Кулон || The pendant

21 декабря, 1968 год, — Хогвартс, общая спальня Оставшиеся дни до каникул выдались напряжёнными. Гермиона старалась успеть всё и везде. Подступающие экзамены не давали покоя. Программа здесь куда сложнее, чем в её времени, что требовало более усердного изучения материала, чем обычно. Она только надеялась, что всё же не придётся сдавать экзамены здесь и она уйдёт прежде. Хотя, это было бы интересным опытом, если бы не обстоятельства. По наставлению Андромеды она начала учить французский. Когда Блэк первый раз заикнулась об этом, Гермиона не сдержалась и расплакалась, так и не объяснив причины. Впав на некоторое время в ступор, Андромеда смерила девушку сочувствующим взглядом и сходила на кухню к эльфам, взяв горячего шоколада для обеих. И, уже немного успокоившись, Гермиона согласилась на предложение, заодно рассказав о ситуации с Дамблдором и о своих страхах и сомнениях. Андромеда, вновь сохраняя молчание, обняла её и дала выплакаться в плечо. Гермиона не помнила, как уснула. Словарь из личной коллекции Андромеды, хобби которой оказалось изучение разных языков на досуге и написание пейзажей, пришёлся, как нельзя кстати. Вечером они вдвоём собирались у камина с кружками горячего шоколада, которые теперь им любезно оставляли эльфы после ужина, и Андромеда учила Гермиону разговаривать, довольно часто поправляя её в словах и произношения. В отличие от Блэк, девушке с трудом давалось изучение языков, но она старалась. Изо всех сил. Гермиона представила шокированное лицо Джинни и рассмеялась. Если бы она ни с того ни с сего начала разговаривать на французском, лицо младшей Уизли наверняка бы вытянулось в несколько раз. С того кошмара не прошло и месяца, но зелья уже действовали через раз. Если она засыпала от усталости, то во сне её настигали горящие ненавистью глаза и тёмные силуэты, чьи уродливые пальцы цеплялись за её шею. И Гермиона боялась спать. Стоило закрыть глаза, как она видела их. И они смеялись над ней, её беспомощностью. Уже несколько дней она жила в таком режиме. Крепкий кофе по утрам, днём, и ночью, когда оставалось несколько минут до отбоя. Грейнджер не представляла, сколько ещё предстоит спасать себя от тварей. Она никогда не была мазохисткой и понимала, что долго так не сможет. Но ею руководил страх, который был в сто крат сильнее хрупкой девушки, несущей на своих плечах слишком большую ответственность. Гермионе было тяжело, но она старалась напоминать себе, что больше не несла этот груз одна. У неё теперь есть Андромеда, которая изо всех сил старалась облегчить её жизнь, и это было видно. Хотя у Гермионы всё ещё скользили в голове мысли о предательстве. Что ей воткнут нож в спину, когда она не будет этого ожидать. Хотелось сохранить веру в искренность средней Блэк. И та делала для этого всё возможное, сама того не осознавая. Было ещё одно приятное событие: школьный семестр закончился вчера, и теперь студентам давались выходные, чтобы разъехаться по домам, оставив замок в звенящей тишине вплоть до января. Хоть Гермиону и съедало беспокойство, что она в прошлом уже слишком долго, она постаралась отодвинуть всё назад и сосредоточиться на будущих двух неделях в обществе чистокровных волшебников, которые могли бы раздавить её в один миг, если бы захотели. Сейчас Гермиона стояла возле кровати, уперев руки в бока. Книг, отданных ей на сохранение лично мадам Пинс оказалось слишком много, чтобы уместить их в небольшую сумку Гермионы. Будучи маглорождённой, девушка привыкла справляться без магии и всё делать руками, прибегая к чарам только в крайних случаях. И это не было крайним случаем. Пришлось сильно постараться, чтобы библиотекарша доверила ей эти издания. После того как ещё осенью Гермиона уснула в библиотеке, женщина следила за ней, как ястреб и подстерегала у книжных полок, чтобы проверить, какие книги брала девушка. Последнее время она всё чаще засиживалась с томами по изучению окклюменции, применяя знания на практике прямо в библиотеке, что не осталось незамеченным для мадам Пинс. Теперь пособие по ментальной магии лежало на самой верхушке. Про «те самые» книги, которые ей впихнула Беллатрикс