1425

      Джисон уже ненавидит этот день. Не изменяя своим традициям, он снова проспал, а следовательно не успел позавтракать, что является для него одним из самых важных и необходимых утренних дел. Как он, девятнадцатилетний парень, может сидеть на парах с голодным желудком? И ладно бы это было единственной проблемой, но, начав одеваться, Хан понял, что благополучно забыл вечером повесить свои вещи сушиться, поэтому одет во что-то непонятное, а если быть конкретнее: в то, что первым попалось под руку.              И вот с таким испорченным настроением и предчувствием, что день пройдет через одно место, он, перепрыгивая через лужи прошедшего ночью дождя, бежит к остановке, к которой с минуты на минуту приедет автобус, что точно не будет ждать бедного, проспавшего студента.              — Да твою мать, — ругается он, когда приземляется чуть левее, чем планировал, и угождает ногой прямо в лужу, окрашивая белые кроссовки в неприятный грязный цвет. Но видимо эта лужа была неизбежна, так как он все же забегает в красный автобус со светящимися цифрами «1425» и сразу же хватается за поручень.              Одышка неимоверная, так как утренние пробежки не были для него чем-то обыденным, обычно за ним приезжал какой-нибудь Бан Чан с машиной, и просыпы Джисона не были проблемой. Но именно сегодня старшему ко второй паре, поэтому слегка взлохмаченный Хан роется в своем рюкзаке в поисках мелочи под недовольный взгляд кондуктора. Ну хоть не только у него утро не задалось.              Только вот ни в одном из карманов мелочи не оказывается, и Джисон начинает активно думать, в каком из карманов могут быть дырки, и вообще куда подевались эти гребаные железки.              — Молодой человек, Вы проезд будете оплачивать? — подаёт женщина голос, так как, очевидно, уже заметила, что у паренька денег нет.              — Да, да, сейчас, — он начинает уже в третий раз шерстить по всем карманам в поиске хотя бы чего-то похожего на деньги. Банковская карта так же благополучно осталась лежать в общежитии, вероятно в кармане джинс.              — Если Вам нечем платить, придется выйти на следующей остановке, — произносит она, все ещё выжидающе смотря на него.              «Чудесно, просто чудесно» — думает про себя Джисон и вспоминает расписание, а точнее первую пару филологии, опоздание или пропуск которой ему плюсом в карму точно не пойдет. Этот дед затопит любого при первой же возможности.              — Да, я… Я выйду на следующей, — произносит он, снова подходя к дверям под взгляды всех едущих вместе с ним.              — Возьмите. Это за него, — слышит он справа от себя и оборачивается. Русый парень протягивает деньги кондуктору, которая словно не хочет их принимать, но под повторный кивок головой того принимает их, отрывая чек.              В этом парне Джисон узнает одногруппника Чана по имени, если Хан не ошибается, Минхо. Они часто ездят вместе по этому маршруту, так что, не сильно пораскинув мозгами, можно сделать вывод, что старший живёт где-то неподалеку от общаги Джисона. Ну а ещё этот Минхо чертовски красивый и привлекательный по мнению Хана, и именно поэтому младший сейчас очень смущается из-за такого поступка.              — Спасибо, — подходит он к старшему, чтобы поблагодарить. — Мы же вместе учимся, да? Я завтра отдам тебе, обещаю, — страшно на самом деле смотреть в глаза, но он пытается.              — Ты чего? Успокойся, — улыбается Минхо своей ослепительной улыбкой, вытащив один наушник. — От такой суммы не обеднею, не забывай просто больше, а то действительно придется идти пешком, — снова улыбается он, слегка кивая Джисону. И, получив смущённый кивок в ответ, возвращает наушник на место, смотря обратно в телефон.              Джисон быстро ретируется в другую часть автобуса, надеясь, что старший не заметил его красные кончики ушей.              

***

             На этот день он пожаловался всем, кого встретил в университете: и друзьям, и даже преподавательнице по истории. Прекрасная женщина, кстати: действительно прониклась ситуацией бедного Хана, так ещё и рассказала, как однажды забыла заехать с вечера на заправку, и опоздала, получив тогда от начальства.              Так же не забыл про Чана, который тоже ох, как не вовремя сообщил ему, что сегодня наш Джисон едет на автобусе с простыми смертными, а не на «ласточке» Кристофера. Но на это он лишь получил смех старшего и трёп от него по и так торчащим в разные стороны волосам Хана.              — Минхо? Ого, вы знакомы?              — Ну теперь да, — недовольно отвечает Джисон. — Вообще мы часто пересекаемся, он же в общаге живёт? — Хан получает кивок в ответ и продолжает дальше, — ну вот и ездим вместе. Он на рекламе же учится? Ну в плане, я знаю, что с тобой, но более конкретно?              — Да… Откуда ты знаешь вообще? — Джисон лишь пожимает плечами.              — Может ты говорил, может ещё кто, я ж все подряд запоминаю.              — Да, а деньги забыл, — подстебывает его Чан и сам же смеётся с лица младшего.              — Все! Мне на работу пора.              И Джисон убегает в свою кофейню, в которой подрабатывает около месяца, но уже так сильно успел полюбить это место. Работа в общепите — это сложно, да, но Хану действительно нравится работать бариста и рисовать особо угрюмым посетителям улыбочки на стаканчиках. Плюс в кофейне всегда чудесная атмосфера: естественное освещение благодаря большим окнам днём, и приглушённые оттенки вечером создают на самом деле прекрасное ощущение уюта и спокойствия. Тихая музычка, не отвлекающая посетителей от разговоров, но достаточно слышимая, чтобы насладиться ею, множество диванчиков или подушек на стульях, огромное количество растений — все это так чудесно. Он любит свою работу, а потому идёт туда как на отдых после такого отвратительного дня.              — Привет! — из-за барной стойки здоровается с ним его коллега и друг Феликс, что уже несколько часов на работе.              — Привет, Ликс, как ты?              — Все отлично, как всегда, — и улыбается своей милой улыбкой и веснушчатыми щечками, поднимая настроение Джисону.              В это время буднего дня посетителей немного: в основном старшеклассницы, что заходят попить кофе с подругами, и такие же студенты, приходящие сюда с ноутбуками, чтобы поработать над каким-то проектом или выполнить домашнее задание. А потому и бариста обычно не трогают, закажут по стаканчику и десерту и сидят тут несколько часов, тихо о чем-то разговаривая.              — Добрый день, что будете заказывать? — улыбается Хан, желая заставить улыбнуться пришедших девочек, может, на пару лет младше него. Да, у Джисона день не задался, но как только он перешёл через порог этого чудесного заведения, его настроение начало повышаться.              — Здравствуйте, можно, пожалуйста, латте с ванильным сиропом и раф с кленовым, — произносит одна, пока вторая вглядывается в выставленные на витрине десерты.              — Что-нибудь из десертов будете?              — Да, можно этот чизкейк, — указывает она пальчиком, так как не хочет произносить сложное название. Джисон кидает взгляд на витрину и про себя улыбается, так как это его любимый десерт из присутствующих.              — Хорошо. Оплата картой или наличными? — снова улыбается он, и видит смущение девушки напротив.              — Картой, — произносит она, и Джисон, отметив это на планшете, пододвигает к ней терминал.              — Можете присаживаться, мы принесем, — они слегка кланяются ему и отходят к столику у окна. А следом снова звенит колокольчик.              — Феликс, сделаешь? Сейчас я ещё заказ приму.              — Да, хорошо, — произносит блондин, нажимая кнопку на кофемашине.              — Добрый день, что будете… — прерывается Хан, видя перед собой своего утреннего спасителя, что одет в чёрное длинное пальто и выглядит, как чертов мужчина из дорам, — заказывать? Привет, — улыбается он.              — О, — слегка удивляется Минхо, не ожидая увидеть мальчика, которого спас ещё сегодня утром, — привет. Ты здесь работаешь? — задаёт скорее риторический вопрос, но Хан все равно кивает. — Миленько. Можно, пожалуйста, американо без сахара… — делает небольшую паузу старший, читая имя на бейджике, — Джисон.              — Конечно. Что-то из десертов? — взглядом указывает на витрину, снова слегка смущаясь уже непонятно от чего, и мысленно бьёт себя по щеке.              — Нет, спасибо, только кофе.              — Оплата картой или наличными?              — Картой, — Джисон снова протягивает терминал.              — Можешь садиться, я принесу.              Минхо слегка улыбается, благодаря, и отходит к угловому столику для одного, доставая ноутбук. Его снова загрузили в университете, а работать в общежитии просто невозможно, поэтому сегодня он отправился на поиски кофейни, где будет располагающая обстановка и атмосфера на ближайший, так, месяц. И, по-видимому, только что нашел.              Он знал, что они с Ханом вместе учатся, и часто видел младшего с Чаном, да и в транспорте они неоднократное количество раз пересекались, но лично знакомы не были, а потому имени не знал. Но все же встреча, почему-то, очень приятная, и Минхо рад, что зашёл сегодня именно сюда.              — Держи, — спустя пару минут приносит напиток Джисон, ставя его на стол, при этом стараясь не близко к устройству. — И ещё раз спасибо тебе за сегодня, ты правда меня очень выручил.              — Да не за что, — слегка посмеивается Минхо этой неловкости младшего. — С каждым случиться же может.              — Приятного аппетита, — говорит напоследок Хан и уходит обратно к барной стойке, уже понимая, что ближайшие часы будет наблюдать за Минхо.              Слишком уж он красиво выглядит в этом свитшоте и с этим тоненьким кольцом на красивых пальцах, что без остановки быстро бегают по клавиатуре. Слегка свисающие волосы и иногда нахмуренные брови вкупе дают чересчур привлекательный вид старшего. Почему Хан не обращал внимания на такого друга Чана?              К вечеру начинает приходить все больше и больше людей, так как присоединяются ещё и взрослые, что заходят расслабиться после работы, и парочки, которые выбрались погулять в свежий весенний вечер. В помещении становится чуть шумнее, но все так же волшебно: уже включены лампы, и от них на пол отбрасываются тени, создавая уют. В этом небольшом заведении пересекаются десятки совершенно разных жизней, со своими заботами, проблемами и радостями, и почему-то именно понимание этого так завораживает Джисона.              Прошло порядка трёх часов, как пришел Минхо, и боковым зрением Джисон замечает, как тот встаёт со своего места, забирая пальто с вешалки. Хан думает, крикнуть вслед дежурное «хорошего вечера, приходите к нам ещё» или что-то иное, так как Минхо, получается, его знакомый, а не очередной посетитель.              — Спасибо, кофе чудесный, — сам подходит он к барной стойке, — До встречи.              — Спасибо, хорошего вечера, пока! — отвечает Джисон, думая о какой встрече говорил старший, и делает вывод, что тот сюда ещё раз придет.              — Что за прекрасный парень тебе так улыбался? — под боком появляется неизвестно откуда взявшийся Феликс, провожая подозрительным взглядом Минхо.              — Господи, Ликс, — дёргается Джисон, — это Минхо. Мы учимся вместе, — произносит парень, протирая стойку от слегка разлившегося сиропа.              — Твой парень?              — Какой парень?! Я знаю его от силы сутки.              — Значит потенциальный? — хитро улыбается блондин.              — Феликс!              — Пойду заказ отнесу, — и быстро ретируется с двумя кружками кофе.              

