Часть 1
28 июня 2023 г., 00:28
— Антон Андреевич, у нас в этом месяце прирост на восемь клиентов, — щебечет Оксана — старшая бариста на точке в торговом центре «Бриз».
— Гостей, Оксан, гостей, не клиентов, — строго поправляет её Шастун, — клиенты сама знаешь, у кого.
— Да, простите, — девушка пристыженно улыбается и поправляет упавшую прядку волос за ухо, — в общем, мы вышли в плюс.
— Это я и по отчётности знаю, ты мне лучше про реальную обстановку расскажи, — Антон внимательно осматривает кофемашину, сиропы, ровным рядком стоящие на полке, и отмечает обилие стаканчиков разных размеров.
— А что именно Вас интересует? — Оксана вскидывает осторожный взгляд на руководителя, опасаясь, что где-то за этот месяц кто-то из её бариста в чём-то прокололся. Тогда ей не только прилетит, но и зарплату удержат, а хотелось бы, наоборот, премии.
— Например, курение, — Шастун резко разворачивается и устремляет суровый взгляд на работницу. Вообще, он не всегда был таким строгим, но пять лет работы в этом бизнесе и куча ошибок в подборе персонала вынудили кардинально измениться.
— Ой, — девушка немного бледнеет, явно понимая, о чём, а точнее — о ком идёт речь, — я проводила с Игорем беседу, Антон Андреевич, на этой неделе он уже не курил на работе, — Шастун делает медленный и глубокий вдох, внутренне поражаясь такому наглому оправданию, а его глаза становятся на пару оттенков темнее от злости.
— «На этой неделе», Оксаночка? — Он вскидывает бровь, издевательски уточняя, ту ли фразу произнесла бариста.
— Д-да, — Оксана ожидаемо тушуется, понимая, что не стоило даже пытаться — если директор тут, значит, пиздюли получат все, вне зависимости от пола, расы, национальности и остальных пунктов списка по равноправию, если таковой существует.
— Либо ты сегодня же готовишь документы на увольнение своего подопечного, либо завтра эти документы уже приготовлю я, но для тебя, — холодным и ровным тоном произносит Антон.
— Да, я поняла, простите, — девушка несколько раз кивает, не желая расставаться с этой полюбившейся должностью.
— Всё, работай, завтра жду бумаги на подпись, — напоследок бросает Шастун и, поправив галстук, уходит в глубь торгового центра.
Сегодняшний день у владельца и директора сети кофеен не задался ещё с утра. Мало того, что он проспал из-за мигрени и безбожно опаздывал на встречу директоров, так ещё и застрял в пробке на полчаса. В итоге пришлось извиняться перед конкурентами, что он ненавидит больше всего, ведь так старался зарекомендовать себя, как самого пунктуального и ответственного бизнесмена. Потом на этом собрании пришло смс от зама — Димы Позова — с подтверждением информации о том, что именно на этой точке и в этом ТЦ некий Игорь покуривает в своё удовольствие, нарушая один из главных пунктов договора. Вот и пришлось мчать не на афтепати, а сюда.
Шастун раздражён до невозможности. Неужели людям так сложно соблюдать правила? Делать то, что их просят и не делать того, что просят не делать. Ну ничего же сложного. Ан нет, каждую неделю тут или там происходят какие-то проблемы.
Антон матерится себе под нос от бурлящей злости внутри и замедляет шаг, понимая, что в этих мыслях даже не обращал внимания, куда идёт, и каким-то образом очутился в отделе диванов. По всему периметру растягиваются салоны спальной мебели разных фирм, и Шастун начинает оглядываться в поисках лифта, эскалатора или на крайний случай лестницы. Не находит ни того, ни другого, ни третьего.
Зато находит его.
В салоне напротив, возле которого Антон и вынырнул из глубин своего сознания, он видит Бога. Кто-то, конечно, может поспорить, мол, Бог выглядит совсем не так, но, давайте на чистоту, а кто его вообще видел, чтобы так утверждать? Любая вера допускает для каждого своё изображение божества, вот Антон и нашёл для себя.
