Давай проведём вечер вместе

05:00 Проклятый будильник. Раньше я был счастлив и с нетерпением ждал последнего дня каникул, дня, когда нужно возвращаться в университетское общежитие, а сейчас не могу заставить себя проснуться. Как встать с кровати? Почему всё настолько кардинально поменялось в моём подсознании за последнее время? Тело полностью напряжено, внутри мучительная тяжесть, а сознание не способно генерировать простые мысли. За окном всё ещё темно. 05:23 Если я и дальше продолжу бездумно валяться в кровати, непременно опоздаю на поезд. Выбора всё равно нет, ведь завтра начинается учёба, так что нужно забыть о своих нынешних чувствах, тревоге и желаниях. Но если бы это было так просто. Противоречие во мне меня убивает. Вроде бы я должен быть счастливым, как это было раньше, каждый раз до сегодняшнего дня, ведь приехав туда, я снова увижу его. Но вместо этого мне страшно. Мои руки дрожат всё сильнее и сильнее, лишь подумав об этой встречи, которая в прошлом приносила только радостные мысли. Это последний день отдыха и пора возвращаться в обычное жизненное состояние простого человека, забыть о страхе, лени или иных причинах, мешающих в важных делах, да и в принципе обыденной рутине. Но я чувствую слишком сильную тревожность. Я должен успокоиться или хотя бы притвориться, но сложно выдавить даже фальшивую улыбку. 05:57 Тёплый душ, приятный уход за кожей, чистка зубов, укладка волос… Стандартная ежедневная рутина любого человека на этой вечно крутящейся планете. Но почему-то именно сегодня мне всё кажется таким бессмысленным, неважным. Но я всё же на скорую руку собрался. Нужно заправить кровать; убрать вещи с кресла, которые вечером перед сном бездумно раскидал, впопыхах собирая чемодан, будучи очень уставшим; погладить любимую рубашку, чего не смог сделать вчера, когда меня победила нахлынувшая лень и гениальная мысль — что я всё успею с утра. В предыдущие каникулы я всё подготавливал заранее, но в этот раз само действие — перенести все дела на потом — казалось идеальным решением, чтобы выйти из этого нагнетающего состояния, которое сопровождает меня в последнее время. Но теперь мне ещё сложнее найти причину, чтобы сделать всё это. Как будто за несколько месяцев моего отсутствия неубранная кровать кому-то помешает. Разбросанные вещи, которые ещё вечером решил не брать собой, мне всё равно не нужны. Какая разница, где им валяться, на кресле или в шкафу? А рубашка? Зачем гладить то, что всё равно, хоть и не сильно, но помнётся в чемодане? Поглажу, приехав в общежитие. Так зачем настолько стараться перебороть себя сейчас, заставлять делать то, что в данный момент мне отвратительно? Это же такие незначительные вещи, которые ничего не решают и никому не мешают. 06:14 «А как же завтрак?» эхом в голове раздаётся испуганный вопрос мамы, когда я закрываю входную дверь и выхожу на улицу. Было больно видеть сильное переживание в её глазах, прощаясь, но ещё сложнее было выдавить жизнерадостную, успокаивающую улыбку, чтобы не выдать настоящее беспокойное и угнетающее внутреннее состояние, которое дало бы ей лишь больший повод волноваться обо мне. Это не такая серьёзная проблема, чтобы беспричинно тревожит её. На следующих каникулах я вернусь домой, и со мной опять всё будет хорошо. Ведь так? На завтрак времени не осталось, ни на что времени не осталось. Нужно спешить. Это полностью моя вина, но я и подумать не мог, что время может пролететь так быстро. Перекушу на железнодорожной станции, если выкрою пару свободных минут до отправки поезда. 