We could be happier (together)

"too much" pale (прим.автора: Это точно песня артиса. Их песня.)

      Возможно, эта ссора даже нужна была вам обоим. Чтобы разбежаться по разным углам и проанализировать сложившуюся ситуацию (и ваши взаимоотношения) в одиночестве.       Что ж, у тебя это даже получается. Правда, с бутылкой виски в руках. Ты сидишь на диване, уставившись в одну точку, и плывешь в потоке собственных размышлений. Вот ты проплываешь через дебри под названием "Невыносимый характер Артëма Стрелецкого", через колючие дебри. Такие, что даже укрывшись, всë равно выберешься из них в крови и с многочисленными ссадинами и порезами. Эти дебри можно также назвать "Несусветный бардак в голове Артëма Стрелецкого", ведь именно с беспорядка в голове всë и начинается.       Но не смотря на это, ты всë равно пытаешься сделать эти шипы мягче или и вовсе их убрать. Стараешься избавиться от них с помощью поддержки и помощи, ведь если бы не вся та фигня, которая произошла с ним, этих колючек не было бы вовсе. Ты пытаешься распутать весь этот беспорядок, который мешает ему жить спокойно и счастливо, не обращая внимания на то, что, попадая в эти дебри, сам в них запутываешься и вылезаешь оттуда весь в крови. Но появление этого беспорядка — это же не его вина. Да, Денис?       Да, возможно, в этом и нет его вины. Да скорее всего так и есть. Но ты забываешь о себе. Стараешься помочь ему, не обращая внимания на свои проблемы. Ты целиком и полностью погружаешься в его беспорядок, всеми силами поддерживая его. Тратишь все свои силы, чтобы помочь ему, однако ответной поддержки пока получить не можешь. Ведь он ещë слишком слаб, чтобы ответить тем же. Да, это точно не его вина.       И вот, колючие заросли ты уже проплыл. Как и ожидалось, весь в крови и ссадинах. Однако, ты уже не пытался укрыться от шипов, а лишь закрыл глаза и ждал, когда же ты наконец уже выплывешь оттуда. Сил уже не осталось.       Выбившийся из сил, ты плывешь дальше. Теперь нет ни зарослей, ни шипов. Есть только эхо, раздающееся из разных сторон. И эхо это — множество фраз. Не самых приятных, если честно. Хотя, чему удивляться, размышления о переживаниях вообще редко бывают приятными.       "— Тебе важно быть покровителем. Важно проявлять "заботу" обо мне."       Фразы, по типу таких, отзывались эхом в голове, иногда идя одна за другой, иногда накладываясь друг на друга.       Ты проплываешь и это эхо. И если раньше оно причиняло тебе боль и заставляло ощутить всю ту обиду и негодование, которое было в тебе, в полном размере, то теперь ты не чувствуешь ничего, лишь усталость. Ведь ты и так слышал это всë тысячу раз. И ощущал всë это столько же.       Какое-то время ты плывешь в тишине. Никакие размышления не тревожат тебя.       Внезапно ты ощущаешь что-то, что собирается накрыть тебя с головой. Оно касается сначала твоих ног, затем поднимается по животу к грудной клетке, проникает в твоë сердце и вместе с тем окутывает его. Ты сразу понимаешь, что это. Чувство тепла, нежности, восхищения. Ты сразу понимаешь, кому оно адресовано. Только одному человеку угрожает опасность быть затопленным этим чувством. Угрожает, но ты удерживаешь это чувство, выпуская на свободу только стремление помочь, поддержать, выслушать. Только так. Сначала ты медленно открываешь глаза, а потом через пару секунд также медленно их закрываешь, делая одновременно с этим глубокий вздох. Да, ты не показываешь это чувство, но ты его не стыдишься. Ты принял его, хоть сначала оно и застало тебя врасплох, когда ты осознал, что твоë отношение к Артëму изменилось. Ты всë равно быстро принял свои чувства.       Сквозь пелену накрывших тебя ощущений не с первого раза слышишь стук в дверь. Когда же до твоего разума доходит этот звук, ты медленно выплываешь из своих грëз о нëм. Открываешь глаза, вспоминаешь, где находишься. В дверь постучали ещë раз. Ты ставишь бутылку виски, которая была у тебя в руке всë это время, на пол. Встаешь с дивана. Подходишь к двери, и пока поворачиваешь ключ в замке, стук вновь повторяется. Когда ты открываешь дверь, он стоит прямо перед тобой, замерев с поднятой рукой, сжатой в кулаке. И смотрит на тебя удивлëнно: не ожидал, что ты откроешь дверь именно сейчас. Он так и остается стоять с поднятой рукой, а ты продолжаешь держаться за ручку двери, пока вы смотрите друг другу в глаза и тонете в этом зрительном контакте.       Затем он, не отрывая от тебя взгляд, негромко кашляет. Опускает глаза и вместе с тем спрашивает разрешения войти и снова смотрит на тебя. Ты сглатываешь и киваешь несколько раз. Киваешь медленно. Наконец отпускаешь ручку двери, отходишь, позволяя зайти. Он кивает в знак благодарности, смотря тебе в глаза. И входит; теперь его взор направлен вглубь твоего дома. Он вешает верхнюю одежду в прихожей. Ставит обувь рядом с твоей, что заставляет твоë сердце слегка трепетать. Будто бы он собирается остаться в твоëм доме надолго. Ты уже закрыл дверь и проходишь за ним в комнату, не отрывая от него взгляда. Но он останавливается на полпути: кажется, он хотел пройти к дивану, чтобы сесть и уже тогда начать свою речь, но будто бы его терпение лопнуло, и после резкой остановки он уже чуть медленнее поворачивается к тебе. Ты останавливаешься вместе с ним, но стоишь чуть поодаль.       