La Vida Loca

      Сумасшедшая жизнь… это то, что не хочется ни видеть, ни слышать. Звёздочкин не хотел этого, но попал в петлю времени, где некоторые события повторялись день ото дня: подъём, работа, учёба на заочном в одном университете, разбор полётов за день и тревожный сон. Собирая волосы в хвост и глядя на отражение в зеркале, мужчина едва провёл пальцами по шрамам на переносице, губах и правой щеке, не без отвращения отмечая, что те слишком уж видны. Мокрое полотенце лежало на плече, капли с него стекали по оголённому торсу вниз, под резинку штанов. Димы дома нет, он с Олегсеем ушёл в магазин, что уже было хорошо. Никто мешать не будет.       — Тц-ц… запустил себя, — проворчав это под нос, Звёздочкин внимательно глянул на отражение, снова проводя пальцами по шрамам. Волосы, собранные в небрежный хвост, слишком отрасли за этот год — надо их подстричь, если будет такая возможность. Поправив штаны, брюнет вышел из ванной и завалился на диван, утыкаясь лицом в подушку. Выть и плакать — вот чего хотелось именно сейчас. Именно тогда, когда внутри всё медленно умирает и смысла жить — нет. А ведь ещё вечером надо будет сделать задания из университета, дабы не оставлять всё на короткий обед на рабочем месте.       Не хотелось. Никоим образом. Но надо было, ведь это — сумасшедшая жизнь с ритмом, похожим на быстрый бег мустангов на поле. Прохрипев что-то себе под нос, Звёздочкин поднял лицо от дивана и сунул руку в карман штанов, нашаривая телефон. Разблокировав экран, он сразу полез в чат с Димой, обнаруживая пару сообщений, гласивших: «Мы в магазе, тебе чё взять?», «Тут есть печенье с шоколадом и чай с земляникой», «Олежик сказал, что ты такое любишь, так что, тебе брать?». Мужчина задумался. Стоило предупредить, что он ничего не будет сегодня, но… Но лучше поесть что-то, чтобы ночью не мучаться от жалобно-голодного урчания желудка.       «Бери» — коротко ответив, Звёздочкин снова ткнулся лицом в диван, приготовившись попасть в петлю под названием «самобичевание». Ему было плохо от того, что каждый день был похож на другой, но с долей сумасшествия. Оно выражалось по-разному, начиная от «демон пятого уровня на Красной площади» до «Ваше задание не является действительным в виду несоответствия с указанной инструкцией». Мужчина от этого очень и очень страдал, в особенности от последнего. Для него выполнение заданий с очного обучения в университете было самым сложным и важным процессом, на который он убивал почти всё своё время, забывая про обед на работе.       — Короче едет панк в автобусе и видит монашку, ну и захотелось ему ей завладеть. Спрашивает у водителя, а тот говорит, что она всегда молится у кладбища. Ну панк переоделся в бога пошёл на кладбище и говорит монашке, что он — бог и для очищения грехов она должна с ним переспать. Та отвечает, что переспит, но она должна хранить себя так что это должен быть анальный секс. Ну панк занялся с ней сексом снимает костюм и кричит: «Я панк! Я панк!» А монашка снимает костюм и говорит: «Я водитель! Я водитель» — примерно это услышал Звёздочкин через час своего лежания на диване. Олегсей, судя по пренебрежительному смешку, не особо оценил анекдот напарника, так что прошёл вглубь квартиры.       — Что, снова? — сев сбоку, что было ощутимо по прогнувшейся под чужим весом поверхности мебели, черноволосый мягко погладил старшего под оголённой спине. Издав что-то похожее на «я не знаю», мужчина едва повернул голову и приоткрыл глаза. Растрёпанная чёлка упала на лицо, скрывая взгляд янтарных глаз, который так и выражал вселенский задолбализм.       — Снова, — тихо ответил Звёздочкин, поднимаясь и опираясь на локти, глянул в сторону кухни. Дима разбирал пакеты и запутался пальцами в дужках-ручках, от чего можно было услышать мат под нос и ворчание. Парень кое-как разобрался с напасть и вытащил последний груз — пачку печенья с шоколадными каплями внутри.       — Ты не печалься, всё путём будет! — русый оставил разобранные продукты на столе, более похожем на барную стойку, и подошёл к старшим. Плюхнувшись на диван, Дима ревностно глянул в сторону демона, мол, нечего моё трогать. Олегсей только фыркнул, но покорно убрал руку со спины мужчины и, показав язык младшему, удалился в общую с напарником комнату. — Снова задание не приняли? — уже беспокойно поинтересовался парень, мягко кладя ладонь на щёку Звёздочкина. Под пальцами чувствовался один шрамов, что нисколько не тревожило зеленоглаза.       — Мгм… Я устал от этого… Очень, — янтароглазый прильнул щекой к тёплой ладони, прикрывая глаза. Ему было тяжко, Дима это прекрасно понимал, потому нежно погладил большим пальцем по скуле, а после прильнул губами к чужим губам. Целовал неспешно, с чувством, выражая свои эмоции с помощью языка тела; скользнув рукой в тёмные кудри на затылке, парень углубил поцелуй, получая пусть и вялый, но ответ на свои действия.       — Ты спал, когда мы пришли? — поинтересовался Дима, выдыхая вопрос в губы напротив. Звёздочкин ничего не ответил, только снова утянул младшего в поцелуй, ближе придвигаясь к тому. Приняв полусидячую позу, мужчина опёрся спиной о подлокотник дивана, хватая лицо русого за щёки. В груди медленно, но верно разгоралось тепло от которого хотелось млеть и таять. Полотенце соскользнуло на пол, брюнет не удосужился его поднять.       — Не спал… Не захотел, — янтароглазый ответил не сразу, немного хмурясь и отстраняясь от Димы. В глаза напротив Звёздочкин старался не смотреть — не хотел, если быть честным.       — В твоих мешках скоро можно будет картошку хранить, — парень улыбнулся и мягко провёл рукой по волосам старшего, ероша и без того небрежный хвост. Крупные кудри едва путались под пальцами, что ещё больше заставило расплыться в улыбке. — И, поверь мне, так оно и будет, если ты продолжишь убиваться по поводу и без.       Звёздочкин мыкнул в ответ, плавясь от прикосновений. Стало как-то легко, странно и… спокойно. Мужчина позабыл о том, что домашку надо будет переделывать. О том, что полотенце валяется на полу и наверняка портит своей сырость ковёр. Неважно, сейчас главное — тепло напротив и мягкий, чуть хриплый голос Димы. Обычно бесстрастное лицо стало таким усталым, расслабленным, что парень на мгновение замер, любуясь данной картиной.       Брюнет немного нахмурился, отчего мышцы между бровями напряглись. Аккуратно прикоснувшись к ним, Дима обиженно засопел. Тем не менее, мужчина перестал хмуриться, позволяя напарник делать всё, что тот соизволит. И неважно, что это будет — поцелуй или очередное объятие с последующим рассказом анекдота, — совсем неважно.       — Сумасшедшая у нас жизнь, не правда ли? — Звёздочкин чуть улыбнулся и прикрыл глаза. Ему в ответ раздалось тихое и смешливое:       — Она нас явно не любит.       «И пусть. Главное, что ты рядом» — подумалось брюнету, пока он млел от чужих прикосновений.