во время ночной вылазки, девушка старалась не вспоминать. Но по какой-то причине они до сих пор хранились у неё. И теперь лежали в самом низу стопки, как нечто постыдное. Да, чёрт возьми, она была смущена. И это раздражало ещё больше. Поэтому Гермиона выместила его на фолианты, небрежно запихнув их в сумку и с трудом закрыв замок на ремешке. Она зло сдула повисшую прядь волос со лба и плюхнулась на кровать, болтая ногами. Нечем дышать. Нет, она не могла больше здесь находиться. Отсутствие живого света, сырость и холод удушали её, как в первый раз. Подскочив, она закинула сумку на плечо, подобрала дорожную мантию и выскочила из спальни. Они договорились встретиться с Андромедой во внутреннем дворе в одиннадцать. У неё ещё было время. Но не в другом понимании. Несясь по подземелью к лестнице, ведущей наверх, в коридор, Гермиона была уверена, что не станет скучать. Ей хотелось найти путь домой в поместье Блэков и уже никогда больше не видеть молодого Дамблдора, МакГонаглл вместе с теми, кого она знала в будущем. Но ей бы всё равно пришлось вернуться, чтобы забрать маховик, если бы путь оказался связан с ним. В чём Гермиона была уверена. Пролетев последние ступеньки, девушка глубоко вдохнула аромат праздника, витавшего в воздухе всю последнюю неделю. Флитвик и МакГонагалл постарались на славу, украсив замок, как и всегда. Хоть что-то оставалось неизменным. Еловые ветви повесили под потолком, а в них светились белые огоньки, похожие на светлячков. Огромная ёлка красовалась в Большом зале, вся увешенная ёлочными игрушками: позолоченными и белоснежными звёздами, полумесяцами им под стать и фениксами с переливающимися хвостами. Заколдованные свечи летали под потолком везде, освещая даже самые мрачные помещения. Гермиона с любопытством разглядывала потолок, пытаясь понять, идёт ли на улице снег. Хотелось пройтись перед отъездом, либо просто посидеть во дворе на скамейке, любуясь видом и суетой. Небо сегодня обещало быть ясным. Краем глаза Гермиона зацепилась за веточки, висевшие над дверьми, проходами и углами. Словом, там, где обычно сновали подростки. Девушка задержала дыхание, когда поняла, что перед ней омела. Каждый год она магическим образом появлялась то тут, то там, ставя большинство людей, находящихся в школе, в неудобное положение вперемешку с неловкостью. Гермиона сглотнула и, следя за потолком ещё тщательнее, стала пробираться к выходу. Трюки с омелой её больше не впечатляли. Пока многие и считали поцелуи под омелой романтичным явлением, Гермиона обрекла это растение виновником её страданий и избегала как огня уже почти два года. Она едва заметно кривилась, когда видела очередную слащавую парочку, попавшую в ловушку и благодарила Мерлина за то, что это не она. Даже то, что родители в её годы, обучаясь в медицинском колледже, попали под омелу, и после полюбили друг друга, не смогло изменить её мнения. В Гермиону едва не влетели две девушки с раскрасневшимися щеками и улыбками до ушей. Они даже не потрудились извиниться и, щебеча, побежали дальше по коридору. Громкие комментарии помогли Грейнджер разобрать, что речь шла о рождественских подарках и неком парне, которому обязательно нужно подбросить послание. Помотав головой, Гермиона решила пойти к каменному кругу. Но горящие глаза девушек стояли у неё перед внутренним взором, как бы она не старалась их прогнать. Возможно, первая любовь? Когда-то и она была влюблена, как и все девушки. Но «это оказалось мимолётным влечением», как обозвала эти чувства сама Гермиона позднее. С тех пор и считала омелу бредом, закопав в себе эмоции как можно глубже. Наконец, оказавшись на улице, Гермиона вдохнула свежесть мороза, выпуская облачко пара изо рта. Она закуталась плотнее в шарф, защищаясь от мороза. Температура стремительно упала, и морозное солнце не облегчало прогулки на воздухе. Для усиления эффекта девушка обняла себя руками, направляясь вниз по склону. Она прислонилась рукой к ледяному камню, когда дошла до них. Отсюда виднелась хижина лесничего. В этот раз дыма не наблюдалось, и Гермиона подумала, что Хагрид, должно быть, сейчас осматривает территорию в Запретном лесу. С каждым