***

             Следующий день проходит спокойнее хотя бы по причине, что Джисон едет в университет не на автобусе, хотя в какой-то степени сожалеет, ведь высока вероятность, что они снова пересекутся с Минхо. Но все же машина с хорошей музыкой и в приятной компании более привлекательный вариант.              На смену пасмурной погоде наконец-то пришло солнце, пусть ещё и весеннее, но все же уже приятно пригревающее. Люди избавились от черных зонтов и, чтобы подобать погоде, надели более яркую и светлую одежду, тем самым окрасив город.              И Джисон не исключение: в бежевом свитере он снова идёт на работу, желая погрузиться в эту атмосферу.              Но с приходом тепла больше и посетителей. Все большее количество человек не желает сидеть дома и выбирается гулять, несмотря на будний день и высокую загруженность.              Феликс, приняв заказ, принимается взбивать молоко, а Джисон заканчивает рисовать лепесточек на пенке, чтобы отнести к третьему столику. Но слышится колокольчик, и каждый из них всерьез задумывается сказать начальнику, что им нужна помощь и вдвоем они не справляются. До закрытия кафе два часа, но люди, почему-то, все ещё приходят.              Слегка ускорившись, Хан дорисовывает рисунок на кофе, поднимая голову, чтобы обслужить ещё одного посетителя.              — Привет, — снова эта чудесная улыбка буквально в метре от лица Джисона заставляет его просиять и подумать, что не так уж и нужен им еще один бариста.              — Привет, — здоровается младший, параллельно открывая на планшете меню для регистрации нового заказа.              — Сделаешь мне снова американо? И добавь, пожалуйста, сиропа на свой вкус, — Хан слегка удивляется такой просьбе, начав хаотично перебирать варианты, и вспоминая, что Минхо, по-видимому, сладкоежкой не является, в отличие от самого Джисона.              — О… Ладно, хорошо, — улыбается младший в ответ, бегло нажимая что-то на устройстве. — Десерт?              — Нет, сиропа вполне достаточно, — усмехается он, словно думая, что это очевидно. По мнению Хана это даже не близко к сладкому, чтобы отказываться от десерта.              Когда Минхо снова садится на то же место, что и вчера, Джисон, наверное, слишком долго задерживает на том свой взгляд, наблюдая за движениями старшего. Как он снова снимает свое чёрное пальто, как достает ноутбук и слегка разминает пальцы, пока устройство включается, как потягивает шею, представляя на обозрение Хану свой идеальный профиль. А потом, видимо, чувствует взгляд и смотрит на младшего. Джисон пугается, что его поймали, и быстро отворачивается, но Минхо все же успевает подмигнуть ему.              — Хани, заказ, — напоминает слегка уставший Феликс, следя за поведением друга.              Поставив на поднос блюдце с пирожным и капучино, он идёт к тому самому третьему столику, который соседний от стола Минхо. И ощущение, что он идёт под камерами, ведь чувствует, как взгляд слева читает каждое его движение и следит за ним с ног до головы.              — Слушай, я все ещё не до конца понимаю, что это за прекрасный старшекурсник, но он определенно заинтересован тобой, — произносит Феликс, вливая кленовый сироп.              — Что? Минхо? — спрашивает Джисон, начиная готовить заказ старшего.              — Да. Ты только не нервничай, но он все еще на тебя смотрит, — чуть тише говорит Ликс, а у Хана падает ложка из рук. Он практически слышит этот смешок со стороны, — что в слове «не нервничай» тебе не понятно?              — Смотрит? — обратно берет ложку в руки, но глаза не поднимает.              — Да не один он, я вижу, заинтересован. Если прошляпишь такого, как он, я навсегда в тебе разочаруюсь, — произносит Ликс, выходя из-за барной стойки, чтобы отнести кофе.              Джисон, оставшись один, поднимает глаза, и, кто бы сомневался, Минхо все ещё смотрит. Хан неловко улыбается, так как ему действительно некомфортно под этим взглядом, но он всеми возможными усилиями старается не показать этого. Выходит не очень.              Но кофе готов, в него добавлен малиновый сироп, так как после короткого консилиума с Феликсом, они пришли к выводу, что это идеальный вариант: не слишком сладко, но все же остаётся приятное послевкусие.              — Держи, — произносит Хан, ставя кружку возле руки Ли. Он, по-видимому, насмотревшись на младшего, сейчас уже активно работает, не переставая что-то печатать и кликать мышкой.              — Спасибо, — поднимает он свой взгляд, смотря прямо в глаза, и Джисон даже удивляется, как у него получается не смущаться, ведь каждый раз Минхо выдерживает любой зрительный контакт.              Втихаря, из-за барной стойки, младший наблюдает за реакцией Ли на напиток, и тихо празднует победу, когда на лице того образовывается улыбка после небольшого глотка.              

***

             На следующий день он приходит снова, и Джисон уже начинает задумываться, чтобы «случайно» сделать ему не тот заказ, ведь это же скучно пить всегда одно и то же, даже не попробовав ни один из десертов. Дайте Хану только возможность, он перечислит плюсы каждого пирожного и каждого напитка, что есть у них в меню.              Сегодня у Феликса смена закончилась раньше, поэтому последний час Джисон дорабатывает один. В кафе из посетителей лишь Минхо и двое девушек, что собираются уходить. И Хан даже мог подумать о том, что старший специально ждёт уединения, но видя его сегодняшнее настроение, не осмеливается.              По приходе Ли не одарил его той светлой улыбкой, и уже полтора часа не отрывает взгляд от экрана ноутбука, периодически шипя себе что-то под нос и широко зевая.              Хан задумывается, над чем же таким серьезным он работает, но после понимает, что важнее то, что старший, видимо, мало спит. И его это волнует.              За полчаса Джисон начинает убираться за рабочей зоной, расставляя все по своим местам и домывая последние кружки. И потом, когда уже выходит из подсобного помещения переодетым, видит Минхо, что склонившись над столом и положив голову в сгиб локтя, мирно спит.              Младший тихо подходит, наблюдая за представленной картиной. Длинные ресницы старшего слегка подрагивают, но грудь вздымается медленно и равномерно, и Хану действительно не хочется его будить. То ли из-за личного эгоизма и желания понаблюдать за ним, то ли из-за человеческого сострадания, ведь понимает, что тот, видимо, очень устал.              — Минхо, — все же аккуратно касается он до чужого плеча. Тот, не пребывая в глубоком сне, сразу же просыпается, поднимая голову и морща глаза. — Уже девять, мы закрываемся в это время.              — Ой, да, извини, — старший быстро выключает ноутбук, закидывая его в сумку, и, накинув пальто выходит из помещения вместе с Джисоном. Но, на удивление младшего, не уходит, а ждёт, пока тот закроет дверь.              — Ты же на автобус? — Хан кивает, делая шаг в сторону остановки, — Я тоже, пойдем, — не спрашивает, а констатирует факт.              Минхо, конечно, молчалив, но и Джисон может его понять. Парень только что уснул за столом кофейни во время работы, а настроение целый день оставляло желать лучшего. Хан сожалеет, что парню это место не помогает так, как помогает самому Джисону в тяжёлые дни.              — Можно поинтересоваться, над чем ты работаешь? — сжав ладони в кулаки, осмеливается задать вопрос Джисон.              — Курсовую. Ее накинули так внезапно, ну а в общежитии, думаю, понимаешь, делать что-то невозможно. Поэтому теперь вот хожу сюда, — слегка усмехается он, — извини, что так получилось, спал плохо. Не знаю, как вообще умудрился.              — Да ничего, я такой же на самом деле, так что понимаю.              — Такой же? — интересуется старший, слегка наклонив голову.              — Ну, да, засыпаю в самых необычных и не всегда удобных местах, — слегка усмехается Джисон, так как его эта особенность не является тем, что он рассказывает при знакомстве с людьми.              — Это мило, — посмеивается Минхо, перекладывая сумку из одной руки в другую, а у Хана краснеют кончики ушей.              Они шли к остановке всего лишь каких-то пять минут, но отчего-то у Джисона возникло дикое желание не садиться в автобус, и пройтись с Ли ещё хоть немного подольше. У них не возникло активного диалога, как хотелось бы, но и неловкого молчания тоже не было. Каждый из них шел, наслаждаясь тишиной и ночным городом. Старший с предвкушением думал о том, как бы сейчас завалиться наконец-то спать, а Хан о том, что его ждёт сосед с выпивкой. Для каждого из них отдых свой, но не менее желанный.              Сев в транспорт и оплатив проезд, младший уловил разочарованный выдох сидящего рядом Минхо, и посмотрел в его сторону.              — Что такое?              — Да наушники разряжены, — открывает он на всякий случай кейс, словно надеясь, что зарядка волшебным образом появилась, но закрывает и кидает в сумку.              — Можешь воспользоваться моими, — притягивает он наушники Минхо.              — А ты?              — А я… ну…              — Давай мне только один, — протягивает он руку, и на предложение подключиться самому, доверяет выбор Джисону, так как сам, вероятно, сейчас снова уснет.              Хан думает о музыке, которую стоит включить, и все же решает вывести погромче свою песню, записанную не так давно. Его дискография очень скромная, но это его хобби приносит неимоверное удовольствие, поэтому в каждой песне обязательно заложен какой-нибудь смысл, или его жизненная, возможно трудная история. В свободное от учебы и работы время он любит накидывать лирику, после складывая из этого песни. Многие, понятное дело, так и остались лишь набросками простым карандашом в блокноте, но некоторые, наиболее важные, все же обрели жизнь.              — Что за исполнитель? — спрашивает спустя какое-то время Ли. В песне звучит фальцет Джисона, что сильно отличается от его обычного голоса, так что Хан совершенно не удивлен, что старший не узнал его.              — Ну… на самом деле, это моя песня, — говорит он, и сразу же отводит глаза вниз, немного убавляя громкость.              — Ты? — Джисон кивает и не понимает, откуда взялась эта неловкость и стеснительность, не присущая ему. Обычно он всегда с гордостью даёт слушать друзьям и знакомым как его личные песни, так и записанные с Чаном и Чанбином втроём. — Это типо кавер?              — Нет, — поднимает голову он, мельком взглянув на Ли, — и музыка, и слова мои. Недели две назад закончил вот.              Минхо резко дёргается, немного отсаживаясь и поворачиваясь прямо к Хану, пугая этим того.              — Серьезно? Вау, Джисон, это восхитительно, — Хан, наконец-то, смотрит на него и широко улыбается, так как ему чертовски приятна такая реакция от Ли. — Я знаю, что Чан музыку пишет, так вы типо вместе этим занимаетесь? — кивок. — А почему не зарабатываете? Уверен, услышь это свет, у вас бы собралось большое количество фанатов. Особенно у твоих песен.              Джисон от таких комплиментов непозволительно сильно краснеет, много раз благодаря старшего и не зная, что ещё сказать.              — Поставь ее на повтор, и включи что-нибудь ещё свое, — просит Ли, усаживаясь обратно.              По старшему видно, как он вслушивается в каждое слово и пытается понять каждый скрытый смысл, что поется высоким голосом Хана. В некоторых моментах покачивает головой, или удивлённо поворачивается к младшему, когда слышит очень быстрый рэп или высокие ноты.              А Хан тает. Никогда ему не было так приятно от чужой реакции на его треки, как сейчас. Словно одобрение Минхо стоит на вершине мнений других его друзей и знакомых, словно если старшему понравилось, значит Джисон действительно может гордиться проделанной работой.              После включается лирика, которую он написал после не самого приятного расставания с прошлым парнем, и он тянется переключить, дабы не навевать тоску.              — Оставь. Ну, если ты не против, конечно, — просит Ли, так как уже услышал первые строчки. И Джисон оставляет. Не знает зачем, ведь послушав эту песню, Ли буквально увидит всю душу младшего, всю его боль и страдания, что он тогда перенес. Слишком лично. Слишком интимно. Но Хан, почему-то, не против.              — Когда ты ее написал? — спрашивает Ли, у которого немного погрустнело выражение лица.              — Год назад, — и больше Минхо ничего не говорит. Лишь немного съезжает на кресле и кладет голову на плечо Хану, словно будучи на сто процентов уверенным, что тот не против.              А младший и не против. Лишь дыхание немного перехватывает, и сердце удар пропускает, но он точно не против от чужой головы на его плече.              В наушниках все ещё играет грустная история любви и разбитого сердца, и это так сильно контрастирует с тем, что происходит наяву: автобус практически пустой, из-за чего ощущается неимоверное спокойствие с пролетающими за окном деревьями; дыхание Джисона синхронизируется с ровным дыханием вероятно снова засыпающего Минхо, и младший прямо сейчас понимает, что, видимо влюбляется. Влюбляется в своего спасителя в тот ужасный день, в парня в черном пальто и с приятным одеколоном, парня, который прямо сейчас спокойно спит на нем.       

