Est a mor

Том Я ненавижу абсолютно все в этом отвратительном очкарике. Ненавижу его ночные кошмары, из-за которых на ушах стоит вся гостиная, ненавижу, когда он, мелко дрожа, залезает ко мне в кровать, ненавижу, когда он прижимается своей спиной к моей груди, словно ища опору и поддержку, ненавижу его беспомощность. Ненавижу его жалкий забитый вид, ненавижу его вечно спутанные черные волосы, ненавижу, когда он вновь и вновь теряет свои очки и ненавижу, когда он слепо щуриться, тщетно пытаясь найти их самостоятельно. Ненавижу его тощие, но теплые руки, ненавижу его по уродски разбитые в кровь колени, ненавижу, когда он бросает учебу ради детских забав и не делает домашние задания, ненавижу, когда он ноет о том, что профессор Снейп опять приписал его к умалишëнным, ненавижу его большие зелёные глаза, ненавижу смотреть на то, как он зимой зябко кутается в плед, совершенно бестолково забывая о наличии согревающих чар. Ненавижу его нелепые танцы вечером под маггловскую музыку, когда весь слизерин разъехался по домам на Рождество и нас никто не может увидеть. Ненавижу, когда его нет рядом. Это потому что я чертовски влюблен в Гарри Поттера. Я, по правда говоря, люблю в нем все это. Люблю слушать его тихое сопение, люблю крепко его обнимать, стараясь успокоить, люблю выслушивать его бесконечные монологи о том, как ему все надоело, люблю греть свои руки в его теплых руках, наслаждаясь треском камина, люблю распутывать его волосы и расчесывать их пальцами, пока он лежит на моих коленях и расслабленно улыбается, жмурясь, как сытый кот. Люблю, когда он прижимается ко мне, сколько бы я не ругал его за нарушение личного пространства, люблю его мягкий смех, люблю его робкие касания и поцелуи, люблю с особой нежностью залечивать маленькие царапинки и синяки, которые остаются после совершенно маггловских потасовок с каким-то тупым рыжим гриффиндорцем. Люблю смеяться над его тяжкими вздохами, когда цвет зелья кардинально отличается от того, что варил Снейп, люблю видеть радость и счастье в его глазах, люблю его неловкие, но отнюдь не скованные движения, что называются танцем, потому что хочется повалить его на кровать и обнимать-обнимать, нежно, тягуче и бесконечно. Люблю его искренние глаза, цветом напоминающие смертельное проклятье. Я люблю его всего, целиком и полностью. Ведь он мой. Гарри Я ненавижу его, черт возьми! Ненавижу до звездочек перед глазами. Ненавижу его постоянно искривленные в презрительной ухмылке губы, ненавижу его постоянные, длиною в жизнь, посиделки в библиотеке. Ненавижу, когда он подолгу смотрит смотрит мне в глаза, ненавижу, когда он не слушает меня или целенаправленно игнорирует. Ненавижу его холодно-отстраненный вид, будто ему плевать на всех и вся, один он такой великий и могучий, трепещите все! Ненавижу его темно-карие глаза с красными всполохами яростного огня, в которых плавают сотни, нет, тысячи и даже больше льдин. Ненавижу, когда он снова отчитывает меня за ужасное зелье, ненавижу его почти навязанную помощь, будто его заставляют. Ненавижу его холодные вездесущие конечности, которые прямо под рёбра готовы залезть и достать до самого сердца. Ненавижу его перфекционизм, ненавижу его жажду контроля и власти, ненавижу его ледяную ярость. Ненавижу непонятный парселтанг, эти шипящие нотки в голосе, ненавижу идиотских змей в приюте, которые ползут к нему всегда так покорно и безоговорочно, а он с ними о чем то болтает. Ненавижу его планы на будущее, ненавижу его страх перед смертью, ненавижу его бесконечно. Но я так влюблён в Тома Риддла. Ну, я… я просто люблю его сильные, пусть и нездорово холодные руки. Люблю выслушивать его нудные причитания о нелепых прорицаниях, люблю его недовольное лицо, люблю его необходимость содержать всё в идеальном порядке. Это забавно! Люблю его наигранно бесстрастный вид и повадки какие-то змеиные, люблю его не особо романтичное желание разделить со мной вечность. Люблю его тонкую усмешку и пленительную глубину тёмных глаз, люблю его гордый значок старосты на груди, люблю его аккуратно уложенные волосы, люблю его скользких, хоть и всегда навязчивых рептилий. Люблю нежные, аккуратные движения пальцев в моих волосах, люблю его напряжённую спину, при виде которой загорается идея сделать массаж, люблю его уродскую, по правде говоря, койку в приюте, просто потому что она его. Люблю его с утра до вечера в библиотеке, ведь он обязательно позовёт меня, люблю слушать его всегда интересные рассуждения, люблю задумчивый вид. Люблю его почти хищную, опасную походку, люблю его осанку и спокойный, тихий голос. И только такое больное, но вместе с тем очаровательное помешательство друг на друге могло спасти хрупкий мир от бед, не правда ли? Дамблдор уверен — они будут вершить великие дела, несмотря на их возраст и то, сколько раз их путь к вершине будет залит чужой кровью.