сейчас покраснела и улыбаюсь, как дурочка. Выгляжу, как Йоко» «Видимо, у неё всё хорошо. Мне действительно сказали пить поменьше кофе. Оказывается, на моей голове остался шрам. Маленький. Мне придется провести в больнице около двух месяцев. Но с шансом, что, если всё будет хорошо, меня будут отпускать через месяц на выходные домой.» «Как ты вообще себя чувствуешь?» — Энид закусывает губу, глядя в смартфон. Ответ не заставляет себя ждать. Видимо, Уэнсдей никто не отвлекает. «Хочу спать. Мне… не хочется закрывать глаза. Но врачи говорят, что всё в порядке. И обратно я не вернусь. Я могу тебе писать, когда проснусь?» «Всё будет хорошо. Не бойся. Я буду рядом. Пиши в любое время. И отдыхай.» «Спасибо, Энид. Ещё рано такое спрашивать, но… Ты сходишь со мной на свидание, когда я смогу самостоятельно ходить?» «Конечно. Я не заберу свои слова обратно. Я влюблена в тебя чересчур сильно, Уэнсдей Аддамс. А ещё ко мне зашёл посетитель. Отдыхай!» Ей не отвечают. Видимо, девушка всё же пошла отдыхать. А Энид, едва ли сдерживая безумно счастливую улыбку, принялась за работу. *** Энид переживает. Сегодня уже два месяца, как Уэнсдей Аддамс очнулась, и месяц, как та предложила Энид быть её девушкой. Но также в этот вечер их первое настоящее свидание. Да, Энид пыталась устраивать им какие-то милые вечера в палате. Помогала Уэнсдей держаться на ногах, пока они пытались потанцевать, прилагая все силы, чтобы Аддамс не завалилась. Но сегодня… Сегодня Уэнсдей без чьей-либо поддержки поведёт Энид, как и предполагала Йоко, в какой-то ресторан. И девушка, нервно поправляя подол платья, проверяет время, стоя у их дома на улице. Она зачем-то вышла раньше. Её макияж, укладка и платье говорят, буквально кричат, что девушка безумно дорожит этим вечером и потратила не один на должную подготовку. Нежно-розовое платье миди, слегка приталенное, с рукавами до локтей не было вычурным, но выглядело достаточно презентабельно. Энид надеялась. Йоко убеждала, что Уэнсдей будет в восторге, приди девушка даже в мешке из-под картошки. Она успела два раза вытереть вспотевшие из-за нервов ладони, когда на повороте показалась знакомая машина с Ларчем. И она забыла, как дышать. Когда темный автомобиль остановился рядом с ней и открылась дверь, первое, что она заметила, это трость. Разумеется, Уэнсдей ещё не полностью восстановилась. Но она выходит и показывается в современном черном костюме. Пиджак кажется слегка большим, да и брюки, а вот топ, наоборот, обтягивает, показывая, будто дразня, тонкую линию белой кожи на животе. Энид сглатывает, глубоко вдыхая, и старается не растаять, подобно вате, под чужим, теплым взглядом. — Привет. Ты выглядишь прекрасно, — Уэнсдей осторожно подходит, опираясь на свою тёмную помощницу-трость, и берёт ладонь Энид, сразу же прижимая ту к губам, — готова? — Уэнсдей… — Энид всё же ощущает, как ноги становятся ватными, едва удерживая её на маленьком каблуке. Но она берет себя в руки, слишком активно кивает, — ты такая красивая… — Спасибо. Присаживайся, — Уэнсдей, будто джентльмен, помогает сесть в автомобиль Энид, а после неловко залезает следом. Морщится из-за этого, но нежное прикосновение губ к щеке заставляют её успокоиться. — Не морщи брови. Всё в порядке, — Энид переводит взгляд на Ларча и тот, будто читая её мысли, выбирает какую-то серебряную флешку, включая лёгкую и приятную классику, позволяя паре настроиться на волшебный вечер. — Хочу, чтобы всё было идеально. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, — Уэнсдей, пусть и не морщится, всё равно недовольно дёргает носом, а после ощущает прикосновение сухой салфетки к своей щеке, — что? — Я оставила след от помады. Прости. Сейчас уберу… — Энид выглядит увлеченной процессом, а Аддамс теряется в чужих голубых глазах. Поэтому, когда блондинка убирает ладонь от щеки, сразу же наклоняется, цепляя темными губами её розовые. Абсолютно разные. У Энид даже помада с какой-то сладостью. Но Уэнсдей готова стать своими родителями, если это означает, что девушка будет рядом с ней. Всегда. Держать за руку и смотреть со смущением. — Не извиняйся. Мне нравится ощущать твои губы, — Энид издаёт писк, и Уэнсдей Аддамс, которая кажется всем своим знакомым обычной куклой или же роботом, не может сдержать улыбки. Когда они приезжают к ресторану, Уэнсдей вновь выходит первая, сразу же подавая руку Энид. И не потому, что так правильно, ей попросту нравится иметь возможность касаться той тогда, когда хочется. И пусть видит весь мир. — Я уже говорила, что ты выглядишь как Афродита? — Уэнсдей, придерживая Энид за талию, наслаждаясь жаром её тела, мягко вела её ко входу. Стараясь не хромать. Стараясь держаться достойно рядом с такой девушкой. — Извини, но рядом с тобой разве что как Персефона, — Энид, немного нервно хихикнув, осторожно прижималась к Уэнсдей и шла медленно, чтобы Аддамс было полегче. — Да, так действительно звучит лучше, — она называет какой-то номер, и милейший официант проводит их к столику, который закрыт от остальных гостей шторками. Уэнсдей позаботилась об интимности, ничего не скажешь. Она помогает присесть Энид и, сдерживая свои негативные