06:21 Ещё так рано, но автобус переполнен людьми. Все куда-то спешат, каждый по своим делам. Кто-то на работу, кто-то в школу, кто-то только сейчас возвращается домой. Интересно, о чём переживают они? Наверное, хотя бы один из здесь находящихся людей чувствует себя хуже, чем я, но вынужден так же притворяться, прятать как можно глубже свою тревогу и проблемы, просто смотреть в окно на проплывающие за стеклом дома и тела прохожих и думать. Думать, чтобы хотя бы как-то отвлечься, как-то успокоится или как минимум, чтобы остальные не заметили, что творится сейчас внутри. Кто-нибудь здесь задумывается о таких же вещах? Кто-то размышляет о других, об их переживаниях и страхах? Наверное, у всех свои проблемы, и им нет дела до остальных, тем более до меня. Но почему меня это так интересует? Возможно, если я буду знать: что я такой не один; что кто-то также испытывает сильный стресс; также не может заставить себя вставать по утрам с кровати; кто-то также испытывает угнетающий страх перед собственными чувствами; что ест человек, который меня поймёт в данный момент — мне станет легче? Наверное, мне просто нужно знать, что это нормально — переживать по поводу таких вещей. Просто знать, что я нормальный. 06:46 До отправки у меня ещё есть девять минут, этого вполне достаточно, чтобы пойти и купить себе что-то на завтрак, но я не могу. Мне просто не хочется сейчас есть. Наверное, перекушу уже в общежитие, когда доберусь. Ну вот зачем я опять подумал об этом? Опять его образ у меня перед глазами. Снова чувствую дрожь в руках, лёгкое покалывание в кончиках пальцев, мне снова тяжело дышать. Я больше не знаю, как с ним общаться, не знаю, что говорить. А если он поймёт и больше не захочет меня видеть? Если возненавидит меня за эти чувства? Я уже сам начинаю себя ненавидеть после того вечера, когда всё понял. Было гораздо легче, когда я не осознавал, что чувствую к нему. Девятая платформа. Всего пару минут, и я буду внутри поезда. 06:58 Осталось лишь доехать до конечной остановки и дойти до общежития. Обычно я радовался, что от станции до моей комнаты примерно минут двадцать ходьбы, но сейчас я был бы рад оттянуть момент встречи как можно дольше. Правда, ещё целых два с половиной часа пути по железнодорожным рельсам, но которые, скорее всего, тоже пролетят незаметно. И что с того? Чем мне поможет это время, которое я так желаю растянуть? Успокоится? Разве это возможно? Чем я ближе к этому моменту, когда снова встречусь с ним, мне становится только хуже. Это всё равно случится, поэтому лишнее время будет лишь убивать меня мучительными раздумьями. Дилемма — признаться ему или притворяться, что ничего не изменилось — не даёт мне покоя. Вдруг он чувствует то же самое, ведь глупо считать, что он мной не дорожит. Но возможно ли то, что он видит во мне больше чем друга? Может, он так же, как и я, просто боится признаться вслух, а внутри всё сдавливается в комочек, который по ощущениям вот-вот взорвётся. Вдруг ему тоже страшно? Вдруг его мучит та же дилемма, но по поводу меня? И он молчит из-за страха быть непонятым, отвергнутым; страха не найти никакой поддержки, быть осуждённым как внешним миром, так и самыми близкими людьми, осуждённым мной; и, в конце концов, страха признать все эти чувства даже самому себе, чувствовать себя ненормальным, отличающемся от остальных. А может, он ничего и не разделяет. Может, это просто безответная симпатия с моей стороны, но он поддержит и не отвернётся, если я признаюсь. Но точно ли ничего между нами не измениться? А возможно, всё будет ужасно, и я потеряю одного из самых близких людей. В таком случае, естественно, лучше ничего не менять и нагло врать себе и всем остальным. Но смогу ли я выдержать такой груз? Так много вариантов, так много последствий, ещё и кардинально противоречащих друг другу. За окном пролетают снежинки. Похоже, начался снегопад. 