Довольно высокий брюнет, лет тридцати на вид, с безупречным, идеально вылепленным лицом, с которым только в кино играть, а не диваны продавать, подтянутый, очевидно — спортивного телосложения с — также очевидно — подкачанными бёдрами и ягодицами. На нём просто идеально сидят чёрные джинсы в облипку и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, которая открывает вид на усыпанные маленькими чёрными искорками (родинками) крепкие, жилистые руки.
Шастун смотрит и не может поверить в то, что это реальный человек. За свой многолетний гейский опыт он ещё ни разу не встречал весь свой идеал в одном лице. Точнее — в одном теле. Ну и лице. В общем, вы поняли. Были парни с красивым телом, но так себе на вид, были, наоборот, прекрасны лицом, но с животиком, были экстравагантные, были довольно обычные, но вот такого, чтобы прекрасен вообще всем — ещё нет.
«Аполлон» напротив, до этого момента стоящий к нему полубоком, поворачивается в его сторону, заводит обе руки назад в замок, и уверенно направляется к нему.
Антон замирает, впервые не зная, как поступить. Во-первых, все упомянутые парни были подцеплены им в гей-клубах, чтобы не схлопотать по морде в обычных местах для гетеро-знакомств. Во-вторых, в связи с этим, у Антона никогда не было проблем с подкатами и соблазнением понравившегося парня — он отлично знает, как выглядит и какое впечатление производит на геев, и поэтому открыто этим пользуется, когда нужно. В-третьих, божество уже близко, а Антон всё ещё рассыпан внутри. Ну и в-четвёртых: «Какие охуенные глаза».
— Добрый день, могу Вам чем-то помочь? — Мужчина вежливо улыбается уголками губ и смотрит вопросительно, ожидая хоть какой-то реакции. Шастун незаметно сглатывает ком волнения и подбирается.
— Здравствуйте, смотря, что Вы можете предложить, — он отвечает с лёгкой ухмылкой, особо не надеясь на то, что Арсений (а именно так написано на его бейдже) считает в этой фразе флиртующие нотки.
— У нас огромный выбор диванов и кроватей любых видов и размеров, давайте я Вам покажу несколько вариантов, — мягким, как и положено консультантам, голосом произносит Арсений. Шастун же думает о том, как прекрасно он этим голосом может стонать его имя.
— На несколько у меня, к сожалению, нет времени, — он бросает взгляд на часы, отмечая, что до встречи с айтишниками в офисе остаётся всего час, и это с учётом пробок. К его сожалению дорожных, а не анальных.
— Хорошо, тогда какой размер предпочитаете? — Антон ошарашенно вскидывается, не успевая перестроить мозг с мыслей об анальных пробках до диванов, и натыкается на насмешливый взгляд. Видимо, не он первый так реагирует на этот вопрос. Чуть-чуть обидно. Для этого мужчины хочется стать первым хотя бы в чём-то.
— Два XL, — ухмыляется он в ответ, вроде бы назвав размер кровати, а вроде бы и презервативов, которые обычно покупает.
Арсений очень заметно давит в себе усмешку, оставаясь профессионалом.
— Есть две прекрасные двуспальные кровати, они очень популярны у молодых пар, пойдёмте, посмо́трите на них поближе, — он кивает в сторону салона, а затем зачем-то добавляет: — можно даже полежать.
Антон бы с безумной радостью полежал на такой постели и желательно вместе с ним. Но он, как уже опытный бизнесмен, прекрасно понимает, что Арсений абсолютно ни на что не намекает, а просто-напросто очень хорошо выполняет свою работу — вышел из зоны магазина, заметив клиента (тут точно не гости, он это тоже знает), завязал диалог, предложил помощь, не повёлся на шутку и продолжает гнуть свою линию, ненастойчиво, но ощутимо призывая зайти и посмотреть на товар. Просто прекрасная работа. Таких бы бариста побольше. Хотя будет очень странно, если за пять шагов до кофейного островка кому-то будут говорить: какой кофе предпочитаете?
