Танцуй на мне

             — А ты хорошо двигаешься, — произносит незнакомец, что стоит рядом. — Занимался где-то? Или самоучка?       — А тебе какое дело? — грубо выпаливает Хан, показывая своё нежелание общаться с кем-то посторонним.       — Мм, так ты хам?       — Нет, просто заебали отморозки, — честно отвечает Джисон.       — Понимаю, — усмехается молодой человек.       Хан молчит. Ему всё равно. Сигарета, что тлеет между пальцев, волнует его больше, нежели этот человек. Да, он красив, но едва ли это привлекает внимание. Джисон встречал слишком много красавчиков, что очень разочаровывали.       Так что плевать.       — Сколько час? — спустя паузу вопрошает парень.       Джисон лишь взгляд недоуменный поднимает.       — У тебя столько нет.       — Не стоит считать чужие деньги.       — Десять тысяч долларов, — усмехается Джисон.       — Окей, — легко бросает юноша и тушит бычок о мусорное ведро. — Ко мне? К тебе? Или у Вас тут номера сдают?       Джисон смотрит на него как на сумасшедшего. Вероятно, он таким и является.       Вероятно?       Факт.       — Шутишь? — подает голос Хан.       — Отнюдь.       — Ты реально заплатишь столько за час?       — Вполне.       — Ты неадекватный, — фыркает Хан, стараясь быть безразличным.       — Какое твоё дело? — усмехается незнакомец. — Может, и так.       — Я не готов к извращениям, и вообще это клуб стриптизеров, так что я не умею ничего особенного.       — У меня и нет запросов, просто...       — Что просто? — Джисон затягивает в последний раз и бросает окурок в пепельницу, а после поворачивается в сторону говорящего.       — Пойдем, — кивает юноша.       — Слушай, я сказал это потому что хотел, чтобы ты отвалил. Я не сплю ни с кем — просто танцую.       — Мне плевать, веришь? — усмехается парень. — Мы уже условились.       — Я серьезно, — неуверенно произносит Джисон.       — Приятно быть первым, — вновь со смешком произносит юноша, хватая танцора за локоть, и тянет того внутрь.