08:09 Должно быть, я уснул где-то на полчаса. Даже странно, как я так отключился во время этих раздумий и тревожных переживаний. Похоже, я полностью измотан. Мне всё ещё страшно. Я дошёл до того пика, что уже обдумываю, как с ним поздороваться. Просто сказать обычное привет? Будет ли оно звучать так же, как и раньше, когда всё было так легко? Заметит ли он уже что-то с первого слова? Я вообще так с ним здоровался прежде? Как я до этого с ним общался? Как мог говорить любые предложения или рассказывать длиннющие истории, даже ни на миг не задумавшись перед этим? Ни как это будет звучать, никакая у меня интонация, ни как я выгляжу или насколько я очевиден в своих чувствах. Я, естественно, переписывался с ним во время каникул, хоть и не так активно, как обычно. Возможно, он уже что-то подозревает, ведь я ни разу не начал беседу первым, а все мои ответы были довольно пресными по сравнению с тем, как мы общались до того знаменательного вечера. Но беседа в чате — совсем не то, что личное общение. Раньше всё было так непринуждённо, естественно, свободно. Меня ничего не волновало, я просто общался с ним и чувствовал себя прекрасно. Проклятый последний вечер перед каникулами, до которого жизнь была проще и спокойнее. Как же жилось хорошо, когда я просто был глуп и ничего не понимал, ничего не осознавал. Но было ли остальным также не очевидно то, чего я сам в себе не замечал? Хоть я был безумно счастлив и до сих пор все эти проведённые с ним дни, одни из самых лучших моих воспоминаний, но уже не могу ничего сделать, теперь они воспринимаются по-другому. Этот знаменательный вечер, который обрёк меня на мучения, на самом деле был удивительным в тот момент. Если забыть о тревоге и навязчивых мыслях, тот день приносит лишь тепло в моё сердце. Это улыбка на моём лице, отражающимся сейчас в окне? Я впервые по-настоящему улыбнулся за эти две недели? В пятницу, после дневных пар, уже собрав все вещи и настроившись на путешествие домой следующим днём, мы решили напоследок провести уютный вечер лишь вдвоём в нашей комнате. «Давай проведём вечер вместе» твои слова, которые сейчас кажутся мне ужасной идеей. Лёгкая, недлинная комедия, попкорн, напитки, пустая болтовня — не такой уж необычный вечер для нас. Но ты был таким уставшим. Твоя голова подсознательно опустилась во второй половине фильма от тяжести на моё плечо, а возможно, ты сделал это специально. Потом ты уснул. Я больше не слышал ни единого звука, исходящего из динамиков твоего ноутбука, лишь твоё дыхание и учащённое сердцебиение своего сердца. Ты был таким красивым в тот момент. Сколько времени я смотрел лишь на тебя почти не моргая, пока не осознал, как на самом деле ты мне дорог? Минут пять? Десять? Скорее пятнадцать, а может, и больше. В это время я мог думать лишь о том, как счастлив рядом с тобой, и в итоге поймал себя на мысли, что хочу, чтобы ты всегда был рядом. Вспомнил: как чувствовал ревность, когда видел, как ты радостно общался и смеялся с кем-то другим; как обижался на тебя, если ты предпочитал какой-нибудь вечер, хоть и редко, провести с другими друзьями. Естественно, ты звал меня с собой, но подсознательно я отказывался. В глубине души я понимал, что это может быть новый повод приревновать, если увижу тебя счастливым с кем-то другим. И в один момент я вспомнил, что через четырнадцать часов мы разъедемся по домам, вроде бы всего на две недели, но моё сердце уже разорвалось на мелкие кусочки, а к глазам подступили слёзы. Хотелось рыдать и кричать, умолять тебя остаться здесь со мной, ведь понял, что я больше не могу и секунды провести без тебя. Но я мог лишь пытаться всеми силами подавить эту бурю эмоций в себе. Молится, лишь бы не издать и малейшего звука, лишь бы не разбудить тебя, чтобы ты ни в