— Вы безумно прекрасный человек, Арсений, но не сегодня, уж очень спешу, — искренне улыбнувшись, говорит Шастун, впервые не желая ехать в свой излюбленный офис, который он сам же и обустраивал. Всё, чего он сейчас желает — это мужчина напротив.
— Спасибо, — Арсений так же вежливо улыбается, даже не поведя бровью на комплимент, — очень жаль, тогда будем ждать Вас в любое удобное время. Мы работаем с 9:00 до 20:00, — а вот за эту информацию Антон мысленно его благодарит. Прекрасный повод поехать завтра после шести не на день рождения к бухгалтерше Ирине, а сюда, к прекрасному Арсению.
— Обязательно заеду, — кивает он, и консультант, довольно сухо пожелав «всего хорошего», возвращается к работе.
Шастун тоже возвращается к своей, а именно: идёт на парковку, параллельно думая о том, что этот Арсений точно натурал, и с ним придётся довольно сложно, но почему-то он готов рискнуть.
🛋🛋🛋
Откинувшись на спинку одного из продающихся диванов, Арсений набирает номер человека, с которым абсолютно всегда обсуждает сложных или интересных клиентов. — Дай угадаю: опять та бабулька с красной клюкой? — Попов искренне смеётся из-за того, что Матвиенко настолько его выучил, что если он звонит в рабочее время, то это может быть только по одной причине — люди. — Не, в этот раз вообще не близко, — успокоившись, фыркает он, всё ещё держа образ недавнего посетителя в голове, чтобы в деталях описать его другу. — Окей, тогда давай сам, хотя мог бы и до дома подождать — всего-то четыре часа осталось, — Арсений при переезде в Москву столкнулся не только с ворохом и одной проблемой по поиску работы и т.д., но и с очень кусающимися ценами на жильё, поэтому было принято решение снимать с Серёжей квартиру на двоих. Так и спать есть где, и жить веселее. Планировалось, правда, через пару лет разъехаться уже предположительно со своими семьями, но ни Матвиенко, ни он ещё не обзавелись даже стабильными отношениями, о каких тогда семьях может идти речь. — Я к вечеру уже забуду всё важное, — отмахивается он, — на этот раз мужчина, лет тридцати, судя по официальной одежде — какой-нибудь офисный клерк, — Попов в деталях вспоминает внешний вид клиента, который пять минут назад скрылся за поворотом. — Описываешь, как в ориентировке, — усмехается Сергей. — А как ещё? Не перебивай, — Арсений раздражённо хлопает рукой по полиэтилену на котором сидит, и продолжает, — так вот, высокий очень, выше меня, волосы светлые, кудрявые, на вид в целом симпатичный, но это насколько я могу оценивать мужскую красоту. — Уж ты-то можешь, — Попов слышит усмешку, идентифицирует в этом подкол и закатывает глаза. — Ладно Димка со своими гейскими подъёбами, но ты куда, Сергуль? Предаёшь меня, — качает он головой, не ожидая такой подставы от лучшего друга. За пятнадцать лет из своих тридцати пяти ему уже максимально надоело переубеждать Масленникова — бывшего одногруппника и их общего с Матвиенко друга — в том, что он никакого отношения к ЛГБТ-сообществу не имеет. А у того всегда одни аргументы: «Ты ж красивый? Красивый. Манерный? Ещё какой! Педантичный? То же самое. С женщинами не встречаешься? Нет. Вот и всё, значит, гей». А это, ну, нихуя не значит. Арсений из тех мужчин, кто считает уход за собой важной частью жизни — встречают по одёжке. Педантичность и перфекционизм — это, извините, свойство характера, такой вот он, что поделать. А вот с женщинами он вообще-то встречался, да, лет десять назад, но было же. Сейчас он руководствуется правилом «цени себя настолько, что пока не встретишь своего человека, не соглашайся на меньшее», то есть, лучше быть одному, чем с кем попало. Только все эти разговоры Масло (они так называют Диму среди своих) вообще не убеждают. Он обычно смотрит подозрительно, усмехается и бросает снисходительное «Да-да, Арсюх, посмотрим». На