днём разлука становилась всё тяжелее. Она закрыла глаза, вспоминая тёплую улыбку Гарри и неловкие объятия с Роном, которые случались довольно редко. Мальчики пылали любовью к квиддичу и были стратегами до мозга костей. И Гермиона их любила. У них было заклинание, принадлежавшее только им. Гермиона достала палочку из внутреннего кармана мантии и, с тоской глядя на её кончик, произнесла: — Узы нашей магии. — Магия наших уз, — закончили хором голоса Гарри и Рона в её голове, прежде чем из палочки вырвались цветные искры: изумрудные, огненно-рыжие и белые. Гермиона с лёгкой улыбкой на губах проследила, как искры улетели вверх, к небу. Она шмыгнула носом. Сейчас не хотелось думать ни о чём, а просто насладиться видом и воспоминаниями о детстве, Рождестве с родителями, каникулах у Уизли... Сзади раздался хруст ветки. Гермиона напряглась, сжимая древко палочки. Она забегала глазами по территории в поле зрения, не шевелясь и не подавая виду, что что-то заметила. Часто дыша, она чувствовала движение за спиной и выжидала, пока кто-то не подойдёт достаточно близко. Совсем рядом хрустнул снег. Она развернулась на пятках и, подготовившись защищаться, закричала прежде, чем поняла, кто перед ней: — Экспеллиа-а-а! Беллатрикс, чёрт тебя дери! Из-за неправильной формулы палочка Беллатрикс не прилетела ей в руки, но отскочила в сторону и приземлилась в снег возле Гермионы, пока оторопевшая девушка застыла на месте, не зная, оставить ли палочку и не прикасаться к ней, или же забрать, пока Блэк не сориентировалась и не ударила её. — Я-я... — заикнулась Гермиона, прислонившись спиной к ледяному камню, чтобы отойти подальше от ведьмы. Она не знала, что сказать. Вопреки ожиданиям, Беллатрикс не решилась отыграться ни за этот инцидент, ни за прошлый, когда они разошлись на неприятной, по мнению Гермионы, ноте. Глаза Блэк метали молнии, но она не двигалась с места. Гермиона услышала скрежет кожи: Беллатрикс слишком сильно сжала руки в перчатках. — Ладно, знаешь... — снова попыталась Гермиона и присела, чтобы взять палочку, как вдруг она вылетела из сугроба и приземлилась Беллатрикс в раскрытую ладонь, — Ладно, хорошо, — Гермиона подняла руки в «сдаюсь» жесте, выпрямляясь и гадая, что пришло слизеринке на ум. Челюсть Блэк дёрнулась, будто в припадке, и Грейнджер уже хотела бежать, когда ведьма вдруг сказала: — Кареты подают через полчаса. Так враждебно сказано. Гермиона сглотнула, отчасти понимая такую реакцию. Не каждому понравится, когда неприятный тебе человек обезоруживает и что-то лепечет в оправдание. Но она считала это справедливым, ведь ещё тогда, в коридоре, Беллатрикс напала на неё без всяких угрызений совести. Хоть и не специально, Гермиона была уверена, что отплатила ей той же монетой. — Хорошо, — прошептала она едва слышно. Поняв, что буря миновала, девушка убрала палочку в карман и сжала лямку сумки, не желая упускать Блэк из виду. Она не станет идти первой. — Энди... — продолжила Беллатрикс, пока её лицо скривилось так, словно она съела лимон целиком, — Послала за тобой. — Значит, Энди, — повторила Гермиона, скрестив руки на груди, — И ты решила провести меня за ручку? Беллатрикс сощурилась и саркастично сказала: — Сказала найти тебя и притащить за шкирку. Как маленького, — она сделала шаг в сторону Гермионы, которая тут же напряглась, почуяв неладное, — беззащитного, — два шага, — котёнка... — Не подходи ближе! — выпалила Гермиона дрожащим голосом, отскочив к камню справа. Блэк остановилась. Совсем близко от того места, где только что стояла девушка. Она ухмыльнулась, и так жутко, что у Гермионы задрожали коленки. — Не будем тратить время на спор, — сладко произнесла Беллатрикс, — У нас ведь будет столько времени в запасе. — Несомненно. Она ни в коем случае не хотела, чтобы у них с Блэк было в запасе больше времени, чем требовалось. А требовалось ей немного. Отступив на несколько шагов в сторону, Беллатрикс, чарующе улыбаясь, пригласительным жестом пропустила Гермиону вперёд. Та, потоптавшись на месте, медленными шагами направилась в сторону моста, ведущего к замку. Но, когда девушка поравнялась с Блэк, её схватили за локоть и, если бы не