коем случае не видел меня таким, каким я был в тот вечер. Я понял, что чувствую к тебе точно не то, что должен чувствовать друг к своему, хоть и лучшему, но просто другу. После того как ты проснулся, спустя какое-то время, ты поднялся и, извинившись, очень сонный плюхнулся на свою кровать, вообще не замечая ничего вокруг, а тем более моего состояния. Я укрыл тебя одеялом, прибрался и тоже отправился спать, но так и не смог уснуть. Всю ночь с тревожными мыслями, паникой в душе и подавленным желанием кричать провалялся в кровати. Больше не мог этого терпеть и в итоге сбежал. Под утро, после абсолютно бессонной ночи, я принял решение уехать прям с утра, пока ты спишь. Только чтобы не встретиться с тобой взглядами. Уйти в тот момент было самым больным, что я мог сделать, ужасно глупым решением. Но если бы я остался, без истерики и слёз не обошлось, и я бы признался тебе, хотя признать симпатию в твою сторону даже самому себе ужасно тяжело. Страх перед последствиями оказался сильнее моего желания всегда быть рядом с тобой. Я оставил записку с извинениями, сославшись на семейные причины, и пообещал в следующий раз, как и все разы до этого, отправиться на станцию вместе, ведь в обеденное время наши поезда отправляются почти в то же время. В тот день лишь твоё сообщение, пришедшее гораздо позже после моего отъезда, о том, что ты всё понимаешь, мне подняло настроение, хоть и не сильно. Но ведь в тот вечер я лишь всё осознал, а не начал ощущать эти чувства именно в ту секунду. Всё случилось раньше, гораздо раньше. Но когда именно? В один из таких же, с одной стороны обычных, но также таких милых и уютных вечеров, проведённых в этой комнате? Во время наших прогулок в парке у общежития осенним вечером? Во время походов в общественные места? Когда мы посетили парк аттракционов? Мне было так страшно тогда впервые кататься на американских горках, и ты взял меня за руку, чтобы приободрить. Твоя улыбка была такой искренней и нежной, которая затмила весь страх. И ведь ты был прав, это было вообще не страшно, а очень даже весело. Мы прекрасно провели тот выходной. А может, это случилось в один из многочисленных походов в наше любимое кафе, в которое мы традиционно заходили два раза каждую неделю? Садились у дальнего стола в левом углу и заказывали одни и те же напитки из раза в раз. Ты всегда пил Ice Americano, а я кокосово-молочный коктейль с черничным сиропом. Мы сидели там по несколько часов, чаще всего даже не разговаривая. Нам просто было приятно находиться вместе, точнее, я уверен, что мне было приятно. Ты любил там рисовать, даже несколько раз писал мои портреты, которые я всегда храню при себе. Я просто наблюдал за твоей работой: как твоя рука плавно и не спеша перемещалась по листку бумаги; как твои длинные прекрасные пальцы держали графитный карандаш; как ты, полностью погружённый в работу, сконцентрированный, не замечающий ничего вокруг, трудишься над хобби, которое всем сердцем обожаешь. Не могу вспомнить, с какого момента и с чего именно зародилась наша традиция. Тем более, не могу вспомнить, когда же всё-таки возникли эти чувства, ведь теперь мне очевидно, что во все эти наши встречи ты уже был мне небезразличен. Скоро конечная остановка. 