что он там собрался смотреть, Попова не интересует, он на его ответ только машет рукой, и они оба забывают об этой перепалке до следующей подобной ситуации. — Да я машинально, — оправдывается Серёжа, — давай дальше, я понял примерно, как он выглядит. — Ещё глаза у него прям зелёные, прикольно, не видел таких, — добавляет к описанию Арсений и слышит тихий смешок из динамика. Решает проигнорировать, — в общем, тип довольно забавный, но вот фразы его неоднозначные не забавные абсолютно. — Да ладно? Неужели, к тебе, наконец, начали подкатывать мужики? — Сразу же понимает Матвиенко, и Попов думает, что, возможно, на этот раз не стоило ему ни о чём рассказывать — приколов ведь потом вообще не оберёшься. Однако отступать уже поздно, да и не делиться интересными случаями он просто не может, поскольку постоянная работа с людьми требует возможности выливать последствия хоть кому-нибудь. — Да-да, вот тут гейские подъёбы как никогда уместны, Серёж, — смеётся он и почти дословно пересказывает ему короткий диалог с тем мужчиной. — А он прям не пытался скрыть свою натуру, — после рассказа говорит Сергей, — а ты что думаешь? Реально прям гей или просто охуел от тебя? Арсений задумывается. У него нет оснований так явно уличать незнакомого человека в нетрадиционной ориентации и уж тем более — в интересе к своей персоне. Но за все три года работы в этом салоне на него ещё ни разу так долго и неотрывно не смотрел мужик. И не обычным взглядом в раздумьях, а прям открытым и каким-то восхищённым, что ли. Он только со сцены такие взгляды видит и то, от девушек. Мужчины в театре обычно ревнуют. Так что, да, такое вот очевидное восхищение от мужского пола в свою сторону встречает впервые. — Не знаю, Серёг, вкупе с двусмысленными фразами как будто ответ напрашивается сам, — если честно, Арсений совсем не ожидал такого странного диалога между ними, думал, как обычно подойдёт, спросит, ему скажут: «Нет, я ничего не ищу, жду жену», и он вернётся обратно. Но тут и тень какого-то флирта, и конкретный намёк на размер, и комплимент — едва удалось удержать лицо от недоумения (хотя обычно для него, как для актёра, это вообще не проблема). — И что ты чувствуешь? — Если бы Арсений сейчас пил, он бы подавился водой от этого вопроса. Слава богу Матвиенко понимает его замешательство, — мне просто интересно, какая реакция может быть, когда геи не в теории, а прям в жизни к тебе подходят и катят яйца. — Серёж, ты как в школе, геи — такие же люди, это то же самое, если бы ко мне девушка подошла, тут не должно быть какой-то особой реакции, — терпеливо отвечает Попов, мысленно удивляясь убеждениям друга о представителях другой ориентации. — Да ты смеёшься! Если б ко мне такой подошёл, я бы прописал, не задумываясь, это ж, ну, нагло прям, — Арсений удивляется ещё больше. Казалось, что он знает Матвиенко уже на 100,1%. — Ты серьёзно сейчас? А то, что мы в двадцать первом веке и в Москве живём, а не в девятнадцатом и не в селе, тебя вообще не смущает? — Попов не понимает, почему, но в этом споре встаёт на сторону толерантности. Он и не думал, что в его окружении есть гомофобы. В настолько близком окружении. — Да я больше не про то, что это мерзко, а про сам факт наглых подкатов, когда тебе даже разрешения никто не давал и интереса не выражал, — Арсений облегчённо выдыхает. — Ну, в этом плане сложно судить, потому что никто и в гетеро-отношениях не спрашивает разрешений на подкаты. — Это да, но ты всё же про реакцию ответь. Одно дело в теории представлять что-то и шутить над этим и совсем другое, когда твой друган с этим реально сталкивается, — переводит тему Матвиенко, и Арсений вспоминает свои мысли и ощущения. Понимает, что ни разу не испытал отвращения или злости, скорее воспринял это всё с юмором — мало ли, мужик поспорил с кем, а их