Обещание

мы разные, но небо у нас одно

— Люди мне неинтересны, Дима. Можно сказать, даже противны. Харитон мягко гладил по голове лежавшего у него на коленях Диму, и эта нежность в сочетании с грубыми словами вызывала ужасный диссонанс. — Так я для тебя кто-то вроде питомца? — устало спросил Дима, не открывая глаз. Он привык, что Харитон может походя и похвалить, и унизить, так что перестал обращать внимание на смысл его слов в их редкие моменты уединения, вместо этого пытаясь почувствовать скрытую за ними истину. Понять тонкую эмоцию, которую Харитон хотел спрятать от чуткого слуха Димы. — А ты хотел бы быть моим питомцем? — будто в шутку спросил Харитон, отвечая вопросом на вопрос. — Место главного любимца уже занято Мусей, но ты можешь побороться за должность вице-любимца. Пальцы Харитона коснулись седины на короткостриженых висках Димы, отмечая рваный переход от темного цвета к выбеленному. Глядя на друга, что мирно и безмятежно лежал на его коленях, Харитон думал о множестве самых разных вещей. О запланированных экспериментах на «Павлове», о завтрашнем собрании по поводу перспективной разработки, о новых игрушках для Муси, даже о случайном желании попробовать недавно привезенное в столовую «Челомея» мороженое (да, Харитон — ужасный сладкоежка). Но было среди всех этих мыслей место для других людей? А для Сеченова? — Если ты сделаешь за меня всю работу, я стану твоим питомцем, — вдруг согласился Дима тоже то ли в шутку, то ли серьезно. — Мяукать не буду, уж прости. И на твою кровать полезу без спроса. Харитон рассмеялся. Склонился ниже, целуя Диму в лоб, и в необъяснимом порыве привязанности потрепал его по макушке. Какое-то нежное, трудно понятное даже ему самому чувство грело его изнутри, и только Дима знал, как заставить Харитона его испытывать. Или, может, он делал всё неосознанно, на рефлексах? Прямо как кот, что неутомимо гнался за связкой порхающих перьев. — Боюсь, нам придется повременить с этим решением. Дадим себе немного времени, чтобы подумать, — с едва уловимым намеком произнес Харитон. Дима хмыкнул и снял его руку со своего лица. Он не был зол или обижен — скорее, наоборот, полон легкости и восторга. Чувство, которое прятал внутри себя Харитон, наконец-то полностью раскрылось перед ним. Он улыбнулся и поцеловал Харитона в ладонь, а затем снова закрыл глаза. — Тогда не мешай мне спать, пока думаешь, Тоша. Харитон послушно убрал руку и вздохнул. Ком, застывший внутри горла, не давал произнести ни слова, однако, к счастью, никаких других слов и не требовалось. Они оба знали, что рано или поздно обещание будет исполнено.