рефлексы Гермионы, выработанные за эти несколько месяцев, Грейнджер бы уже лежала в сугробе. Но она быстрым движением приставила кончик палочки к шейной артерии ведьмы, которая тут же зашипела ей в лицо, обдавая вонью табака. — Не трогай меня, — процедила Гермиона сквозь зубы, чеканя каждое слово, — Это начинает переходить все границы, и мне бы не хотелось из-за тебя попасть в неприятности. — Мы обе знаем, что в округе никого. — Драки неприемлемы. — Но ты её продолжаешь. — Я защищаюсь! — отрезала Гермиона, повысив голос, — В прошлые разы я поддавалась на твои игры. Теперь такого не будет. — Уверена, что не струсишь, лапушка? Она насмехалась над ней. Не воспринимала всерьёз. Даже сейчас, когда Гермионе стоило сказать лишь одно заклинание, и Беллатрикс будет серьёзно ранена... Без страха. Со смешинками, что плескались в тёмных глазах в противовес горячей ярости, льющейся из карих. — Не называй меня так. — Обещаю, лапушка. Злоба, копившаяся столько лет, начинала выходить из-под контроля. И Гермиона осознала это слишком поздно. Руки задрожали, как и всё тело, и она вспомнила, как врезала Малфою, когда тот слишком распустил свой поганый язык. Она злилась на себя за то, что не могла сдерживать эмоции. На Беллатрикс, на профессора Блэк за то, что обе насмехались над ней. На профессора Дамблдора с недавних пор, на МакГонаглл. Она злилась. Но изменять принципам не в её характере. Нельзя повторять прошлые ошибки. Я не поддамся. — И да, — добавила Беллатрикс, теряя веселье, — Не приближайся к Энди. Больше никогда. И не связывайся с моей семьёй. Ничем хорошим для тебя это не закончится. Не обращая особого внимания на её состояние, Беллатрикс смахнула кисть со своего плеча и, усмехаясь, отошла на пару шагов. Руки Гермионы безвольно опустились по швам, пока она стеклянным взглядом смотрела в одну точку. — Полагаю, это ставит точку в нашем разговоре на сегодня. Она прошла мимо, задев плечом, и просто ушла. Ушла, оставив пылающую яростью Гермиону наедине с собой. Желая выпустить на свободу злость, давящую на горло, девушка повернулась вокруг своей оси и с криком ударила бомбардой по дереву. Раздался треск, и в следующую секунду части массивного ствола рухнули вниз, взбивая образовавшиеся за неделю сугробы. Тяжело дыша, Гермиона рухнула коленями наземь, в снег. Всё это было слишком. Как будто это не она. Как будто кто-то другой руководил действиями, словами, решал за неё. Но в глубине души Гермиона знала, что это ложь, и ею себя не обманешь. Лишь она ответственна за свои поступки. Порыв ударить, причинить боль той, кто причинял её ей, напугал. Она посмотрела на свои руки, будто видя впервые. Ощупала лицо, волосы. Это её лицо, но что-то творилось там, в душе. Что-то, что заставило её захотеть. Грейнджер сжала кулаки, дрожа всем телом. Больше она не могла себе верить. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, прикрыв веки. Ненависть никого не приводила к хорошей жизни. Лишь боль, страдания и утраты лежали на их пути, как думала Гермиона. Ей не прельщало идти той же дорогой. Она взглянула на разрушенное дерево. В сердце закрался ужас, и она, пошатываясь, вскочила на ноги. Нет... Она ведь обещала себе. Обещала, что справится! Правое предплечье зачесалось, обжигая пламенем через одежду. Перепуганная собственным порывом, Гермиона побежала к проходу. Ей нужно торопиться, если она не хотела остаться в замке. Кареты уже должны были подать.

༺♡༻

21 декабря, 1968 год, — Хогвартс, внутренний двор Гермиона стояла у фонтана с сумкой на плече. Помимо книг в ней лежали немногочисленные вещи, которые попали с девушкой в прошлое: например, деньги. В тот день, когда девушка попала в прошлое, она собиралась пойти после занятий в Хогсмид. Может быть, заглянуть в «Сладкое королевство». Выпить сливочного пива, просто посидеть в тёплой кабинке в относительной тишине. Гул бара Розмерты никогда ей не мешал, даже приносил успокоение бесчисленному потоку мыслей. Но этому не суждено было сбыться тогда. Не представляя, что надеть на встречу с чистокровными волшебниками, Гермиона остановилась на школьной форме. Потёртые джинсы с джемпером лежали под стопкой книг. Она