2. Всего лишь мальчик
10 мая 2023 г., 20:36
1965 г.
Лайалл Люпин не спал как следует уже сорок один час, умудрившись не заснуть благодаря бесконечному количеству выпитого чёрного кофе, от которого горчило на языке, и, пока этого не видели целители, множеству наложенных на себя энергетических чар. Иногда он погружался в судорожный, тревожный сон, резко просыпаясь всякий раз, когда один из целителей приходил проведать Ремуса. Они лишь одаривали его грустной улыбкой, но их слова ободрения и утешения давно иссякли. Теперь они просто говорили что-то вроде: "Может быть, вам лучше пойти домой и немного отдохнуть, мистер Люпин. Мы сообщим, если будут видны какие-либо изменения".
Лайалл не уходил. Ни один его мускул не дрогнул в попытке встать с места рядом с больничной койкой сына. Он не смог бы оставить его.
Хоуп не могла заставить себя остаться в Сент-Мунго, говорила, что ей невыносимо смотреть на Ремуса в таком состоянии, но Лайалл знал, что она имела в виду. Ей было невыносимо смотреть на него. Это по его вине их сын, будучи таким маленьким, но теперь и подавно — невероятно крошечным и хрупким, лежал при смерти именно в этом месте. Из всех мест, где он мог бы быть, ему нужно сейчас лежать именно в этой палате.
Целители говорили, что это частная палата, но Лайалл знал, что в ней держали заражённых пациентов. Как будто ликантропия могла передаваться от человека к человеку, по воздуху, Мерлина ради. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что даже хотел бы, чтобы это было правдой. Чтобы он смог вдохнуть в себя всё, что сейчас изнутри разрушало его сына, и забрать всю его боль себе.
Это было несправедливо. Это полностью его вина. Лайалл крепко сжал палочку в руке, думая, что в следующий раз он будет готов. Если он когда-нибудь снова увидит этого монстра, то забудет об "Остолбеней" и обо всех прочих, он пойдет прямо с непростительным, и кого волнует, бросят ли его в Азкабан, ведь оно будет того стоить, это будет...
— Папа?
Лайалл вздрогнул, чуть не выронив палочку. Ремус проснулся, его глаза были расфокусированы, дыхание сбивчивым, но он был жив, он жив. Лайалл, споткнувшись, шагнул вперед, обнял сына, и смог почувствовать, что в его руках сейчас всё тот же Ремус: хрупкие выпирающие мальчишеские кости под тонкой тканью пижамной рубашки, крошечные плечи, ещё до конца не сформированные. Он дрожал в объятьях Лайалла. На одну восхитительную секунду Лайалл начал вдыхать его запах и позволили себе забыть всё, что было, пока словно ниоткуда не возникла целительница, толкнув Ремуса обратно на кровать с гораздо большей силой, чем это было необходимо, светя своей палочкой прямо в широко раскрытые, испуганные глаза Ремуса.
— Эй, — возмутился Лайалл. — Не нужно так грубо, ему всего пять лет, Мерлина ради.
— Мистер Люпин, отойдите, будьте добры. Это для вашей же безопасности.
— Теперь послушайте меня, — Лайалл ощетинился, твёрдо стоя на ногах. — Это просто смешно. Сейчас даже не полнолуние.
— Папа, что... — голос Ремуса звучал очень тихо, и было заметно, что он очень напуган. Такой крошечный.
Мальчик. Он же всего лишь мальчик. Лайалл видел, как грудь его сына вздымалась и опускалась; Лайалл сжал палочку, но, замнувшись, взял себя в руки. Он должен сохранять рассудок ради Ремуса.
— Всё в порядке, Ремус. Всё будет хорошо.
— Вот, выпей, Ремус. Не волнуйтесь, мистер Люпин, это снотворное. Поможет избавиться от ночных кошмаров, — произнесла целительница.
— Папа?
Лайалл пристально посмотрел на женщину перед ним, а затем напряженно кивнул.
— Всё в порядке, сынок. Просто выпей лекарство.
Ремус снова заснул через несколько секунд, его светло-каштановые волосы обрамляли бледное лицо на подушке. Лицо целительницы оставалось мрачным; она повернулась, чтобы что-то сказать Лайаллу, но он уже вылетел из комнаты, чтобы послать Хоуп сову. Она прибыла через час, её каштановые волосы выбились из-под заколок, а в глазах застыл ужас. Она схватила Лайалла за руку, только увидев его.
— О, Лайалл. Что мы будем делать?
Она уже не надеялась, что с Ремусом всё будет в порядке, осознал Лайалл, и эта мысль волной обрушилась на него. Мысль сама по себе ужасна, но опять же, было ли во всей этой ситуации хоть что-то, что не было бы ужасным? Он обнял её за плечи, отчасти испытав облегчение, поскольку Хоуп не оттолкнула его. Она зарыдала в его плечо.
— Всё в порядке, — пробормотал он в её волосы. — Мы что-нибудь придумаем. Мы справимся. Всё будет в порядке.
Он продолжал повторять эти слова словно мантру — всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке, — пока какая-то его часть даже не начала в это верить.
***
Шесть лет спустя, когда во время завтрака на кухонном столе Люпина возникает письмо от Альбуса Дамблдора с подробностями о дереве и хижине, оно словно подарок, полный долгожданных утешений, которых его сын был лишен всё это время, и плечи Лайалла опускаются, будто с них спал тяжелый груз. Он улыбнулся Ремусу, спокойно сидящему напротив него, намазывающему тост маслом покрытой шрамами, но твёрдой рукой. Возможно, жизнь никогда не войдёт в нормальное русло, но, по крайней мере, у них есть шанс на новое начало.
