Не оставайся в Кеттердаме

Каз

Выходя из ванной, Каз был полон решительности сделать отчаянный шаг и выполнить нечто маловероятное: добраться до Клепки и вернуть себе каплю былой власти. Он знал, что в любой игре наступает момент, когда ты берешь либо все, либо ничего. Стремишься поменять меньшее на большее. В голове снова всплыл образ Инеж. Он боялся думать о том, что произошло между ними накануне. Боялся, но противоречиво надеялся, что это был не последний раз. Ему не хотелось мириться с мыслью, что она - его слабость. Однажды он совершил ошибку, по неосторожности, подвергнув девушку большой опасности, но в этот раз этого не допустит. Путь от отеля «Гельдреннер» до Бочки Каз намеревался преодолеть менее, чем за час. На большее у него времени не было. Ковыляя и прыгая по крышам Гронштрата, он часто останавливался, чтобы оглядеться и перевести дух. Нога беспощадно ныла, Каз ее игнорировал. Окно чердака дома, с помощью которого он хотел сократить дорогу, оказалось заколочено досками. Возвращаться назад было некогда, поэтому, набрав побольше воздуха в легкие, он схватился за край крыши и подтянул себя. Нога предательски дернулась, мешая аккуратно совершить подъем. В данный момент он мог только позавидовать ловкости Инеж. Инеж… Что она сейчас делает? Исполняет его просьбу покинуть город, бросив позади все, что связывает ее с этим падшим местом? Часть разума могла только надеяться на это. Мысли о том, что все станет прежним после ее исчезновения из его жизни, не давали сосредоточиться на планах томительными вечерами в ожидании следующего дня. Другая половина сознания не хотела препятствовать желанию удержать Призрака. Он приложил все усилия, чтобы выкинуть эту идею из головы и сосредоточиться на следующей крыше. Вскоре в поле зрения появилась задняя сторона Клепки – косая, узкая, черная от сажи. Глазами Каз нашел окно своего кабинета. Как бы иронично не выходило, но ему приходилось тайком проникать в место, которое он считал домом. Вор стремится пройти незамеченным в свое же убежище. Джеспер бы сделал из этого хороший анекдот для приятелей из Клуба Воронов. Залезть внутрь здания, не привлекая лишнего внимания, окажется непростой задачей, но это именно то, на что пойдет Грязные руки, чтобы заполучить желаемое. Покрепче сжав трость в руке, Каз приготовился к спуску. Продумывать план было нечего, ведь путь был один – аккуратно пройти по краю крыши и, прыгнув с одной на другую, опуститься к окну. Последний раз оглянувшись вокруг себя и не приметив ничего необычного, он приступил к задуманному. Четкое движение за движением под внутренний счет. Неловко контролируя свои шаги, ему наконец удалось добраться до окна. Взломать замок не составило труда, но окно заело и не хотело открываться. Иногда все-таки сила полезнее хитрости: хлипкие деревянные ставни распахнулись под ударом кулака по раме. Оказавшись внутри, Казу наконец удалось вернуть с помощью трости твердость под ногами. Это приятное ощущение ровного пола снова придало уверенности. Крыши позади, он не упадет. Невольно Каз подумал, что именно с этого места обычно видела кабинет Инеж, пока кормила на подоконнике черных и жадных воронов. Он оглядел помещение. Все тот же заваленный кучей документации и заляпанный чернилами стол. За ним перевернутое кресло, которое ему с трудом удалось разглядеть. Сзади, плотно прижатый к стене шкаф с картами, бухгалтерскими счетами и, от мала до велика, личными делами всех тех, кого можно использовать в своих целях. Это место, где он позволял себе снимать перчатки. Не теряя времени, Каз прошел в свою тесную комнатушку. В ней мало, что изменилось. Та же узкая кровать возле стены, небрежно застеленная старым шерстяным покрывалом. Вся пыльная, словно хозяин никогда на ней не спал. По некоторой части, это было правдой. Дубовый высокий шкаф с другой стороны. Распахнув дверцы, он взял себе новое