***

             После этого случая Минхо все так же приходил в кофейню, продолжая работать над своим проектом, а Джисон все чаще и чаще подходил к нему и составлял компанию, если тот был не сильно занят. В основном их посиделки ограничивались лишь пятью минутами, ведь у Джисона, как никак, работа, а с повышением температур все больше и больше людей приходило к ним, заказывая разнообразные виды кофе.              Но даже за эти короткие промежутки времени они успевали узнавать что-то новое друг о друге. Джисон, вот, убедился, что старший буквально не пьет ничего кроме американо, но несмотря на это он все ещё не опускает руки и пытается продать ему что-нибудь послаще или поинтереснее, чем простой эспрессо с горячей водой. Также он узнал парочку действительно интересных историй, произошедших с Минхо на университетских вечеринках. Сказать, что он был удивлен, — ничего не сказать. Хан и подумать не мог, что этот эстетичный спокойный парень способен так напиваться и творить такую дичь. Так и ладно если бы иногда, но, как он понял, Минхо любит так отрываться, и делает это довольно часто. В тихом омуте.              А Минхо, пусть и не выглядел безумно заинтересованным Ханом, но запомнил буквально все, что ему рассказал младший. И про его собаку в родительском доме, что похожа на облачко, и про его попытки играть на гитаре в пять лет, и даже про случай с тем дедушкой, который когда-то оставил ему непозволительно много чаевых, а Джисон потратил эти деньги на выпивку и очень долго себя корил.              Со стороны, а точнее по словам Феликса, они выглядят, как влюбленная парочка, что один, что второй. Как говорит блондин, Джисон ещё только завидев его на противоположной стороне дороги начинает светиться ярче солнца, а на привычном, не выражающем ничего лице Минхо появляются мелкие складочки от лёгкой улыбки. И так каждый раз, когда старший заходит к ним. Феликс чувствует себя лишним в такие моменты.              — Джисон, — подходит к стойке Минхо, сложив все свои вещи в сумку и собираясь уходить.              — Да? — младший отвлекается от листания ленты инстаграма, чуть ли не моментально подлетая поближе к Ли, от чего из парня вылетает лёгкая усмешка.              — Запакуй мне с собой, пожалуйста, тот твой любимый чизкейк, о котором ты мне говорил как-то, — просит он, вспоминая тот раз, когда Джисон делал очевидную рекламу его любимых десертов из этой кофейни.              — О, — улыбается Хан, внутренне ликуя, что ему все же удалось уломать Минхо на сладкое, — хорошо, я мигом!              Младший аккуратно достает кусочек чизкейка, и начинает упаковывать в белую коробочку, стараясь не задеть края и красиво выложенные ягоды сверху.              — Прикладывай, — говорит он, когда нажал кнопку на терминале, — только съешь сразу, как придёшь!              — Вы же сейчас тоже заканчиваете? — меняет тему Ли.              — Да, сейчас уже закрываться будем, — произносит Джисон, ни о чем не подозревая и протягивая покупку старшему, а тот лишь делает шаг назад.              — Тогда съешь сразу, как придешь, —дублирует слова Минхо, смотря Джисону прямо в глаза. — Это тебе, Хани, приятного аппетита, — парень подмигивает, и, развернувшись, выходит из кофейни, оставляя с красными щеками Джисона.              Осознание приходит, конечно же, сразу, и Хан чуть ли не пищит от такого маленького, но очевидного жеста внимания. Джисон лишь однажды сказал Минхо о своем любимом десерте, а тот запомнил. Запомнил, и сейчас сделал такой небольшой подарочек, заставив маленькое сердце начать чаще биться от разом нахлынувших чувств.              — Я видел, — подходит слева Феликс, коварно улыбаясь. — Джисон, ты ему явно нравишься, — лишь произносит он и снова отходит.              И Хан уже вовсе забыл про коробочку с чизкейком, которую все ещё держит в руках, так как прямо сейчас он действительно пытается не сорваться с работы раньше времени и не начать умолять старшего погулять с ним и провести ещё побольше времени. Он действительно становится зависим от этого парня в пальто.              Но вместо этого он лишь делает пометку у себя в голове попросить завтра у Минхо его номер.       

***

             Но Минхо не приходит ни на следующий день, ни ещё через. Джисон не видит его в университете, и действительно начинает переживать, куда тот пропал так резко.              Сначала, когда он не пришел в первый раз, Хан сослался на его занятость, ведь близится к концу учебный год, и старший переходит на последний курс своего обучения. Но заметив отсутствие и во второй день, Джисон действительно заволновался и начал копаться в себе, что он мог сделать не так. Но ведь в последнюю встречу именно Минхо проявил внимание к нему, а не Джисон. Но, может, в этом и проблема? Может, младший слишком долго тянул, не проявляя знаков внимания и Ли просто сдался? Он же рассказывал, что часто ходит на студенческие тусовки, так вполне вероятно, что он встретил кого-нибудь более решительного, красивого и интересного. Возможно кого-нибудь побогаче, или более сдержанного. Друзья не раз говорили, что Джисон никогда не затыкается.              Все эти мысли мужественно пытался пресечь на корню Феликс, пытаясь убедить друга, что никакой он не навязчивый, что не неинтересный он, и что довольно очевидно ведёт себя, мол Минхо точно заметил проявляемую симпатию.              А может и в этом дело? Может, для старшего Хан лишь друг, младший брат, с которым хочется просто проводить время без романтического подтекста? Чан же всегда заботится о младших, улыбается им, и это не означает, что ему кто-то из них нравится. Просто банальная дружба и забота со стороны хена. Да и если так смотреть, Джисон даже не узнал об ориентации старшего, просто почему-то сразу почувствовал, что тот по парням. Но ведь опять же, есть большая вероятность, что это лишь такой стиль общения Минхо.              Но все же Хан решает поузнавать завтра в университете у Чана, присутствует ли его одногруппник на занятиях, и, возможно, выцепить в коридоре. Только вот что он собирается сказать, Джисон не знает.              