***

      — Слушай, я реально не умею ничего, — слишком робко для стриптизера произносит Джисон, чуть тушуясь.       — Танцуй, — командует молодой человек, удобнее располагаясь на диванчике, находящимся в приват комнате.       — Я... — мнется Хан.       — Хочешь приступить сразу к главному? — усмехается юноша, хватая Джисона за талию и рывком усаживая на свои бёдра.       — Ты... То есть... Вы?       — Ли Минхо, — представляется он, — и можно на ты.       — Я к тому, что...       — Что? — поторапливает Ли, пока Хан, чуть ёрзая и пытаясь отстраниться, собирается с мыслями.       — Давай я станцую?       — Думаешь, что будет легче, подвинув в сторону причину, по которой мы здесь, — усмехается Минхо, легко двигая бёдрами.       — Поскольку причина упирается мне в задницу, вряд ли, конечно, — смущенно отвечает Хан.       — Ладно, танцуй.       Джисон вновь пытается отстраниться, но юноша довольно крепко удерживает его за бедра, не позволяя сместиться и на дециметр.       — На мне танцуй, — усмехается Ли.       — Я правда... — Джисон запинается, прогибаясь в спине, когда Ли вновь делает толчок, — я назвал эту сумму, потому что думал, что ты откажешься.       — Я это понял, с учетом того, что твои коллеги берут от двадцати до ста долларов максимум.       — Ну так...       — Ты слишком горяч... Твои бедра, когда ты двигаешься, так и вопят, чтобы их схватили. Твои руки, когда ты разводишь их в стороны, так и просят быть скованными. Твои... — Ли запинается, когда Джисон придвигается ближе, чуть ли не впечатываясь лицом в его лицо.       — Если я тебя просто завожу, — шепчет в самые губы Хан, — то...       — Если бы было так просто, — перебивает Минхо и тянется вперед, чтобы пленить чужие губы своими.       — Без поцелуев, крошка, — усмехается Джисон, вдруг осмелев. И с чего бы?       — Нечестно.       — Вполне себе, — хмыкает Хан. — Ты бы хотел, чтобы я звал тебя папочкой? — чуть виляя бёдрами и проходясь по причинному месту ягодицами, вопрошает Хан, а после запрокидывает голову назад.       — Так крошка или папочка? — ухмыляется Минхо, перемещая одну руку на спину Джисона, и одним легким движением роняет того на мягкую поверхность дивана, нависая сверху.       — Так ты меня трахнуть хочешь или прогнуться подо мной? — игриво произносит Хан, чуть отползая, но его быстро притягивают обратно. — Тебе стоит определиться, — тише добавляет он, но чужие руки, что уже проникли пальцами за кромку штанов, кажется, дают полноценный ответ.       — Я могу быть крошкой для тебя, — легко бросает Ли, — хочешь? — вопрошает, роняя голову на бок.       — Что? — Хан обращает взор на миловидное лицо.       — Я понял, ты уже смирился, — кивает Минхо и наклоняется вперед, впиваясь губами в тонкую шею.       — Ай, блять, больно, — шипит Джисон, когда острые клыки впиваются в нежную кожу у ключиц.       — Терпи, — резко выпаливает Ли.       И Хан терпит. Кривится, морщится и просто терпит все достаточно грубые действия.       Терпит, когда Минхо больно кусает его. Терпит, когда его пальцы больно стискивают бока. Терпит, когда его колено проходится по изнывающему возбуждению.       Терпит. Терпит и проникается.       Когда Минхо стягивает последние элементы одежды, волна мурашек пробегается по всему телу. Но едва ли страх сковывает в тиски, как теплый рот накрывает головку члена, и Хан капельку теряет себя в переполняющих ощущениях.       Ли играет совсем недолго. Причём именно играет, не давая забыть о своих садистских наклонностях. Выпускает член изо рта с пошлым хлюпающим звуком, перемещая внимание на манящие бедра. Оставляет на них укусы, а после сразу зализывает. Снова касается изнывающего члена, проводит по головке языком, даже толкает её за щеку, а после вновь возвращается к нежной коже на внутренней стороне бёдер, оставляя засосы.       Джисон извивается змейкой от каждого нового действия Минхо. До ужаса больно кусается этот засранец, но так чертовски хорошо от контрастных ощущений блаженства и боли.       Хан немножко умирает где-то внутри. Растворяется в моменте. Даже не сразу замечает, как в него проникает несколько пальцев, которые тщательно растягивают тугие стенки. Но когда подушечки этих пальцев проходятся по заветному комочку нервов, Джисон вдруг осознает, прогибаясь в спине чуть ли не до хруста.       — Блять-блять-блять, — вторит, а после быстро прикусывает ребро ладони, чтобы заглушить все звуки, что так и норовят сорваться с губ.       Со стороны слышится тихий смешок, но едва ли Хан успевает расценить это как насмешку, слишком резко оказывается на животе.       — Приподнимись, — командным тоном произносит Минхо, с громким сопутствующим звуком прикладывая ладонь к упругой ягодице Джисона, заставляя его вздрогнуть.       — Как скажешь, папочка, — ехидничает он, привставая. — Или всё же крошка?       — Ты слишком много болтаешь, — констатирует Ли и, прежде чем Хан что-то ответит, оставляет новый шлепок на уже покрасневшем участке кожи, заставляя того заткнуться и подавиться воздухом.       Чужие руки грубо ухватываются за бёдра, двигая на себя, что заставляет напрячься, да и член, который упирается аккурат между ягодиц, так же не позволяет расслабиться, а стоило бы.       — Ахх, больно, — шипит Джисон, как только чувствует, как в него проникает головка, прежде легко мазнув по колечку мышц.       — Терпи, — спокойно отвечает Минхо, не прекращая медленно входить до упора.       Ли даже не даёт привыкнуть, не прекращая движений, и аккуратно виляет бёдрами. Он не спешит, но и не останавливается, хотя и вопль Джисона с трудом можно воспринимать, как зеленый свет.       — Стой-стой, пожалуйста, — скулит Хан. — Пожалуйста-а-а...       — Расслабься, — негромко произносит Минхо, замирая на мгновение. — Ты плохо слышишь? — раздраженно вопрошает он, оставляя новый шлепок, но уже на напряженном бедре Джисона.       — Блять, это больно, — утыкаясь лицом в ладони, шепчет Хан и очень старается расслабиться.       — Твой первый раз? — вдруг осеняет Минхо.       — Нет, но я не трахаюсь двадцать четыре на семь со всеми подряд, — недовольно бормочет Джисон.       — И когда был последний раз?       — Какое твое дело? — грубо выпаливает Хан, за что Ли делает резкий толчок. — Да блять, давно. Ты можешь быть нежнее?       — Нет, — хмыкает Минхо и вновь начинает размеренно двигаться в хоть и напряженном, но податливом, теле.       Джисон стонет и выгибается, что лишь раззадоривает Ли по-видимому. Он учащает темп, грубо хватает того за волосы и тянет на себя, вынуждая привстать. Как только локти Хана перестают соприкасаться с диваном, его шею тут же окольцовывают цепкие пальцы Минхо.       И дальше всё как в тумане.       Джисон не даёт себе отчет в происходящем. Он глотает воздух кусками, едва ли Минхо чуть ослабляет хватку, а после давится им. Рассудок улетучивается, а по телу словно разряды тока в двести двадцать вольт проходятся от каждого нового толчка.       Ощущения странные — и болезненные, и приятные.       И так остро воспринимается каждое движение без исключения. И чем сильнее стискиваются пальцы на шее, тем больше смешанных чувств.       — Блять, я сейчас... — скулит Хан, задыхаясь, когда рука исчезает с тонкой шеи, переставая перекрывать доступ к кислороду.       — Мм, тебе стоит попросить, — в самое ухо шепчет Минхо, а в следующий момент прикусывает хрящик.       Ладонь Ли смыкается на члене Джисона, крепко сжимая головку, но никак не двигается вдоль органа.       — Ахх, пожалуйста, — выстанывает Хан, самостоятельно пытаясь вильнуть бёдрами, но в этот момент Минхо прекращает всякое движение, просто замирая и крепко удерживая того в одном положении. — Ахх, почему? — стон разочарования.       — Тебе стоит попросить, — повторяется Ли.       — Чёрт, пожалуйста, двигайся, я... — Джисон запинается, делая глубокий вдох. — Я очень хочу кончить, пожалуйста, позволь мне...       Хан лишь слышит очередной смешок над ухом, а после — как чужой язык проходится вдоль шейных позвонков, заставляя волну мурашек пробежаться по коже. Но Ли всё еще ничего не делает и это терзающие чувство, когда ты на грани, разрывает Джисона изнутри.       — Пожалуйста, Минхо~я, — высоким, хотя уже и довольно охрипшим, голосом произносит Хан. — Минхо~я? Или папочка? Крошка? Просто пожалуйста-а-а-а, — он вновь пытается самостоятельно насадиться на чужой член, но Минхо опережает, входя до основания одним резким толчком.       Ли двигается грубо, рвано и быстро, выдавливая всё больше стонов укусами в шею и плечи.       — Кончай, сладкий, — лизнув мочку уха, шепчет Минхо. — Кончай для меня, — томно выдыхая, повторяет он.       Может ли Джисон ослушаться?

***

      Пока Хан пытается перевести дыхание, Минхо медленно натягивает на себя вещи, пытаясь понять, какие его, среди разбросанной одежды.       — Ну, это было круто, — подаёт голос Джисон, когда Ли уже собирается покинуть комнату.       — Ты сомневался, что может быть иначе?       — А ты такой, да? — усмехается Хан.       — Какой? Превосходный?       — Самовлюбленный.       — И не это ли тебя привлекло? — прищуривается Ли.       — Кто сказал, что меня хоть что-то в тебе привлекло?       Минхо роняет голову на бок и смотрит пристально, толкая язык за внутреннюю сторону щеки.       — Позвонишь, — он бросает визитку на диван рядом с бедром Хана, который тотчас берет её в руки и, сминая, показушно бросает в корзину для мусора.       — Нет.       Минхо лишь усмехается, берётся за ручку двери, приоткрывая её, и, бросая напоследок взгляд на танцора, выходит прочь.       Джисон сидит пару мгновений, гипнотизируя дверь пронизывающим взором, а после невольно переводит его на урну, прищуриваясь.       — А может? — шепчет под нос и тянется за бумажкой.