пальто. Отряхнул его от прилипших пылинок и накинул на плечи, приглаживая воротник. Затем проследовал к разбитому зеркалу. Инеж часто спрашивала, почему бы ему не заменить его новым и целым, а он каждый раз отшучивался. Это покрытое трещинами зеркало уже приросло к этой каморке, стало единым с ней, сделало то, что не смог он, потому что комната с кроватью существовала лишь для напоминания о том, что хотя бы иногда необходимо спать. Мысль о единстве Каза Бреккера с чем-либо вообще звучало неестественно. Как смог он пригладил свои давно не стриженные волосы. Внутренняя сила росла, но Каз умело ее сдерживал и терпеливо ждал подходящего момента. Он наконец прислушался. Снизу кипела жизнь: какофония из криков, безвкусных вульгарных песен и пьяного смеха, хлопают двери и звенят бокалы, но в коридоре на этаже, кажется, никого нет. Каз прошел к выходу из кабинета и дернул ручку. За дверью действительно было пусто. Проскользнув мимо соседних дверей, одна из которых еще недавно принадлежала комнате Инеж, он аккуратно выглянул из-из угла на лестницу. На деревянных скрипучих ступеньках восседала пара Отбросов, неловко передавая друг другу бутылку виски и хлебая алкоголь прямо из горла. Сколько бы его Призрак не молилась, Казу приходилось вверять себя только в собственные руки. На подкорке сознания подкрадывался липкий страх, но Каз давно научился его загонять дальше рамок своего разума. Парень снова сосредоточил внимание на людях снизу. Никому не было дела до верхних этажей – все движение происходило в главном зале. Во входную дверь ввалилась группа дебоширов и устроила столпотворение, каркая друг на друга, как стая портовых чаек. У них были топорища, усеянные ржавыми гвоздями, дубинки, ножи и пушки, а некоторые даже нарисовали черные крылья воронов на своих одичалых глазах. Каз заприметил за их спинами группку младших послушников, воспитанием которых занимался лично он сам. Они стояли отстраненно, кидая на веселящуюся в пьяном угаре толпу неодобрительные взгляды. Аника, Редер, Киг и Пим - ребята, про которых говорят «надежда умирает последней». В голове Каза уже сложился примерный план дальнейших действий, но тут из кабинета вышел мнимый главарь Отбросов – Пер Хаскель. Как всегда, в безвкусно пестром костюме, в это раз с алым вышитым серебром жилетом и твидовыми брюками. За рукоплескавшей толпой Каз не сразу разглядел в правой руке босса трость с карикатурным набалдашником в виде головы ворона. Неаккуратно вылепленная из чего-то похожего на папье-маше, она была несколько крупнее оригинала. «Жалкая попытка, как раз в твоем стиле, старик. Такими замашками ты сможешь обидеть только ребенка в теле взрослого человека» – подумал Каз, игнорируя растущее в груди желание порешать со всеми сиюминутно – «Сценическая пустышка из театра». Он покрепче перехватил родную трость, ярость в груди начала перетекать через край. – Думаешь, сегодня мы его схватим, старик? – спросил один из шайки Отбросов, постукивая суровой на вид дубинкой по жилистой ноге. Хаскель поднял трость как скипетр, ухмыляясь кривыми зубами. – Если кто и получит эту награду, то это мои парни! Разве не так? Толпа одобрительно загалдела. – Старик – получилось резче, чем ему хотелось, но цель была достигнута: болтовня затихла, все начали поднимать головы. Выражение удивления на лице Хаскеля было почти комичным. Затем он рассмеялся. – Сукин ты сын, Бреккер! Ты, должно быть, самый безумный ублюдок, которого я когда-либо встречал. Каз расправил плечи, контролируя пульсирующую от напряжения боль в ноге. – Приму это как комплимент. – Не стоило тебе сюда приходить – если только, конечно, не хочешь сдаться как умный парень, которым ты и являешься. – Я почти добыл твои деньги. Лицо Пера Хаскеля поплыло от ярости. – Мелкий невежественный скив! – взревел он, делая несколько широких шагов вперед. – Впорхнул сюда, как какой-то купец в свое поместье! – Ты