Выпить не желаете?

Чуя шарахается от зеркал. Он уже несколько лет не видел собственного отражения. Накахара не уверен появляются ли у него на носу те же яркие веснушки, что он видел раньше. Он не помнит какого оттенка его глаза, знает лишь то, что они должны быть голубыми. Он не знает, как лежат его волосы и, причесываясь, просто надеется что его волосы не торпощатся в разные стороны. Он совершенно не знает как выглядит его лицо, и как его видят другие люди. Но он просто не может посмотреть в зеркало, ему не удаётся перебороть себя. Всё потому что он боится не увидеть там человека. Это звучит как бред, но мысль о том, что в зеркале его встретит не живой человек из плоти и крови, а лишь его подобие, внушает животный страх. Дазай в какой-то момент замечает, что напарник сторониться отражающих поверхностей, и поначалу его это забавляет. Как это такой самоуверенный парень и бегает от своего же отражения? Однако всё веселье пропадает довольно быстро, ведь Дазай и сам такой. Показывает, что он весь такой из себя уверенный и самовлюблённый, а на деле у него самого дома даже маленьким зеркальцем и не пахнет. Когда после очередного задания они сидят и играют в приставку в гостиной у Чуи, Дазай краем глаза поглядывает на напарника. Для него остаётся загадкой то, что творится в голове у этого парня, он выглядит вполне неплохо, даже красиво, так почему не хочет видеть себя? Дазай придвигается ближе и запускает узловатые пальцы в чужие волосы. Дурацкая затея, но отступать уже поздно. — Что ты делаешь? — Волосы у тебя красивые, вот захотел узнать какие они на ощупь. Уши Чуи краснеют и он стряхивает чужую руку с макушки. — Придурок. — цедит он. — Между прочим, я совершенно серьёзен. Как не прискорбно это признавать, но ты действительно довольно неплохо выглядишь. Со мной конечно не сравнишься, но… — Это уже звучит как оскорбление. Дазай поворачивается к Накахаре и смотрит на него твёрдым взглядом. — Глаза у тебя кстати тоже красивые. Голубые, прямо как чистое небо, я никогда таких не видел. А ещё у тебя классные веснушки на кончике носа по весне появляются. — Зачем ты всё это говоришь? Это типо комплимент? — Это констатация фактов, Чуя. Я просто решил сказать тебе, раз уж ты сам отказываешься смотреть в зеркала. Чуя отодвигается дальше, ещё больше краснея. — Придурок, кто так вообще делает! — А ещё у тебя морщинка появляется между бровей, когда хмуришься. Чуя хлопает себя по лбу, чтобы закрыть от чужих глаз объект внимания. — Хватит уже! Я не просил тебя этого делать! — Разве тебе не интересно, как ты выглядишь? — вопросительно выгибает бровь Дазай. — Если захочу, я и сам в зеркало посмотрю, спасибо. Дазай так сильно закатывает глаза, что возможно ему становится виден собственный затылок. — Почему же ты этого тогда не делаешь? — Не твоего ума дела! — Чего ты боишься? И Чуя не знает почему, но он решает сказать. Возможно всё дело в открытом и честном, насколько это возможно, взгляде Дазая. Или в его словах сказанных ранее. Но в любом случае, Чуя это делает. — Я боюсь не увидеть человека, ясно?! Дазай пару раз моргает прежде чем ответить. — Но ты ведь человек, Чуя. — А что если нет?! Что если мне лишь это кажется, а стоит взглянуть в зеркало, как правда выйдет наружу! Что тогда? Дазай молчит всего пару секунд, но Чуе кажется, что проходит вечность. — Ну тогда наш с тобой дуэт будет состоять из двух неполноценных людей. — улыбается он. — Ц, придурок. — Чуя, ты не боишься использовать силу Арахабаки, доверяя мне своё выживание, неужели ты не можешь довериться мне и просто поверить, что ты вполне себе настоящий человек? Доверять Дазаю свою жизнь одно дело, но доверь ему что-то другое, что угодно? Это буквально может привести к чему угодно. Но Чуя привык ему доверять. Дазай достаёт из кармана небольшое складное зеркальце, что заранее одолжил у Элис, и протягивает его рыжему. Накахара трясущиеся рукой неуверенно принимает вещицу. Крышка щёлкает и Чуя делает глубокий вдох прежде чем посмотреть на себя. Воздух так и застревает в лёгких, не выходя наружу. На него смотрит одновременно и знакомое и незнакомое лицо. Те же голубые глаза, что он видел много лет назад, те же веснушки на кончике носа, волосы того же цвета, которые были всегда, но это лицо старше: у него острые скулы и подбородок, небольшой шрамик над правой бровью и родинка у линии роста волос, которой раньше не было. Всё это шокирует, Чуя всё ещё боится, что вот-вот с него слезет кожа и он больше не будет похож на человека, но спустя пару мучительных минут ничего такого не происходит. — Пиздец. — Ну что, твой мир не рухнул, Чиби? Чуя отбрасывает зеркальце на диван и кидается Дазаю на шею. — Даже не знаю ударить тебя или удушить в объятиях. — Удушение слишком болезненная смерть, простого "спасибо" будет вполне достаточно. Чуя прыскает. — Идиот.