разговор вообще был записан. — Не знаю, Серёж, прикольно как-то было. Типа, знаешь, понимать, что ты не только девушкам можешь нравиться, но даже вот таким вот мужчинам. Забавно, — он усмехается, ещё раз вспомнив этот восхищённый взгляд, однако одёргивает себя, — но больше не хочется такого, я бы умер от неловкости, если бы он продолжил. — Бля, ну я чуть в шоке с ситуации, конечно, — смеётся Сергей, — надеюсь, это было его единственное посещение магазина, — Арсений молча кивает, думая, что вряд ли сможет профессионально держать лицо, если у этого клиента будет больше времени, чем сегодня. — Ладно, пойду доделывать дела, вечером ещё поговорим, — дождавшись от Серёжи «ага, давай», он отключается и возвращается за рабочий стол.🛋🛋🛋
Надежда, как говорится… Арсений впадает в лёгкую панику, видя, как в шесть часов вечера уже следующего дня границу между салоном и коридором переступает тот самый вчерашний мужчина. Он очень уверенно направляется к его столу, так что Попов решает выйти первым, чтобы сразу же увести диалог в рабочее пространство. — Добрый вечер, — дежурно-любезная улыбка, — рад Вас видеть снова, — немного лести, — интересующие Вас модели находятся слева, — жестикуляция и направление клиента к нужному товару. — Здравствуйте, Арсений, — мужчина отвечает своей улыбкой, но, в отличие от Попова, искренней, а его взгляд сегодня больше решительный, нежели восхищённый. Арсений надеется, что его решимость относится к кроватям, а не к нему. — Смотрите, этот вариант… — он ловко начинает выполнять свою обычную работу, надеясь, что всё вчерашнее ему просто привиделось. — Арсений, куда Вы так торопитесь? Сегодня у меня предостаточно времени, чтобы всецело посвятить его Вам, — или не привиделось. Попов довольно резко оборачивается на это заявление, прикладывая все усилия, чтобы не выпадать из роли консультанта (её он играет уже несколько лет, так что сложностей быть не должно). — Прошу прощения, наверное, запомнил, что с Вами нужно побыстрее, — с лёгкой улыбкой отвечает он и мысленно прикусывает себе язык. Вот почему в самые неподходящие моменты его мозг генерирует настолько скользкие формулировки? На губах клиента появляется ухмылка, и это, ой, какой плохой знак, — в таком случае, Вы можете, не торопясь, осмотреть представленные модели, — быстро добавляет Арсений, указывая на две кровати, о которых говорил ещё вчера и внутренне молясь, чтобы его первую реплику пропустили мимо. — Со мной можно как угодно, Арсений, — молитвы не оказываются услышанными. Попов сжимает зубы от настолько пошлого ответа и чувствует волну непонятных эмоций от звучания своего имени таким низким баритоном, — но перед этим неплохо было бы познакомиться, — добивает мужчина, и Арсению сто́ит больших усилий оставить вежливое выражение лица. Но вот его яростный взгляд, он уверен, говорит красноречивее слов. — Как только совершите первое приобретение у нас, то невольно познакомимся, потому что мне будет нужен Ваш паспорт, — сдержавшись, усмехается он, открыто намекая на то, что выручка и сделки для него важнее грязных разговоров. — Обязательно совершу, Арсений, и даже не одно, — клиент усмехается в ответ и даже не смотря, куда показывает, переводит указательный палец на диван слева от себя, — беру, — говорит чётко и надменно, глядя с вызовом Арсению прямо в глаза. Попов на долю секунды теряется (потому как никогда раньше не имел дел с подобными персонажами), но тут же собирается. — Отлично, присаживайтесь за стол, я подготовлю документы, — хмыкает он и направляется к столу с компьютером, чтобы распечатать все необходимые накладные на эту модель. Мужчина послушно садится напротив и смотрит. Очень пристально и бесконечно долго смотрит. Арсений, любящий внимание, сначала никак на это не реагирует, спокойно орудуя с техникой, чтобы