решила, что если появится перед кем-то из старшего поколения Блэков в этом, то даже Андромеда не выдержит и задушит собственными руками. Как в кошмаре. Передёрнув плечами ни то от мерзкого ощущения, ни то от холода, Гермиона вгляделась в толпу проходящих мимо неё студентов, высматривая одну конкретную макушку с каштановыми волнистыми волосами. Поджав губы, она взглянула на часы: уже одиннадцать, а Андромеды всё нет. Она чувствовала на себе чей-то взгляд, но не могла определить, откуда. Неприятный зуд проносился по коже, но когда она оглядывалась вокруг, то видела лишь спешащих к каретам студентов. Как будто со всех сторон на неё взирали тысячи тёмных глаз, притаившихся в укрытии. И они ждали своего часа. И как только она останется одна... Она подняла голову вверх, сама не зная, что заставило её это сделать. На балконе, возвышаясь надо всеми, стоял Альбус Дамблдор и глядел прямо на неё. Глаза в глаза. Гермиона ахнула и тут же отвела взгляд, стыдливо опустив голову. Ей конец. Сейчас он увидит, что она в компании сестёр Блэк и поймёт, что она соврала. Неприятное ощущение от мысли, что она соврала осознанно человеку, который защищал её, забралось под кожу. Ей стало так тошно от себя, что хотелось... — Эй! Гермиона обернулась на звук, что донёсся из-за спины. Спешащие ученики сновали в поле зрения, но, казалось, никто не звал её. Показалось? Она прошла к колоннам, поддерживающим крышу и издала писк, когда чья-то рука утянула её за собой, прижав к холодному камню. Уже собравшись атаковать, Гермиона направила палочку на потенциального противника и тут же стушевалась, увидев знакомое лицо. — Меда! — воскликнула девушка, опуская палочку, — Предупреждать же нужно! А если бы я тебя поранила? Андромеда шикнула и украдкой взглянула на балкон, где уже никого не было. После повернулась к Гермионе и отпустила её запястье. — Прости, мера предосторожности. — Понимаю. — Его там нет. Можем идти. Согласно кивнув, Гермиона едва не упала на каменную дорожку, когда Андромеда неожиданно быстро потянула её за руку в сторону тропинки, внизу которой стояли экипажи с невидимыми для большинства фестралами. Гермиона никогда не видела этих удивительных животных вживую, только на картинке в книге. И искренне сочувствовала тем, кто уже повидал смерть своими глазами, без труда сумев разглядеть черты крылатых созданий. Одной из таких людей была её подруга — Полумна. Несмотря на частое непонимание действий Лавгуд, Гермиона сочувствовала её потере. Ведь не представляла, как бы смогла жить, зная, что мама или папа погибли. Она села рядом с Андромедой в карету с крышей, не взглянув на сидевшую напротив Беллатрикс. Дорога до платформы прошла в тишине. Гермиона смотрела в окно, любуясь видом и стараясь не думать ни о чём. Но всё же скорая встреча с представителями чистокровного общества, чья личность интересовала её ещё с детства, заставляла нервничать и кусать губы. В конце концов пальцы Андромеды нашли её и сжали, благодаря чему Гермиона смогла совладать с собой. Она знала, что сейчас её поддерживают. Просто поверить было трудно. Платформа вся была в снегу. Хагрид провожал младшие курсы, а Андромеда, как староста Слизерина, направилась к двери вагона, чтобы сопроводить потеряшек на свои места и помочь при необходимости. И Гермионе пришлось с ней разделиться, оставшись с Беллатрикс и Нарциссой. Конечно, на руку было то, что с ней не заводили разговоров, но вместе с тем добавляло неловкости. Гермиона, достаточно долго топчась на месте, уже хотела пройти к плацкарте, когда их нагнала Андромеда. Выглядела она слегка расстроенной, но Гермиона сперва не придала этому значения. — А ты куда? — спросила Андромеда, поднимая свой чемодан. — К плацкарту. Вы разве не в нём едете? Недоумённые взгляды сестёр Блэк сказали сами за себя, что она сморозила глупость, и Гермиона опустила голову. Андромеда утянула её за собой в вагон. Они втроём зашли в купе. Беллатрикс помогла с багажом сестёр, а Гермиона просто прижала к себе сумку и села на сиденье в клетчатой обивке. В её времени студенты Слизерина никогда не ездили в купе, ютясь на тесных потёртых сиденьях в конце поезда. А здесь