всегда вел себя так, будто лучше нас, Бреккер, – подхватил Сигер, а некоторые Отбросы согласно закивали. Пер Хаскель удовлетворительно похлопал в ладоши. Возможно, это было действительно так. Он всегда держал других на расстоянии вытянутой руки. Его понятие дружбы разнилось с общепринятым значением. Им хотелось товарищества, но он соглашался играть в их игру только по своим правилам, где в первенстве стояла выгода. Он не мог назвать друзьями, даже своих воронов. Он знал, что однажды это станет помехой, но принял решение не беспокоится об этом, пока остается жестоким лейтенантом. Может, пришедшая расплата была неизбежной. После их триумфа в Ледовом Дворе Каз был уверен, что станет королем Бочки. Но этого не произошло – ему снова пришлось опуститься на дно. Каз принял это с достоинством и решил встретиться с последствиями лицом к лицу. – Здесь друзей не ищи! – крикнул еще кто-то Аника и остальные, кто стоял у стены, ощетинились. Пим покачал лохматой головой и скрестил руки. Каз обвел зал твердым взглядом и едва заметно пожал плечом. Он намеревался быть с ними честным. – Я пришел не за друзьями. И не за жалкими попрошайками, трусами и неудачниками, которые считают, что Бочка им что-то должна, раз им удалось выжить. Я пришел за убийцами. Суровыми ребятами. Изголодавшимися. Такими людьми, как я. Это моя банда, – сказал Каз, глядя на них сверху и постукивая тростью по половицам, — и мне надоело исполнять чужие приказы. – Вперед, мальчики, хватайте свою награду! – закричал Хаскель. Тихо стало лишь на мгновенье, затем открылись шлюзы. Первыми к лестнице нетерпеливо дернулись главные вышибалы Клуба Воронов. Опьяненные после пары бутылок виски они двигались медлительно и неуклюже, и уже на третьем пролете выбились из сил. Каз принял стойку и двумя ударами трости избавился от одного из громил, ломая тому запястья. Раздался неприятный хруст. Мимо второго Каз удачно проскользнул, вклиниваясь между телом громилы и перилами. Еще один удар в мягкое место ноги и тот уже с глухим звуком рухнул, не поднимаясь. Спеша уйти дальше, Бреккер наткнулся на головореза по прозвищу Чайник. Тот резким взмахом биты попал прямо по плечу парня, сбивая его в бок. Каз, с темнеющим от боли взором, перенес тяжесть тела на здоровую ногу и выкинул руку с тростью вперед, ударяя врага набалдашником прямо в челюсть. Чайник распахнул рот, оттуда полетели зубы. От смрадного дыхания желудок Каза свело. Снизу уже подбиралась подмога. Еще пара знакомых лиц. Каз хотел сменить позицию, вернувшись на несколько ступеней вверх, но не успел этого сделать. Кто-то схватил его за больную ногу и потащил вниз. Парень потерял равновесие, что спасло его в этот момент. В глаза полетели щепки: чья-то тяжелая цепь прилетела в паре сантиметров от его головы, разрушая деревянные перила. Глаза Каза распахнулись и, успев среагировать, он схватил цепь и потянул ее на себя. Вышибала по инерции подался вперед и в этот момент, не теряя времени, Каз опрокинул его через лестницу. Толпа быстро отступила, когда тот рухнул на пол у входа. Парню, будучи измотанным, не удалось справиться с последующим ударом. Но у него, словно у фокусника, получилось выскользнуть из пальто. Краем глаза Казу показалось, что кто-то следит за ним с потолочных балок, но времени посмотреть у него не появилось. Кто-то яростно замахнулся перед ним шипованным топорищем. Каз сработал по четко выученной схеме: присесть, опереться на здоровую ногу и ударить тростью по нужному месту. Удар пришелся по скуле, превращая лицо головореза в кровавое месиво. Каз ухитрился выхватить два гвоздя из грозного орудия. Этот маневр дорого обошелся. Парень не успел одернуть правую руку, и по ней прошелся кастет. Трость Каза с грохотом упала и покатилась по лестнице. Один из Отбросов, длинный и тонкий, быстро взобрался по ступенькам, схватил трость и кинул ее Перу Хаскелю под одобрительные