Неловкое молчание. Он сжимает и разжимает кулаки. И в целом он выглядит очень напряжëнным. Он то смотрит тебе прямо в душу, то отводит взгляд в сторону, то бегает глазами по комнате. А ты молчишь, смотришь на него, не отрывая взгляд. Смотришь в эти глаза, которые за долгие годы знакомства стали родными.       Всë стало родным: и черты лица, и черты характера, и очертания фигуры. Стал родным запах его волос и одеколона, который ты вдыхаешь каждый раз и закрываешь в удовольствии глаза, закатывая их, когда находишься у него в объятиях; ты бы хотел, чтобы такие моменты были длиннее, но благодарен и за пару секунд: лишь бы прикоснуться, лишь бы вдохнуть этот запах, а после можно прокручивать этот момент у себя в голове бесконечно, дожидаясь следующего такого соприкосновения.       Внезапно он медленно и глубоко вздыхает, закрывая глаза, а затем вновь смотрит на тебя. И тебя, завороженного одним гениальным произведением искусства под названием "Артëм Стрелецкий", будто бы пронизывает этим взглядом. Он смотрит на тебя ещë несколько секунд с подрагивающими от напряжения руками, а затем всë же решается начать.       Голос отражает его состояние: чувствуется зажатость в речи. Он старается говорить не слишком тихо, но и не слишком громко. У него получается; лишь когда волнения в нëм становится слишком много (будто бы оно копится, пока он говорит), он резко произносит слова (одно-два, не больше) громче, чем прежде. Затем его глаза застывают в легком испуге на тебе, и он останавливается. Иногда сжимает кулаки. Но ты, замечая его беспокойство, успокаиваешь, говоришь, что всë хорошо и он может продолжать. Стоишь на том же расстоянии, также смотря на него, тоже чуть напрягаешься, когда он только начинает говорить, и не расслабляешься до конца его речи: будто бы ловишь каждое его слово, слушаешь с замиранием сердца. Он извиняется, говорит, что ему не следовало опять говорить с тобой, как с пациентом, опять ставить тебе диагноз. Не следовало опять анализировать каждый твой поступок. Всю твою жизнь.       — ... На самом деле, я пытаюсь уйти от анализа своей жизни. От самого себя...       Признаëтся, что в побеге от своих проблем ищет чужие. Это не помогает, не спасает от самого себя; он всë равно продолжает самокопание. Накопившееся напряжение не дает спокойно вздохнуть. Он сожалеет, что ты попался ему под горячую руку. Ты веришь ему, всегда верил.       Его извинения вонзаются тысячей иголок в твоë сердце, а слова о тяжелом состоянии сжимают это сердце, причиняя ещë бóльшую боль.       После этого он слегка опускает голову и глаза устремляет в пол, губы его поджаты. Ты ободряюще улыбаешься ему, произносишь тихое "всë хорошо" и медленно подходишь к нему с распростёртыми руками, которые медленно разводишь в стороны с каждым своим шагом всë шире и шире. Он резко поднимает на тебя удивленный взгляд, одновременно с этим так же резко поднимая голову. После твоих слов, наблюдая за твоими действиями, он смотрит на тебя взглядом человека, не ожидавшего такого поступка: глаза округлились, рот слегка приоткрыт. Он смотрел на тебя, не отрываясь, и пытался произнести хоть слово, но не мог. Ты подошёл к нему очень близко, вместе с тем мягко обнимая его. Очень мягко, очень осторожно. Ты очень хотел принести мир и покой в его душу, защитить его.       Ты обнял его и уже не мог видеть, что глаза его остались такими же удивленными и бегали по комнате в поисках ответа на не заданные им вопросы. Проходит какое-то время (ты не знаешь сколько, рядом с ним ты не считаешь минуты. кажется, рядом с ним они и вовсе превращаются в ничто. ты лишь ловишь каждый момент, проведённый с ним), и он медленно обнимает тебя в ответ: так же осторожно, мягко. И прижимается к тебе ближе, обнимая тебя чуть крепче. Неизвестно, сколько вы так стоите, но это были одни из лучших минут в твоей жизни; с ним только так. И он был счастлив не меньше. Ты понял это. Ты всегда старался его понимать.       "я люблю тебя" доносится до твоего уха. Твоë дыхание замирает. Как и сердце. Ты так и не выдыхаешь несколько секунд после того, как сделал очередной блаженный вдох в этом тëплом кольце рук.       Затем слегка подрагивающие губы касаются твоей щеки. Не поцелуй, просто касание. Приятное, теплое, долгое (достаточно долгое, чтобы назвать это не просто случайным прикосновением или дружеским поцелуем в щëку). И всë сразу становится понятно.       "я тебя тоже" говоришь ты и окончательно расслабляешься в его объятиях. И он в твоих после того, как так же, как и ты, задержал дыхание на пару секунд после твоего признания. После того, как задержал дыхание и весь немного напрягся. А затем он тает в твоих руках и медленно, с глубоким спокойным вздохом, закрывает глаза. Его сердце, бьющееся слишком быстро от начала его признания до конца твоего, теперь билось спокойно и размеренно. Его подбородок всë ещë на твоëм плече, но он уже не изучает комнату взглядом, как делал это, когда только решался всë тебе рассказать. Сейчас он наслаждается тобой: твоим теплом, твоим запахом, твоим присутствием и ещë много чем. Ведь это далеко не всë, что ты ему дал.       Позже ты сможешь доказать, что тоже безумно благодарен ему за всë, доказать в полной мере. Ты снова отдашь ему всего себя, но в этот раз он попытается ответить тебе тем же. Он будет стараться. Ведь у него наконец появятся силы. Благодаря тебе.