В контраст с настроением Хана за окном прекрасная погода. Солнце уже по-летнему тепло греет, но даже так на улице не жарко, это все компенсируется лёгким ветерком, который взъерошивает темные волосы Джисона. Этим утром он снова едет на автобусе, а не с Чаном, но, вспоминая прошлый раз, у него получилось вовремя проснуться и нормально собраться, ничего не забыв. Он даже стоит ещё три минуты на остановке, ожидая транспорт и слушая музыку в наушниках, а после видит заветные «1425».              Хан, оплатив проезд, проходит дальше по салону к свободному месту, смотря в экран телефона и переключая песни, и боковым зрением замечает, как с прохода какой-то человек двигается к окну, видимо решив, что Джисон собирается туда сесть. Парень отрывает взгляд от дисплея, чтобы взглядом дать понять, что планирует сесть дальше, но встретившись со знакомыми карими глазами, замирает на месте, читая по губам «привет».              — Хён! — чуть ли не кричит он, зажимая кнопку уменьшения громкости и присаживаясь рядом. — Привет, я… я хотел сказать, что если вдруг я слишком навязчивый или что-то в этом роде, извини меня, — слегка заикаясь начинает с быстрой скоростью оправдываться Хан, — мне часто об этом говорят, и я всегда забываю, что многие люди просто не привыкли к моей этой черте. Просто ты перестал заходить, и скорее всего ты действительно устал от меня, да? Просто я к тому, что ты не бойся, и говори мне об этом, я не обижаюсь или что-то в этом роде. Но мы можем продолжить наше общение, пожалуйста? — заканчивает тараторить младший, даже ни разу не взглянув на Минхо. Он даже не контролировал, что говорил, просто словно испугался, что если не скажет прямо сейчас все, то не скажет никогда. И даже если старший совсем ничего не чувствует к Джисону, он действительно хочет хотя бы быть друзьями.              — Хани, — медленно произносит ошарашенный таким потоком информации Ли, и младший, наконец, смотрит на него, — я не приходил, так как неважно себя чувствовал. И чтобы не разболеться, не ходил в универ, — произносит он, делая паузу, стараясь не давить на переволновавшегося Джисона.              — А, — лишь способен выдать Хан, чувствуя неимоверный стыд от всего сказанного.              — Ты такой милый, — по-доброму усмехается Минхо, заставив того покраснеть, — так переволновался, что меня нет. Если тебя это успокоит, мне ещё достаточно нужно сделать в курсовой, но я не собираюсь прекращать посещать вашу чудо-кофейню. И ты не навязчивый, Джисон, и я даже не думал прекращать общение с тобой, — «а планировал перевести его на другой уровень» добавляет про себя Хо.              Минхо сейчас смотрит на смущённого Хана, который снова отвёл свой взгляд уже не только от стыда, но и от «ты такой милый» и «ты не навязчивый». Может, он снова утрирует, но для Хана это довольно очевидный звоночек в симпатии старшего к Джисону.              И знал бы Джисон, как он прав, ведь прямо сейчас Ли сидит и думает, как бы сдержаться и не поцеловать этого парня, или хотя бы не взять его за руку. Кто бы мог подумать, что этот «забывашка из автобуса», как тогда он его прозвал, так стремительно проберется к сердцу Минхо и пустит там свои корни. Что проектная работа станет лишь предлогом для друзей посещать кофейню, ведь не может же он сказать, что ходит туда ради милого мальчика с щечками, который слишком сильно любит сладкое и слишком громко, но так очаровательно смеётся. У которого несмотря ни на что всегда радостью сияют глаза, который боится громких звуков и очень любит животных, который каждый раз влюбленно пялится на самого Минхо, а потом смущённо отводит взгляд, когда его ловят с поличным. Ради мальчика, что пишет чудесную музыку и так же чудесно исполняет ее, заставляя слушателя проникнуться его историей, словно самому пережить ее. Он чересчур сильно и чересчур быстро влюбился в Хан Джисона.              До университета они доезжают в относительной тишине, и напоследок Минхо заверяет младшего, что придет сегодня. И в ответ ему, как всегда, милая, самая красивая на свете улыбка.       

***

             В кофейне Джисон как на иголках. Ему все ещё чертовски неловко из-за своего утреннего поведения, и он практически уверен, что не сможет смотреть в глаза Минхо. Но от мыслей отвлекает работа, пусть и довольно монотонная, ведь кофе варится каждый раз почти одинаково, но хоть как-то эти назойливые мысли уходят.              — Здравствуйте, — приходит двое парней, здороваясь с Ханом и намереваясь сделать заказ. — Можно, пожалуйста, сырный раф и латте с ванильным сиропом? С собой.              — Хорошо. Оплата наличными или картой? — дежурно, но не фальшиво улыбается Джисон парням, параллельно рассматривая их. На самом деле, это своего рода хобби: все посетители такие разные, и это бывает интересно сначала рассмотреть их с ног до головы (незаметно, разумеется), а после подумать об их жизни. Судя по одежде, движениям и манере речи можно многое угадать, и Хану даже интересно, сколько раз за все время, что тут работает, он попал. А если приходят несколько людей, можно подумать об их взаимоотношениях, кто они друг другу, с какой целью пришли, или если вообще заняться нечем, как познакомились. И никто же не узнает, что думает бариста, пока принимает, а после выполняет их заказ, и поэтому его никто не осудит. Иногда это отвлекает.              Прямо как сейчас. Перед ним стоят двое парней, приблизительно одного роста, но тот, что диктовал заказ слегка выше. У него длинные волосы, часть которых завязана в хвост на макушке, и вроде даже присутствует немного макияжа. Парень очень красив, может быть, ровесник Хана, но он надеется, что это не так, потому что иначе это будет поводом подумать, почему сам Джисон не выглядит так же.              Рядом с ним более просто одетый паренек, но все так же со вкусом. Видимо, предпочитает минимализм. А ещё лицо относительно серьезное, вероятно хорошо разбирается в точных науках. И вот тут Хан почти не сомневается: точно ровесник. У парня слегка приспущены очки с прозрачными стеклами, скорее всего просто как аксессуар, нежели зрение. Расстегнута лишь одна верхняя пуговица рубашки, просто как деталь, без перебора или чего-то экстравагантного, как на парне слева.              Может, они пара, а может просто друзья, но Джисон предполагает все же второе. Нет какой-то искры между ними.              — Подожди, в смысле ваниль? Карамель, придурок, — произносит парень в очках, а высокий лишь посмеивается.              — Можно заменить? Латте с карамелью, — немного виновато улыбается длинноволосый, а Хан слегка смеётся с выражения другого парня, заменяя заказ. — И картой оплата.              Терминал выдает характерный звук, и парни оплачивают заказ, слегка отходя в сторону.              — А можно на ты? — спустя время спрашивает тот, что делал заказ, и Джисон даже не сразу понимает, что обращаются к нему. Поднимает голову, и приложив руку к себе в немом вопросе получает кивок.              — Джисон, да? — уточняет тот, прочитав имя на бейджике.              — Да.              — Я Хенджин, а этот очкарик — Сынмин, — с невозмутимым лицом произносит Хенджин, получая удар в плечо.              — Приятно, — немного отстранённо отвечает им Джисон, до сих пор не понимая, для чего они решили познакомиться.              — В общем… — начинает тот, но его перебивает Сынмин.              — Хван.              — Да что? Разве не за этим мы сюда пришли? — драматично возмущается Хенджин, а Джисон действительно пугается. Во-первых, они шли целенаправленно, видимо зная как его самого, так и место его работы. И сейчас планируют какой-то разговор.              — Не переживай, — замечает изменение настроения Сынмин и спешит успокоить Хана. — Мы друзья Минхо, — о. Теперь все становится на свои места.              — Да! И несколько дней назад, когда мы культурно отдыхали, — под этим выражением Джисон вспоминает рассказы Ли о его «культурном отдыхе», — и этот не затыкался о каком-то Хани. Ну а я, честно скажу, до чёртиков любопытный, а пьяный Минхо — разговорчивый Минхо, отличный дуэт, не считаешь? Ну я и выпытал у него, что за Хани такой, оказалось, что работает в кофейне, ну а зная где Хо ошивается все свое время, несложно было догадаться. Прости, если напугали, но мне правда было так интересно узнать, кто ты такой! — от этого рассказа Джисон, конечно же, опешил, но Хенджин брал своей честностью и искренностью.              Он говорил, что думал, и говорил достаточно быстро, заставляя Хана интуитивно поверить ему.              Поверить в то, что пьяный Минхо постоянно твердил о нем и рассказал друзьям? После этих слов Джисон уже действительно ни в чем не уверен. Не уверен, что старший натурал, не уверен, что все не взаимно. Ведь не просто так существует поговорка: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Значит, вероятно, Минхо думает о Джисоне, а алкоголь просто сделал свое дело и помог озвучить все эти мысли.              — Извини нас за это, но я правда пытался его остановить, — произносит Сынмин. — Это конечно не наше дело, но что-то мне подсказывает, что наш Минхо не ровно к тебе дышит, Джисон. А так как он упоминал что-то про тебя и твои «взгляды» — пальцами кавычит он в воздухе слово, — думаю, это может быть взаимно.              За момент их монолога Хан успел уже доделать кофе, и сейчас просто стоял, пытаясь переварить услышанное, но его отвлек колокольчик, а после осознание, что сейчас уже должен прийти Минхо.              — А вы чего тут делаете? — подходит Ли к стойке, замечая своих друзей, которых быть здесь не должно, и он ни за что не поверит, что это просто совпадение.              — О, хен, приветик. А мы уже уходим, — быстро произносит Хенджин, хватая под руку Сынмина, — Надеюсь, ещё встретимся, Джисон! Кофе огонь, спасибо! — и их след простыл.              И Джисон сейчас стоит весь скукожившись, не зная, что ему делать и что говорить. Этот рассказ Хенджина и Сынмина, да в принципе тот факт, что Минхо о нем говорил, так ещё и утренний позор. Он точно до вечера не доживёт.              — Что они тебе наговорили? — устало выдыхает Минхо, потирая пальцами внутренние уголки глаз. — А в прочем неважно. Просто не бери их слова, да и в целом поведение в голову. Они немного не в адеквате всегда, — произносит Ли, а Джисон все ещё молчит. — Хани? Все в порядке?              — Да. Да, все хорошо. Американо? — переводит тему Джисон, получая подозрительный взгляд в ответ, но кивок следом.              Ему сейчас просто надо хотя бы немножко времени подумать. Ещё и у Феликса сегодня смены нет, он сейчас просто взорвется от мыслей, что разрывают голову.              Минхо, видимо поняв состояние младшего, уходит за столик, и даже не смотрит на Джисона весь вечер. Да и Хан тоже не спешит. Во-первых, одному работать всегда тяжело, слишком сложно держать все в голове, а, во-вторых, старшего и так достаточно сейчас в голове, чтобы ещё смотреть на него.              Только вот он не уходит ни через час, и ни через два.              — Хен, я сейчас закрывать буду, — произносит Джисон, когда помещение пустеет, оставляя их лишь вдвоем.              — Хорошо, — старший начинает собираться и останавливается у выхода, ожидая Хана.              — Ой, я думал ты ушел уже, — произносит младший, когда возвращается из подсобного помещения со своими вещами.              — Я вижу, что тебя что-то волнует сегодня, но все же хочу предложить прогуляться, если ты не против. Но не давлю, если ты устал, лучше домой.              — Все нормально, — слегка улыбается Хан, думая о том, что причина волнения — сам Минхо. Если быть точнее то, что он чувствует. — Я не против, пойдем.              Младший закрывает дверь, и под уже севшее солнце, они направляются в сторону.              — Может ты голоден? Могли бы зайти перекусить где-нибудь, — начинает Минхо, но, получив отказ, продолжает разговор.              Парни разговаривают о мелочах, тревожащих их. Пусть то преподаватель из университета, сюжет нового аниме, которое должно вот-вот выйти, или предстоящая сессия, к которой, как оказалось, никто из них не готов.              Город понемногу начинает пустеть, ведь завтра такой же рабочий день, как и всегда, и единственное, чего не становится меньше — машин. Транспорта в центре всегда слишком много, каждый спешит по своим делам на машинах, не желая тратить время на прогулки пешком. Но эти двое сейчас сильно контрастируют с городом: оба, немного пусть и замученные к концу дня, но на лицах присутствует лёгкая улыбка от приятной компании.              Каждый из них сейчас осознает, как им друг с другом комфортно. Словно они недостающие кусочки пазла, которые, соединяясь, так хорошо подходят, не оставляя расстояния между собой. Такая непринужденная беседа является действительно отличным отдыхом после дня, особенно с человеком, который тебе не безразличен.              