выкрики прихлебателей. Каз из последних сил вцепился руками в перила, подпрыгнул и пнул ногами владельца кастета в область солнечного сплетения, после чего тот закувыркался по лестнице. Драка затянулась, силы покидали Каза и его волновало ощущение опасности откуда-то сверху. Мысли спутались в кучу, не давая сосредоточиться на конкретном. Перед глазами плыло. Он лишился трости и не придумал ничего лучше, чем развести в стороны руки, чтобы предугадать действия соперника. Уже через секунду его прижали к стене, осыпая лицо и грудь жесткими ударами. Сознание стало ускользать, боль перешла на второй план. Удар по голове вернул его на землю, но левым глазом он уже почти не видел. Чудесным образом ему удалось вырваться и увернуться от чей-то руки. Но тут же по спине прилетела дубинка, и Каз сложился пополам, сплевывая густую кровь. Он, покачнувшись, упал на лестницу. Толпа победоносно взревела. Все потухло. Каз уже не понимал, что происходит. Его стащили грубо вниз, пинали ботинками и топтались по телу. Огоньки сознания быстро затухали. В мыслях пронеслись образы приятелей. Черт бы с ними, но они так в него верили. Он думал об Инеж, о ее мечте бороздить по морям, о ее не заживших все еще ранах, о ее святости и преданности своим друзьям, о просьбе извиниться перед ней, о несказанных ей словах. Слишком откровенное, чтобы думать об этом так открыто, но разве, находясь при смерти, нельзя позволить себе такую роскошь? Умирая, мысли о ней — это единственное, чего он заслужил. Но ему бы хотелось еще раз увидеть ее улыбку. Он вдруг понял, что пошел сюда только, потому что был уверен, что она последует за ним даже в пекло ада. И он предпринял еще одну попытку найти своего Призрака. Превозмогая над болью, он в последний раз открыл глаза, стараясь увидеть хоть что-то через мыльную дымку. Каз поймал взгляд карих глаз под потолком. Он не верил в сверхъестественное, но в этот момент готов был отказаться от своих предубеждений и поверить в существование Призрака. Инеж, притаившись словно кошка, готовящаяся к прыжку за добычей, следила за ним из тени балок. Грязные руки умел ее находить не только, когда ему требовались ее навыки. В нем вновь стали зарождаться силы. Он видел, что еще чуть-чуть и она кинется его спасать, но нет, так нельзя. Каз вложил весь смысл в широко распахнутые глаза и едва покачал головой. Он должен, он сам. Парень попытался подняться. Его пихнули обратно. Кто-то начал громко кричать, прося остановиться. Но Каз уже увидел ногу, занесенную над его лицом. Гора мышц, которое называлось человеком, опустило ногу… и издало пронзительный, булькающий визг. Каз держал его за ботинок, а нога парня вывернулась под отвратительным углом. Все вокруг задвигались, освобождая пространство пострадавшему. Каз наконец-то снова был на ногах. Никто не осмеливался кинуться на него вновь, в глазах некоторых застыл неподдельный ужас: перед ними возродился демон. – Советую приобрести трость, – сухо произнес Каз, размазывая ладонью по лицу кровь, уже готовясь нанести следующий ответный удар. Сила снова кипела в венах. Другой рукой он нащупал гвозди. Парень незаметно дернулся, когда здоровяк Майло бросился на него с ножом. На фоне послышался предупреждающий окрик Хоскеля, но было уже поздно. Каз перекатился в сторону, когда нож грубо воткнулся в половицы. Не думая, Бреккер вонзил кривые железяки в шею головореза. Что было дальше он не помнил. Кто-то снова кинулся вверх по лестнице, он снова увернулся и перекинул неприятеля через поручни. Другого Каз схватил за волосы и с глухим звуком впечатал его голову в стену. Он выпрямился и поправил перчатки на руках, устремляя взгляд прямо на старика. Грязные руки, мерзкая тварь, выращенная улицами Бочки, оказалась не убиваемой. Каз пришел в себя в момент, когда понял, что его губы растянулись в кривой улыбке. Во рту по-прежнему ощущался металлический привкус