Это нормально

Кавех аккуратно поддевает серебряной ложкой засохшую плёночку на поверхности сливочного сырного супа. На втором этаже таверны ни души. Время близится к пяти вечера, но основной приток посетителей ожидается только к восьми. Небо потихоньку приобретает лавандовый оттенок, обрамляя облака нежно персиковым. Через узорчатые окна просачиваются золотые лучи, подсвечивающие яркие белые пятнышки, летающие хаотично в пределах освещения. Один из таких лучиков ложится на щеку Кавеха, согревая бледную кожу. Это единственное тепло, которое Кавех позволяет по отношению к себе, единственное, которое может принять, не переживая о корыстных намерениях солнца. Он переводит взгляд на тарелку, зачёрпывает ложкой суп, но опять опускает её обратно. Подступивший к горлу ком не позволяет притронуться ни к еде, ни к напитку. Он старательно пытается его сглотнуть, но у него ничего не получается. Как, впрочем, и всегда. От этого осознания Кавех горько усмехается и скрючивается над тарелкой. Светлые прядки, выбившиеся из закрепляющих неряшливую причёску заколок, упали на лицо, закрывая обзор. Краем уха он слышит, как хлопает входная дверь, пропустив нового посетителя, громкий голос Ламбада, приветствующего гостя, который, однако, быстро переходит на шёпот, тихие, размеренные шаги, поднимающиеся по лестнице и затихшие прямо за спиной. А затем спокойный голос: — Ты опять сюда пришёл. — не вопрос, констатация факта. Аль-Хайтам делает небольшой шаг вбок и немного наклоняет корпус, стараясь заглянуть в гранатовые глаза, на что Кавех только сильнее горбится. — Просто зашёл перекусить, — звучит приглушённо и сипло. — Заработался. Большой проект на носу, сам знаешь.. Хайтам прекрасно видит чашу с нетронутым блюдом, но тактично об этом молчит. — И как продвигается? Есть успехи? И что-то надрывается в Кавехе после этих слов. Что-то лопается внутри, разливаясь травящим гноем. Он ничего не может, ничего у него не получается, он всё рушит, только и умеет, что портить. Плечи подрагивают, а с уст срывается: — Всё.. — ещё одна попытка проглотить ком. Бесполезно. — ..хорошо. Позади слышится обречённый вдох. Аль-Хайтам правда не понимает в чём причина такой упёртости. И без слов ведь понятно, что ни черта всё не хорошо. У Кавеха кружится голова, он сильно сжимает челюсти, а потом его глаза накрывает чужая ладонь и осторожно тянет наверх, прижимая затылок к животу. Всё погружается в кромешную темноту, без намёка на прежний свет. Но тепло никуда не исчезает, напротив, его становится только больше. Так уютно укутывает его со всех сторон. Хайтам опускает вторую руку на плечо напротив и начинает нежно его поглаживать, чуть ближе наклонившись к золотой макушке, шепчет: — Выдыхай. И Кавех судорожно выдыхает, а потом резко распахивает глаза, естественно, не в состоянии что-либо сейчас разглядеть, исступленно открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Куда подевался весь воздух из лёгких!? Он с жадностью и отчаянием пытался глотнуть как можно больше кислорода. Ком в горле так неожиданно исчез, позволяя наконец-то нормально вздохнуть. Аль-Хайтам продолжал поглаживать чужое плечо, нашёптывая успокаивающие слова, пока Кавех, совсем потерявший контроль над дыханием, поскуливал и, не зная куда деть руки, вцепился в предплечья Хайтама. — Чш-ш, это нормально, такое бывает, — убаюкивал бархатный низкий голос. — Всё пройдёт, это просто надо пережить. У тебя всё получится. Ты отлично справляешься. Ты молодец. Кажется, по щекам покатилось что-то горячее, оставляя после себя мокрые следы, но Кавех не обращал на это внимание. Он полностью сконцентрировался на голосе аль-Хайтама и постепенно приходил в себя, начиная дышать более размеренно. Через пару минут, когда Кавех полностью успокоился, Хайтам отнял ладонь от его глаз, положив на другое плечо и немного сжимая юношу в своих руках, наконец имел возможность посмотреть в чуть припухшие блестящие глаза, сейчас такого потерянного и беззащитного парня, который только сильнее жался затылком к его груди. Аль-Хайтам на это лишь слегка улыбнулся и невесомо коснулся своими губами чужого лба. — Пойдём домой? — в пшеничные локоны зарылись носом, вдыхая запах ягодных масел для волос, замерев в таком положении, ожидая ответа. Кавех в который раз переводит взгляд на злосчастную тарелку его любимого сливочного супа и не может не отметить с тоской. — Я не доел. Хайтам прослеживает за его взглядом и фыркает, всё же отлипая от него, выпрямляясь в полный рост, довольно произносит. — Дома тебя ждёт целый казан такого же, если не лучше. Уголки рта дёргаются вверх и Кавех не может сдержать счастливой улыбки, принимая тепло ещё от одного человека, которому он готов доверить всё, что имеет. На этом месте он однажды чуть не похоронил себя, и на этом месте его однажды спасли.