Только вот ни один, видимо, не спешит признаваться в этом. Они словно все ещё прощупывают почву, словно все ещё боятся признаться, хотя если увидеть их со стороны, не хватает лишь за ручки взяться. От парочки словно веет комфортом и той самой влюблённостью, сопровождаемой самыми светлыми чувствами и намерениями.              — И все же… Что тебе говорили Сынмин с Хенджином сегодня? — вдруг начинает Ли.              — Мне честно надо ответить, да? — усмехается Джисон, поправляя рюкзак на плече.              — Ну да, — смеётся тот в ответ.              — Ну… Они сказали, что ты говорил обо мне какое-то время назад. Я так понимаю, ты был пьян, и вот что-то затирал им про меня. Ну и объяснили свой приход они тем, что хотели посмотреть на парня из кофейни, — немного усмехается Джисон, думая, как Ли объяснит свое поведение.              — И больше ничего? — спрашивает Минхо, видимо совсем не удивленный и не взволнованный словами младшего, когда они заходят в парк, что недалеко от их общежитий.              — Да нет, — он не упоминает про слова Сынмина. Конечно же, надеется, что тот прав, но все же уверен быть не может, и если всё-таки Ким ошибается, то будет очень и очень неловко. — А должны были?              — Не знаю, — говорит Минхо, приподнимая голову и смотря на небо, — Хани, — обращается он к Джисону, привлекая внимание, а младший зависает, когда перед глазами встаёт профиль Ли. Слишком идеальный. Слишком, чтобы быть реальным. Эти длинные, немного трепещущие черные ресницы, идеальная форма губ и такой непозволительно ровный нос. У старшего словно греческий профиль, ему с таким только в модели идти. Слишком красив.              — Что? — спрашивает Джисон, когда тот так долго молчит.              — Я же тебе нравлюсь, да? Как парень, имею в виду, — произносит старший, и Хан даже останавливается, так как такой вопрос, да ещё и настолько прямолинейный, вгоняет его в ступор.              — Что? С чего ты взял?              — Не знаю, — совершенно расслабленно произносит Хо, останавливаясь рядом и немного пожимая плечами, — вижу. У тебя на лице всегда все написано. Знаешь, ты так смотришь на меня каждый раз, тут только слепой не заметит, — по-доброму усмехается Ли, на секунду опуская голову и поднимая вновь, но Джисону совсем не до шуток. — Не отвечай, если не хочешь. Ты мне нравишься, Хани. И очень сильно. Просто не могу молчать больше. Я думаю, что это может быть взаимно, но если нет — ничего страшного, правда. У нас получится быть друзьями, — улыбается Минхо, но в глазах видна тревога. Тревога, что он ошибается, и что это вовсе ни черта не взаимно.              А у Джисона убирают землю из-под ног, видимо, чтобы тот взлетел от счастья. Неужели, неужели это правда взаимно, и что Хан не ошибался все это время и правильно интерпретировал все знаки внимания от Ли. Что Сынмин на самом деле был прав, и Джисон все же нравится Минхо.              — Я напугал тебя? Извини, — произносит Минхо, опуская глаза, когда долгое время не следует ответа. Он уж точно не может знать, что происходит в голове младшего после признания, и что он просто пытается сейчас в это поверить.              — Нет! Нет, то есть… Не напугал, — резко выкрикивает Хан, боясь спугнуть настрой парня. — Я… Блин, просто, не могу в это поверить немного, — улыбается он самой счастливой улыбкой. — Правда? Я правда тебе нравлюсь? — поднимает он глаза на старшего, получая кивок, и снова опускает взгляд.              И улыбается ярко-ярко, даже не задумываясь, что парень напротив все ещё не услышал ответа, касаемого чувств самого Джисона. Чувств, что сейчас просто переполняют его и Хан вот-вот запищит как девчонка от банального человеческого счастья.              — Хани, — слегка наклоняется Ли, пытаясь заглянуть в чужие глаза, и аккуратно берет руки Джисона в свои. — Я могу услышать ответ? — спрашивает несмотря на то, что уже знает, что видит этот ответ по глазам младшего, по розовым щечкам, и немного влажными трясущимися ладошками.              — Ты тоже мне нравишься, Минхо, — улыбается Джисон, и даже не замечает, как глаза начинают немного намокать.              — Ты чего? — улыбается Ли, высвобождая правую руку и аккуратно касаясь этой до невозможности мягкой щеки.              — Просто счастлив. Ты же знаешь, я чересчур эмоциональный, — посмеивается Хан, немного ластясь к руке.              А Минхо хочет ответить, как ему нравится эта эмоциональность Джисона. Как нравится его открытость к этому миру, позитив, что этот парень всегда излучает, несмотря на пройденные трудности. Он продолжает улыбаться, продолжает радоваться самым банальным мелочам, даря окружающим такую же детскую светлую радость.              Какое-то время Минхо смотрит с самой нежной улыбкой в глаза Хана, а после медленно приближается к его лицу, чтобы наконец-то поцеловать эти немного сухие губы.              И касается. Почти невесомо, но передает всю ту любовь, что стремительно в нем зарождается с каждым днём всё больше и больше. Аккуратно смакует, а получив ответ, льнет ещё ближе, обхватывая свободной рукой талию парня, что стоит сейчас так близко к нему и целует его в ответ. Время уже позднее, и до парка, где они сейчас лишь вдвоем, не доносятся звуки машин, только умиротворенная тишина, которая вовсе не давит на уши, а придает спокойствия и комфорта этим двоим.              Практически в темноте, где лишь одинокий фонарь как-то пытается осветить улицу, они стоят вдвоем полностью поглощённые таким нежным и любящим поцелуем. В нем нет пошлости, только самые светлые чувства, что только-только зародились в душах парней. Они ценят этот момент, словно как только они оторвутся друг от друга, волшебство рассеется, а потому прижимаются все ближе и ближе друг к другу, улыбаясь прямо в поцелуй.              Позже они наконец обменяются номерами телефонов, Минхо проводит Хана до его общежития за ручку, и прямо у дверей они так же будут целоваться, не переживая о посторонних взглядах, которых, вероятно не будет уже в такое время. И никто из них не заметит проезжающего последнего на сегодня автобуса с такими же, как и в тот день светящимися цифрами «1425».