крови, но зубы на удивление оказались целы. Поправляя плечи и разминая шею, он как бы случайно глянул на Инеж, зная, что этот жест никто не заметит. Все взоры были сосредоточены на нем. – Кто следующий? – спросил он, словно у него была назначена встреча где-то еще. – Кто рискнет? – язык развязался сам по себе, нужные слова рождались в голове сами собой. – Вот что я делаю весь день напролет. Я сражаюсь. Когда вы в последний раз видели, чтобы Пер Хаскель принимал участие в драке? Руководил работой? Черт, когда в последний раз он вылезал из кровати до полудня? – Думаешь, мы тебе поаплодируем, потому что ты умеешь держать удар? – процедил старик. – Это не отменяет проблем, которые ты нам устроил. Накликал городские власти на Бочку, похитил сына купца… – Я уже говорил, что не имею к этому отношения, – ровно ответил Каз. – А Пекка Роллинс говорит иное. – Рад слышать, что ты веришь слову Грошового Льва больше, чем одному из своих людей. Реакция было ожидаемой. По толпе внизу прошел тревожный ропот негодования. Банда была семьей, эта связь – сильнее. – Ты достаточно безумен, чтобы перейти дорогу торговцу, Бреккер. – Безумен, – не стал отрицать Каз. – Но не достаточно глуп. Эти разговоры сеяли в толпе Отбросов сомнение в силе их босса. Многие из них может и были не далеки умом, но знали, как выбирать лидера. Они и не думали, что аристократу вроде Ван Эка придет в голову создавать ложные обвинения в сторону канальной крысы, будто та действительно осмелится посягнуть на жизнь его родного сына. – Тебя видели на Гудмедбридже с женой торговца, – настаивал Пер Хаскель. – Женой, а не сыном. Его жена, которая сейчас находится в безопасности дома, рядом со своим лживым муженьком, вяжет пинетки и разговаривает с птицами. Задумайся хоть на минуту, Хаскель. Какой толк мне от выродка торговца? – Каз начинал натягивать эту нить разговора на себя. Старик становился беспокойным. – Подкуп или выкуп… – Я пошел против Ван Эка, потому что он пошел против меня, и теперь он использует городских прихвостней, Пекку Роллинса и всех вас, чтобы сравнять счет. Все просто. – Я не просил этих неприятностей, парень. Не просил и не хотел их. В голове Каза роились мысли: «Какого черта, Хаскель, ты продолжаешь оправдываться, прими уже повинную. Сухим из воды тебе, жалкому снобу, не вылезти». – Ты хотел все другое, что я приносил к твоим ногам, Хаскель. Ты бы до сих наживался на дешевом мошенничестве и пил разбавленный виски, если бы не я. Эти стены обрушились бы прямо на твою голову. Ты брал каждую монету, —«и даже не удосуживался хотя бы раз самостоятельно изучить бухгалтерские счета» – присваивал себе все успехи, которые я тебе преподносил. Пожирал прибыль от Пятой гавани и «Клуба Воронов», будто заслужил ее, отправлял меня на разборки и на грязную работу за себя. – «все время думая, что разборки можно решить по старой дружбе и вместе уйти потом в кабак на нейтральной территории». Его взгляд медленно прошелся по Отбросам, собравшимся внизу. – Все вы оставались в выигрыше. Получали свое вознаграждение. Но при первой же возможности готовы подлизаться к Пекке Роллинсу, ради удовольствия надеть на меня петлю. – И снова недовольный шорох в толпе. – Но я не сержусь. Ситуация была под контролем. Каз почти физически ощущал удачу на кончиках своих пальцев. Его Отбросы были уверены в нем еще с самого начало, но публике требовалось шоу, им нужна была жертва, ведь в Бочке приходилось за все платить. Пер Хаскель был рад поприветствовать всех и каждого – небольшое развлечение, драматический конец Каза Бреккера, «Уничтожение Грязных Рук». Ему удалось его унизить, сбросить вниз с невидимого обрыва. Но поднявшись однажды, маленький бес, восстал снова. Это не дешевая комедия. Это кровавый обряд, и Пер Хаскель позволил банде собраться, так и не поняв, что настоящее представление еще впереди. – Я не сержусь, – повторил Каз – Не