09:42 И вот я здесь, стою перед дверью. Меня с тобой отделяет лишь дверная ручка, которую мне нужно просто повернуть. Я так переживал последние дни, не мог ничего делать и нормально спать из-за внутреннего стресса. Мне всё утро хотелось отложить этот момент настолько, насколько это возможно. Точнее, мне так казалось, но всё это время подсознательно я всё равно спешил к тебе. Ведь я, не отдавая себе отчёта, со всех ног бежал от станции до общежития, бежал к тебе после этой недолгой, но для меня бесконечной разлуки. Ведь я очень скучаю по тебе, но не могу сказать тебе этого громко. Я мог приехать любым, хоть самым последним поездом сегодня в одиннадцать вечера, но ты написал мне вчера, что будешь в университете уже в полдевятого утра, и вот я здесь. Сам того не осознавая, я моментально принял решение ехать именно этим и машинально поставил будильник на пять утра, а потом впопыхах собрал вещи. Ведь просто увидеть тебя как можно скорее — это то, чего на самом деле жажду больше всего, просто до сих пор боюсь до конца это признать. В ушах звон, а голова идёт кругом, колени и кисти рук трясутся от волнения. Моя ладонь лежит на ручке двери, но не могу заставить тело сдвинуться и на миллиметр. Сердце выпрыгивает из груди, как тогда, когда я впервые увидел тебя, и я только сейчас это понял. Ещё тогда в моём сердце зародилась крупица чувств к тебе, просто я их вообще не замечал и не понимал. Я распаковывал вещи, стоя так же в этой комнате два с половиной года назад, как сейчас, скорее всего, там стоишь ты. Ты вошёл и был таким потерянным, испуганным, стеснительным и нервным, но таким милым новичком, первокурсником. Я улыбнулся тебе и попытался успокоить, развеет напряжённую обстановку от нового знакомства. Я был таким уверенным, с желанием помочь тебе всем сердцем. Так почему теперь чувствую себя как маленький мальчик, который всё ждёт твоего одобрения? В тот первый день, когда ты, войдя, смотрел на меня перепуганными и грустными глазами, но при этом таким нежным и глубоким взглядом, тогда я утонул в глубине твоих глаз, тогда ты занял всё пространство в моих мыслях. И впоследствии мы стали самыми близкими друзьями. Ты прислушивался ко мне, как к своему старшему, а я наставлял и помогал тебе как мог, поддерживал, как наставник более старшего курса, как лучший друг. Я был слишком глуп и труслив, чтобы признать и увидеть это до данного момента, но именно в нашу первую встречу у меня появились к тебе чувства. Наверное, это можно назвать банальной киношной любовью с первого взгляда. Но я принял решение. Слишком многое на кону. Я всё ещё очень труслив и боюсь потерять, что у нас уже есть. Не знаю, как я смогу пережить убивающую депрессию и панику, если ты вдруг исчезнешь, если оставишь меня, возненавидишь, поэтому просто не могу признаться. Я буду врать нам обоим и всем вокруг, по-другому пока не могу. У нас и так всё хорошо, хоть мне этого и мало. Мне всё ещё безумно страшно, снова еле могу подавить крик и нахлынувшие слёзы после самого болезненного решения в моей жизни. Колени дрожат, а сердце разрывается и, похоже, больше не бьётся. Я всё ещё не хочу есть. Я открываю дверь. 09:45 Ты встречаешь меня лучезарной улыбкой и горящими от радости прекрасными карими глазами. На тебе толстовка, которую я подарил тебе на прошлое Рождество. Я чувствую облегчение, ведь рядом с тобой я всегда безумно счастлив. Тревога, стресс и всё напряжение гаснет и утопает в глубине подсознания, где я их больше не чувствую. К глазам опять подступают слёзы, но уже от удовольствия находиться здесь, меня захлёстывают всевозможные положительные эмоции, которых я так давно не ощущал. Смотря на тебя, такого великолепного и прекрасного, всё вокруг меня, кроме твоего вида, меркнет. Теперь даже и предположить не могу, почему я так сильно переживал и боялся все эти каникулы, вед, что может быть прекраснее, чем проведённые секунды рядом с тобой? «Привет, как прошли твои каникулы, Тэхён-хён?» твой нежный голос заставляет вновь забиться моё вдребезги разбитое сердце после окончательного признания самому себе несколько минут назад, что мы лишь друзья и всегда таковыми останемся. Я люблю тебя, Чонгук, но ты никогда об этом не узнаешь.

(\__/)

꒰˶• ༝ •˶꒱