эмоции, осторожно присаживается напротив, довольно выдыхая. — Итак… Чего ты пожелаешь? — а у Синклер нет слов. На их столе стоит букет приятно пахнущих розовых цветов, слабый аромат которых напоминал о жасмине. Рядом стояла такая же розовая свеча, и блондинка, прижимая руки к лицу, старается ровно дышать. — Дай мне секунду, я попытаюсь успокоиться, — в её глазах начинает щипать. Но она старается не думать ни о чём таком, просто… Девушка счастлива, — что это за цветы? — Это камелия. Не нравится? — Уэнсдей, которая и без того сидела будто на иголках, сейчас вообще нахмурилась. Неужели нужно было оставить банальную розу? — Нравится. Мне всё очень нравится. А почему именно камелия? — Энид, всё же убрав руки от лица, положила свою ладонь на всё ещё прохладную руку Уэнсдей и сжала, влюбленно глядя на свою девушку. Боже, как же она прекрасна. — Ну… — почему-то Аддамс тушуется, отводя взгляд, — гугл творит чудеса, если умеешь им пользоваться. Камелия на языке цветов означает восхищение, совершенство, благодарность. И то, что ты — неземное существо, — даже в таком приглушённом свете Энид замечает, как щеки бледной девушки краснеют, и блондинка всё же сдаётся. Шмыгает носом. — Ты восхитительная. Ты просто… Уэнсдей Аддамс, я так люблю тебя… — Почему ты плачешь, аmore miо? — Уэнсдей протягивает ей салфетку и выглядит действительно обеспокоенной. Видимо, даже спустя время нервное истощение всё ещё оказывает влияние на Энид. — Потому что ты продумала даже цветы… — она шмыгает носом, принимая салфетку и осторожно стирает слезы, стараясь не повредить макияж. Не будем шокировать Уэнсдей, что Синклер попросту является очень эмоциональной девушкой. — Ты заслуживаешь лучшего. И я постараюсь хотя бы немного соответствовать, — Уэнсдей говорит серьезно и Энид даже забывает, что такое думать. Будто рядом с брюнеткой могло быть иначе. — Ты идеальна, Уэнсдей Аддамс. И не смей никак себя принижать. Меня устраивает в тебе всё. — Даже мой сарказм и черный юмор? — так и не отпустив ладонь Энид, она мягко водит по её коже кончиками пальцев, лукаво наблюдая за поведением и реакцией своей любви. — Даже так… — Энид переходит на шёпот и безумно ненавидит, что столы делают такими широкими. А ей бы хотелось схватить Уэнсдей за пиджак и прижать к своим губам. Особенно сейчас, когда её темные губы, со слабым следом её розовой помады, изгибаются в улыбке. Их любовные взгляды прерывает официант. И девушки, заказав то, что нравится каждой, берут даже бутылочку… Лимонада. Уэнсдей всё ещё ограничена во многих вещах, а Энид не стала бы напиваться в одиночестве. Их вечер протекает спокойно. Они общаются, флиртуют, касаются друг друга. И перед десертом даже осторожно танцуют возле своего столика. Уэнсдей смущается. Она ниже, она всё ещё неуверенно стоит на ногах, но Энид всё равно. Синклер крепко держит их двоих. И не забывает оставлять слабые следы своей помады на всём лице Уэнсдей. Сложно сдержаться, когда её девушка так близко и такая милая. После, выходя на прохладную улицу, Энид сама придерживает Уэнсдей. Ларча нет, Аддамс и не планировала, чтобы тот был возле ресторана после ужина. Поэтому девушки, наслаждаясь ночной прогулкой, направляются в сторону своей квартиры. — Энид. Позволь задать ещё один вопрос, — блондинка сразу же с улыбкой смотрит на свою серьезную возлюбленную, зная, что почти все её вопросы не такие и страшные. Наверное. Она надеется. — Конечно, Уэнс, — она наклоняется, нежно проводя носом по чужой скуле и наслаждается, как спустя время там загорелся румянец. Ну какая же Уэнсдей… Уф! — Ты не против, чтобы мы продолжили жить в одной квартире? — она не смотрит на блондинку. И очень зря. Потому что та резко останавливается и хмурит брови, удерживая Уэнсдей рядом с собой. — Слушай, Уэнс, — она вынуждает Аддамс повернуться лицом к себе и тыкает пальцем в её плечо, стараясь не буянить очень сильно, — ты та, рядом с которой я чувствую себя не то, что живой, а безумно счастливой. И нахождения в квартире одной меня безумно удручает, поэтому я рада, что ты и твоя семья позволяют мне ночевать в вашем особняке. Поэтому — да. Я против, чтобы ты возвращалась в эту квартиру. Потому что… — она выдыхает, понимая, какую большую тираду выдала, но не даёт погрустневшей Уэнсдей сказать что-либо, продолжая, — потому что я хочу найти квартиру с одной спальней. И обнимать тебя, а не твою подушку. Тебя такое устроит? — Дай-ка подумать, — Уэнсдей ловит её руку, которая лежала на собственном плече, и нежно целует каждый пальчик, вынуждая Энид краснеть ещё ярче, чем цвет её платья, — думаю, да. Меня такой расклад устраивает намного больше. И Энид, выдыхая со спокойной улыбкой, наклоняется к темным губам, увлекая те в поцелуй. Спать они решили в комнате Уэнсдей, потому что у той больше постель. И в её спальне шторы полностью игнорируют свет снаружи, позволяя поспать до обеда. Что было весьма кстати, ведь завтра у Энид выходной и она не планирует отпускать свою девушку из собственных объятий. Никто не удивлен, что Уэнсдей Аддамс является маленькой ложкой, но Энид всё равно чуть пищит в её плечо, пока осыпает то поцелуями. — Доброй ночи, соседушка.