на это. Но знаете, что меня разозлило? Что действительно вывело меня из себя? Что вороны теперь выполняют приказы Грошовых Львов. Что вы маршировали за Пеккой Роллинсом, словно это повод для гордости. Одна из самых смертоносных банд в Бочке прогнулась, как кучка новичков. – У Роллинса есть власть, парень, – отозвался Пер Хаскель. – Ресурсы. Будешь читать мне лекции, когда поживешь с мое. Моя задача – защищать эту банду, и я это сделал. Я уберег их от твоего безрассудства. – Думаешь, ты в безопасности, потому что перекатился на спинку для Пекки Роллинса? Думаешь, он с радостью будет соблюдать перемирие? Что он не жаждет получить то, что у тебя есть? Разве это похоже на Пекку Роллинса? – Черта с два, – фыркнула Аника. – Кого вы хотите увидеть перед этой дверью, когда лев проголодается? Ворона? Или никому не нужного петуха, который громко кукарекает и хорохорится, а затем идет на сговор с Грошовым Львом и каким-то грязным купцом против одного из своих? Пространство вокруг Хаскеля начало рядеть. Члены Отбросов стремительно теряли к нему свое доверие. Некоторые косились на него, на перо в шляпе, на трости в руках – трость Каза, которой он орудовал с такой кровавой точностью, и фальшивую трость с вороном, приобретенную Хаскелем, чтобы поиздеваться над ним. – В Бочке никто не торгует безопасностью, – сказал еще громче Каз, обрушивая на толпу решающие слова – Есть только сила и слабость. Уважения не просят. Его надо заслужить. Он верил в свой очередной триумф. И решил отпраздновать это, произнося слова благодарности по-другому в отличие от того, как это делается обычно. Инеж сказала ему: «Прощения не просят. Его надо заслужить». Он отдал ей дань уважения, таким образом, сообщая ей, что эта победа для них - общая. Ему хотелось верить, что она считала так же. – Я вам не друг, – продолжал он. – И не отец. Я не собираюсь предлагать вам виски, похлопывать по спинке и называть «сынками». Но я наполню вашу казну деньгами. Запугаю ваших врагов так, чтобы они разбегались при виде татуировки на ваших руках. А теперь скажите, кого вы хотите увидеть перед этой дверью, когда Пекка Роллинс придет забрать у вас все? Тишина стала слишком громкой. Толпа теряла терпение и ждала кульминации этого вечера. – Ну? – гневно выпалил Пер Хаскель, важно надув грудь. – Отвечайте ему! Вы хотите своего законного лидера или какого-то выскочку-калеку, который не может даже ходить прямо? – Может, я и не могу прямо ходить, – Каз уже прощупал правильные точки, поэтому мастерски продолжал настаивать на своем – Но, по крайней мере, я не убегаю от драки. Он начал спускаться по лестнице. Боль в ноге никуда не делась, но ей приходилось подчиниться своему хозяину и не мешать тому выглядеть сейчас гордо и невозмутимо. Очередной громила попытался встать у Бреккера на пути, но был быстро устранен, когда Пим не дал ему пройти. – Хватит с тебя. – Позови людей Роллинса! – приказал Пер Хаскель кому-то из вышибал. – Подними тревогу! Но Аника достала длинный нож и встала перед выходом. – Ты Грошовой Лев? – спросила она. – Или Отброс? Медленно, с явной хромотой, но прямой спиной, Каз спустился по пролету, тяжело опираясь на перила. Когда он дошел до последней ступеньки, оставшаяся толпа расступилась. Заросшее лицо Хаскеля покраснело от страха и негодования. – Долго ты не проживешь, парень. Чтобы одолеть Пекку Роллинса, понадобится больше, чем у тебя имеется. Каз яростно вырвал свою трость из его руки. – У тебя есть две минуты, чтобы убраться из моего дома, старик. Цена этого города – кровь, – сказал Каз, – и я с радостью заплачу твоей. Еще через мгновение он, как бы обводя толпу взглядом, снова мельком посмотрел на потолок, но Инеж уже и след простыл. Его маленькая сулийка умела вовремя появляться и вовремя исчезать. Но в этот раз он не позволит ей исчезнуть надолго. Ему еще предстоит упрекнуть ее в неповиновении своему боссу.