было довольно уютное помещение со светом и даже с прикреплённым к стене столиком. Гермиона с интересом отделила его от стены и разложила, подмечая, что он похож на те, что бывают в магловских поездах. Но спустя тридцать лет их тоже не было. А затем она увидела, как Беллатрикс выгнула бровь, смотря на неё, и снова стушевалась. — Белла, достань мою книгу, пожалуйста, — попросила Нарцисса, и Беллатрикс пришлось отвлечься. Гермиона вновь обратила внимание на Андромеду, которая сидела с опущенным взглядом, как будто задумалась о чём-то грустном. А когда поезд издал слишком громкий звук, предупреждая о скорой отправке, она вздрогнула. Учитывая, что Гермиона никогда не замечала за ней боязни громких звуков, это было странным. И когда поезд тронулся, а молчание всё давило, она не выдержала: — Меда, с тобой всё хорошо? Беллатрикс острым взглядом впилась в неё, и Гермиона ответила ей тем же. Нарцисса оглянулась на них и наклонилась к Андромеде. — Ты неважно выглядишь. Хочешь чего-нибудь? — А? — Андромеда перестала заламывать пальцы и положила ладони на колени, сжав подол платья, — Нет, я в порядке. — Ме... — Не лезь, Клемент! — рявкнула на неё Беллатрикс и повернулась к сестре, насильно взяв её ладони в свои. Оскорблённая Гермиона отклонилась назад, обратившись в слух, — Что случилось, Энди? Андромеда интенсивно покачала головой. — Я не хочу говорить. У тебя будут неприятности, Белла. — Энди, — ласково повторила Беллатрикс, убирая пряди волос с лица сестры, — Ты же знаешь, что благополучие тебя и Нарциссы для меня в приоритете? — Андромеда кивнула, что вызвало нежную улыбку у Беллатрикс, — Поэтому следует сказать, кто посмел тебя обидеть. И если это так, клянусь, я... — Я знаю, — быстро перебила Андромеда и подняла глаза на сестру, — Просто... Я... — Отец учил не мямлить, — напомнила Беллатрикс, проявляя секундную строгость, — La famille est le cœur, et les gens sans cœur ne peuvent pas être appelés des gens. Смутно, но несколько слов Гермиона смогла распознать, из-за чего ощутила ещё большую неловкость. Не каждый день становишься свидетелем взаимоотношений сестёр Блэк. — Je m'en souviens, Bella,— ответила Андромеда и вздохнула, зажевав губу. Беллатрикс сжала руки сестры, побуждая продолжать, — Только что произошёл конфликт. Когда я направляла детей в купе, один сокурсник оскорбил меня. С Хаффлпаффа. Грязнокровка, ничего не стоящая, но его слова... Я не знаю, что сделала, но он задел за живое, Белла. Гермиона моргнула, и вдруг в голове всё встало на свои места. Это спектакль. Маглорождённые студенты на её памяти, тем более с Хаффлпаффа, никогда не вступали в конфликты с благородным домом Блэк. Это с Гриффиндором у Слизерина были разногласия, но Хаффлпафф... Барсуки предпочитали нейтралитет, а если опираться на будущий брак Андромеды, так и дружбу. Как примитивно. Но, похоже, Беллатрикс такого объяснения было более, чем достаточно. Её брови сошлись на переносице, а полные ранее губы сжались в тонкую линию. Вена на лбу вздулась, и теперь было отчётливо видно то, как бешено бьётся пульс. — Как он выглядел? — прошипела она сквозь зубы, пытливо глядя на Андромеду. — Белла, что ты хочешь сделать? — Скажи. — К-каштановые волосы, веснушки. Худой такой... — Имя. — Знаю лишь фамилию... Тонкс. Он... — Андромеда опустила глаза, — Тоже староста. Мы с ним не очень-то ладим, на самом деле. А вот теперь Гермиона убедилась окончательно, что это всего лишь подстроенный конфликт. Но ради чего? Чтобы выпроводить Беллатрикс с купе? Не очень-то разумно, но Андромеда упоминала что-то подобное... Взгляд Беллатрикс заволокла пелена ярости, и Гермиона испугалась, что сейчас поток обрушится на неё. Но ведьма поднялась, схватив палочку и резво выбежала из купе. Грейнджер неосознанно вскочила следом, остановившись на входе. — Беллатрикс! — крикнула она вдогонку, обернувшись на оставшихся сестёр, — Она же сейчас убьёт его! Нарцисса коротко усмехнулась. — Убить — нет, но покалечить... Перепуганная Андромеда умоляюще взглянула на Нарциссу. — Цисси... — Я присмотрю за ней, — вздохнув, ответила младшая, откладывая на сиденье книгу и вскоре исчезая в другом вагоне. Андромеда