не ошибиться, но через какое-то время даже ему становится неуютно от такого буквально раздевающего взгляда. — Можно Ваш паспорт? — Говорит он и уже морально готовится к следующей двусмысленной отбивке. — Конечно, обязательно обратите внимание на фамилию, она Вам очень подойдёт, Арсений, — мужчина всё с той же самодовольной ухмылкой достаёт из внутреннего кармана пиджака свой документ и протягивает Попову. Тот игнорирует очередной подкат и берётся за обложку паспорта, однако его рука тут же перекрывается чужой. Маска профессионального похуизма начинает трескаться. — Такими темпами мы и к девяти ночи не закончим, — цедит он сквозь зубы, всё ещё пытаясь не поддаваться на провокации. Мужчина же несильно тянет его на себя. — Не пытайтесь делать вид, что не понимаете ничего, Арсений, — тихо говорит он, всматриваясь прямо в душу. Попов внутренне закипает и выдёргивает руку вместе с его паспортом. — Здесь с двух сторон камеры, — он делает паузу, чтобы прочитать его ФИО, — Шастун Антон Андреевич, так что я бы Вам не советовал распускать руки, — Арсений произносит это довольно спокойно и, переключившись на компьютер, вбивает все необходимые данные. Нажав на печать, поправляет бумагу в принтере и, нехотя возвращает взгляд на клиента. Тот сидит со сложным лицом, будто не ожидал отрицательной реакции. Наивный какой-то в самом деле. — Простите, Арсений, не подумал, — на немой вопрос, отвечает он, а Попову смешно становится — не подумал о чём? О камерах? О том, что нарушать физические границы — табу? О том, что не каждый мужик, к которому он подкатит, ему даст? — Вы хотя бы посмотрите на то, что приобретаете, — переводит он тему, кивая на зелёный диван позади Антона. — Мне без разницы, — отрезает тот, удивляя этим ещё сильнее. Арсений много разных клиентов видел, конечно, но такого, чтобы вот так легко разбрасывался деньгами — впервые. — Хорошо, вот, пожалуйста, ознакомьтесь, подпишите, — он кладёт перед ним несколько листов с информацией и договор купли-продажи. Шастун быстро подписывает всё, что нужно, даже не читая предмет договора, и задерживается на чековом листе. — Всё готово, Попов Арсений Сергеевич, — вновь ухмыляясь, читает он с графы «консультант». — Отлично, Антон Андреевич, — отбивает ухмылку тот, придвигая к нему терминал, — можете оплачивать, — смотря за тем, как этот Шастун вальяжно достаёт из портмоне золотую карту и прикладывает её к призывно горящему экранчику, Арсений понимает, что это самая странная ситуация не только в этой работе, но и в его жизни в целом. Какой-то мужик покупает у него диван ради того, чтобы узнать его данные. Сюр, не иначе. — Когда доставят? — После ввода ПИН-кода уточняет Антон, на что Попов хмыкает — читать надо было. — У Вас в договоре всё прописано, доставку ожидайте завтра днём по адресу, который указали, — всё же вежливо отвечает он, уже не чувствуя той минутной злости за нарушение личного пространства. Всё-таки мужик отдал за это 50 000 рублей как-никак, — ещё какие-то вопросы? — Он снова дежурно улыбается, отрешённо думая о том, что даже в такой нелепой ситуации провёл продажу — гениально. — Да, Ваш номер телефона, — ну, кто бы сомневался. Неожиданно? Нет, ожидаемо. От этого легче? Нет, нисколько. — Предпочитаю оставаться с покупателями в плоскости формальных отношений, — спокойно отвечает Арсений, борясь с желанием просто послать этого Антона куда подальше. — Понимаю, но я могу предложить вам более горизонтальную плоскость, — опять эта усмешка и этот пошляцкий тон. Попов взрывается. Он, блять, не клубная проститутка, чтобы так к нему относились. — Уважаемый, Антон Андреевич, — он вздыхает и поднимает на него свой самый злой взгляд, — если бы в этом салоне отсутствовало видеонаблюдение, мой кулак уже полчаса назад встретился бы с вашим лицом. Свои подкаты оставьте для шлюх в барах. Как консультант этого магазина, я признателен Вам за столь дорогостоящее приобретение, но как Арсений Попов, последний раз предупреждаю словами, Вам понятно? Шастун на его монолог улыбается и даже не выглядит удивлённым. Как будто только и ждал, когда тому надоест игнорировать очевидное. — Вы производите впечатление очень воспитанного человека, Арсений, не поверю, что Вы сможете поднять на кого-то руку, — усмехается он и поднимается с места. Попов встаёт следом. — Вот и не советую проверять, — зеркалит он улыбку, — всего доброго, Антон Андреевич. Я бы мог попросить Вас больше не приходить, но, как с клиентом, с Вами приятно иметь дело, поэтому ждём Вас снова. — Уверяю, скоро Вам станет приятно во всех смыслах, — уже откровенно смеётся Антон, и это первая фраза, с которой Арсения не триггерит, а улыбает. Всё-таки этот Антон больше забавный, чем мерзкий. Не любой человек сможет так двусмысленно подбирать ответы на каждую его реплику, — до встречи, Арсений, — продолжая мягко улыбаться, произносит Шастун и покидает салон. Попов падает на стул позади себя с ощущением, что побывал на минном поле, а не просто провёл очередного покупателя. Так сложно не было ещё никогда.🛋🛋🛋
— Серёж, ну реально, это не смешно настолько, — Арсений в десятый раз за полчаса пытается призвать друга к здравому смыслу, но тот по-прежнему угорает с его пересказа сегодняшних событий. — Ты даже не представляешь, насколько это смешно, — утирая невидимые слёзы, отвечает тот и валится на диван в гостиной рядом с Поповым, — я, пиздец, как жалею сейчас, что Масло нет рядом, он бы разъебался ещё сильнее. — А я, пиздец, как рад, что его тут нет, — чернее тучи фырчит Арсений, бездумно переключая на телевизоре канал за каналом. — Да ладно тебе, Арс, — наконец, Матвиенко успокаивается, — смешно же, что мы чисто в шутку тебя геем окрестили, а какой-то левый хрен решил, что ты реально по мужикам, просто посмотрев на тебя, — Попов раздражённо вздыхает и отвешивает другу подзатыльник. — Это, блять, ни разу не смешно, Серёг, — уже действительно серьёзно произносит он, забираясь на диван с ногами, — если ты не заметил, я готов взорваться от всего этого пиздеца. — Да вижу-вижу, чё драться-то сразу, — Матвиенко потирает затылок, недовольно косясь на друга. — Что, если он и завтра придёт? Или каждый день будет наведываться и кидаться своей пошлятиной? — По дороге домой, Арсений отрефлексировал всё сегодняшнее взаимодействие с этим Антоном Андреевичем и пришёл к выводу, что у него очко чуть-чуть поджимается от перспективы стать объектом симпатии для мужика. Шутки шутками, но когда человек настроен серьёзно, то становится не до смеха — никто не знает, на что тот готов пойти ради цели. — Да чё ты кипишишь, Арс? — Сергей расслабленно откидывается на спинку, а Попов закатывает глаза — конечно, ему-то что? Не он стал жертвой гейских подкатов, — даже если придёт, что с того? Ты не мужик, что ли? Скажешь ему откровенно, что тебя его хуй не интересует и чтобы он твоим не интересовался тоже, и он отвалит. — Резонно, только он достаточно серьёзно настроен, — протестует Арсений. — Как настроился, так и расстроится, забей, — Попов видит в этом логику хотя бы потому, что сейчас не девяностые, и люди стали поосознаннее. К тому же, этот Шастун выглядит довольно умным, так что вряд ли будет настаивать на чём-то после отказа. — Кстати, он может и не прийти ни завтра, ни потом, мало ли, поприкалывался и всё. — Действительно, — соглашается Арсений, чувствуя, как нервное напряжение, наконец, отпускает. — Завтра я уже выхожу, — Серёже в этом плане повезло немного больше: у него график 2/2, а не 5/2, как у Попова, — так что начистим ему хлебальник в случае чего, а щас давай уже фильм смотреть, заебал, — он отбирает пульт и переключает на медиа. Арсений решает перестать думать об этом странном Антоне хотя бы на ближайшие два часа.🛋🛋🛋