поднялась и подтолкнула Гермиону обратно в купе, закрыв его поплотнее. — Наложи заглушающие чары, пожалуйста, — попросила она, встретив вопросительный взгляд Грейнджер, — И даже не спрашивай меня об этом. Послушавшись, Гермиона взмахнула палочкой. Теперь разговор стал полностью приватным. — Ты подговорила Теда, не так ли? — Да. Он постарается задерживать Беллу столько, сколько сможет. — Зачем? — Что «зачем»? Гермиона вздохнула. — Зачем ты солгала ей? — Так говоришь, будто не делала того же, — фыркнула Андромеда и достала свой чемодан с полки, выудив оттуда «Руководство по этикету чистокровных». Гермиона стыдливо опустила глаза. Признавать, что она сама ничем не лучше, было неприятно. — Да и посуди сама, — добавила Блэк, раскрывая книгу на оглавлении, — Тебе не нравится поведение профессора Дамблдора, и ты скрыла о поездке в поместье дома Блэков. Тех, кто без труда может использовать на твоём разуме леггилименцию, — на этих словах Гермиона съёжилась, — Профессор тебе не доверяет, это очевидно, и у него везде есть глаза и уши, что всем прекрасно известно. Выручай-комната не лучший вариант, слишком много желающих туда попасть. Поэтому мы будем пользоваться моментом уединения и доучим материал, который ты должна была прочесть за это время. Всё ясно? — Предельно, — ответила недовольная чужой правотой Гермиона. Взгляд Андромеды слегка смягчился, и она положила руку девушке на колено. — Я не пытаюсь тебя как-то обидеть. Ты же знаешь. — Знаю. Но когда ты командуешь — мне на мгновение становится страшно, — усмехнулась Гермиона, усаживаясь удобнее. Андромеда подмигнула и вновь перелистнула страницу. — Это моя фишка. А у нас около часа, поэтому поспешим. Итак, тебе необходимо встретиться с моими родителями и оказать хорошее первое впечатление. Учитывай, что его можно получить лишь единожды. С этими словами Андромеда пробежалась по оглавлению, шелестя страницами. Она хмыкала и пропускала внушительное количество глав, пока Гермиона могла лишь бессильно наблюдать за этим. Наконец, Блэк шепнула себе под нос «Ага, нашла!» и обратилась к Гермионе: — Поэтому ответь. Что тебе нужно сделать, дабы впечатлить хозяев дома? Копаясь в недрах памяти, девушка с неприятным удивлением отметила, что не могла вспомнить ничего приближённого к ответу. На её молчание Андромеда нетерпеливо постукивала пальцем по корешку книги. Наконец, Гермиона встрепенулась, постаравшись принять уверенный вид. На экзаменах это всегда работает. Правда, с учётом того, что я и так всё знаю. — Полагаю, что реверанс. — Неправильно! — Андромеда хлопнула ладонями по книге, опираясь на неё и вставая, нависая над вжавшей голову в плечи от испуга девушкой, — Подумаешь ещё? Теперь Гермиона поняла, в кого у Нимфадоры был взрывной характер. Она готова была поставить десяток галлеонов на то, что будь Андромеда метаморфологом, её волосы сейчас бы приобрели огненно-рыжий или даже красный оттенок. У них есть нечто общее: если обе брались за дело, то отдавались ему целиком и полностью, ожидая такой же реакции от других. — Я не знаю ответ, Меда, — призналась Гермиона, не желая тянуть. — Так и думала, — Блэк склонилась над текстом и прочла, водя указательным пальцем по строкам, — «Чтобы сделать приятно хозяевам дома — не принято приходить с пустыми руками. Поэтому стоит взять цветы или десерт». Кивая, Гермиона покорно слушала и придумывала несколько вариантов идеального приветствия, как и накануне вечером. Словом: речь. Однако, в голову не шли никакие слова, оставляя в голове лишь пустоту. Настолько непривычную и инородную, что от отчаяния девушка едва не уронила голову на стол. Но сдержалась. — У меня ничего нет из перечисленного. Это провал. Хотя, как думаешь, если я куплю что-то в лавке здесь, в поезде, им понравится? У меня есть немного денег... Андромеда посмотрела на неё, как на умалишённую. — Ты — путешественница во времени, умнейшая ведьма своего поколения, защитница интересов и не справишься с парой недель в светском обществе?! Гермиона искренне расхохоталась. — И как тебе удаётся одновременно и упрекнуть меня, и подбодрить? Самодовольная ухмылка стала ей ответом. Похвала всегда была