Половину следующего рабочего дня Арсений проводит на нервах. Каждое движение в проходе между салонами пугает его, каждый более-менее высокий парень заставляет напрячься, а он сам постоянно косится в сторону входа. Однако до часу дня, кроме других клиентов, никто не появляется. Он не расслабляется, поскольку Антон Шастун до этого приходил вечером, а не днём, но почему-то именно сегодня предчувствие кричало ждать чего-то до обеда. Собираясь пойти поесть в своё любимое кафе рядом с торговым центром (внутри, конечно, есть фудкорт, но он не переносит фастфуд), Попов видит, как к нему направляется какая-то девушка со стаканчиком кофе в руках и пакетом из ресторана. Он поправляет пальто, делая вид, что это он просто замёрз, а не уходит. — Добрый день, могу чем-то помочь? — Спрашивает сразу же, как только блондинка подходит к его столу. Арсению в глаза бросается бейджик на её блузке — Оксана. — Здравствуйте, — она зачем-то тоже смотрит на его бейдж, и радостно улыбается, будто боялась застать здесь кого-то другого. Попов мысленно напрягается, — нет-нет, это Вам, — она ставит на стол пакет из доставки одного из самых известных московских ресторанов и кофе фирмы «sunSHine» с первого этажа. Арсений иногда берёт его там, когда адски не высыпается — их двойной американо отлично бодрит. — Мне, конечно, безумно приятно получить такой презент от прекрасной девушки, но было бы гораздо лучше, если бы это я оказал Вам знак внимания, — он флиртующе улыбается, отмечая, что Оксана действительно довольно милая и если бы встретилась ему где-то на улице, то он даже познакомился бы. Девушка же на этот флирт только дёргает уголками пухлых губ в снисходительной улыбке и, подняв правую руку, указывает на обручальное кольцо. Что ж, не судьба, — понял, красота уже занята, — он доброжелательно улыбается, абсолютно искренне сделав комплимент теперь без всяких намёков — ему чужого не нать. — Меня просто попросили передать Вам это, — возвращаясь к предмету своего прихода, говорит Оксана и указывает на еду, — приятного аппетита и хорошего дня, — профессионально желает она и убегает так же быстро, как пришла. Арсений стягивает пальто и вешает его обратно в шкаф для персонала. В конце концов, он не так уж и хотел выходить на улицу в +3. Усевшись за стол, он ещё пару минут гипнотизирует взглядом пакет, думая, нужно ли его открывать или выбросить, не глядя, вдруг его кто-то решил отравить. В голову, как назло, лезет только одно предположение, от кого это могли передать. Любопытство всё же берёт над ним верх, и он раскрывает крафтовый пакет. На дне аккуратно сложены несколько контейнеров с едой, упаковка приборов и лежит записка. Кто бы сомневался. Первым делом Попов достаёт её. Примите эту вкуснейшую еду в знак извинений за нарушение Ваших физических личных границ, Арсений. В моих мыслях не было как-то Вам навредить или что-то этим показать. Искренне прошу прощения за то, что поддался соблазну подержать Вас немного за руку. P.s. к сожалению, пока не имею понятия, какой кофе Вы предпочитаете, поэтому буду экспериментировать столько, сколько потребуется, если не скажете мне об этом лично ;)Антон Ш.
Арсений, буквально, чувствует, как загораются его щёки от смеси чувств из стыда и злости. Это что вообще такое? Новый уровень? Они знакомы только третий день, а он ему уже обед передаёт? Невыносимо. — Какой ты наглый, Антон Ш., — с усмешкой говорит Попов и, сложив записку, убирает в карман джинсов, чтобы сейчас же показать это безобразие Серёже. Взяв пакет и кофе, он направляется в салон напротив — правилами не запрещено пересекаться с другими работниками и обедать вместе, чем они с Матвиенко очень часто пользуются, когда их смены совпадают.