приятна для Грейнджер. После неё ей часто становилось лучше. — И не говори, что ты недооценила мои возможности. С подарком я всё предусмотрела. С этими словами Андромеда вновь полезла в свой чемодан и выудила оттуда коробку с инициалами магазина «Сладкое королевство». — Взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс», — прочла Гермиона на упаковке. Блэк усмехнулась и сложила руки на раскрытом столике. — Если что и объединяет моих родителей, то это любовь к жвачке и прочим сладостям. Непривычно для многих, но факт. Грейнджер от радости подскочила и крепко обняла Андромеду, несмотря на довольно неудобное положение. Эмоции вырывались наружу, она не могла сформулировать целостные предложения, поэтому просто тараторила: — Спасибо спасибо спаси-и-бо. Андромеда легко приобняла девушку в ответ, после отстраняясь. — Поблагодаришь позже. Я думаю, этого будет более, чем достаточно, чтобы произвести хорошее впечатление. После Андромеда ей рассказала о рассадке гостей и что необходимо говорить. Гермиона искренне радовалась, что у Блэк с собой не было линейки, как у её учительницы в магловской школе в четвёртом классе. Иначе не хватало только очков в остроконечной оправе, пучка на голове и вуаля — Андромеда Блэк станет кошмаром для всех младших классов без исключения. Гермиона старалась занять удобное положение, внимательно слушая и подавляя желание зевнуть от огромного количества информации, не желающей укладываться в голове. Но сейчас выбора не было, и она должна показать себя с лучшей стороны. Той, что сильна. Но даже мотивация не могла предоставить закатывание глаз от дежурных и бытовых слов, не наполненных ничем, кроме излишней вежливости. «Прекрасно выглядите, мисс, где купили наряд?» «За столом не начинай есть раньше хозяев» «Невероятная погода сегодня, не так ли?» «Будь скромной, говори, что язык ещё не доведён до совершенства» «Не следует задерживаться в какой-то компании больше нескольких минут — заводи связи» Так, минутку... Язык веера?! — Ладно, стоп! — воскликнула Гермиона через какое-то время, желая прекратить пытку поглощения её всякими тонкостями. Она поднялась, пройдясь к выходу и обратно под любопытный взгляд Блэк. — Нервничаешь? — Я стану объектом внимания, Меда, разумеется, нервничаю! — всплеснула руками Гермиона, — Просто не представляю, как со всем справится. Я абсолютно не уверена в своих силах. Её пыл угас так же быстро, как зажёгся, и она села обратно. — А ещё у меня трясутся коленки, — сухо пошутила она. Андромеда хмыкнула и положила ладонь ей на колено, ободряюще шепнув: — Не думаю, что могу в полной мере осознать то, что ты чувствуешь. Но я искренне хочу помочь. Ты меня понимаешь? Гермиона шмыгнула носом, отгоняя от себя навязчивые мысли. — Да. Да, я понимаю. Но ради меня не стоит... — она замялась, не уверенная, стоит ли влезать во взаимоотношения семьи. — Говори. — Не стоит предавать свою семью. В глазах Андромеды промелькнуло нечто, что Гермиона не успела распознать. Рука быстро исчезла с колена. — Я не... Слушай, это не то, о чём я хочу говорить сейчас. — Хорошо. Сочувствие к Беллатрикс шло порознь с недавним желанием причинить боль. Гермионе уже казалось, что она вовсе перестала понимать свои эмоции и чувства. Если раньше всё было разложено по полочкам, то с каждым днём, проведённым здесь, её разум будто терял частичку себя. Это выбивало из колеи. Девушка не успела задуматься, в чём причина, когда Андромеда вновь заговорила: — К слову. Я предупреждала, что французский — один из языков в нашем доме, помимо английского. Mère может задавать вопросы на своём языке, как землячке. Гермиона решила, что это лучшее время разрядить обстановку. — Bien sûr, mademoiselle. Я бы не посмела забыть, ведь кое-кто твердил об этом каждый день вплоть до отъезда. Блэк слабо ухмыльнулась. Не слишком радостное настроение ещё витало в воздухе, а серьёзный образ спал, оставляя место мягкой стороне личности. Но от комментария, очевидно, Блэк удержаться не смогла: — Над акцентом нужно ещё поработать, — сделала она вывод. — Да, профессор. Не успела она перевести взгляд в окно, чтобы полюбоваться пейзажем, как в купе ввалились шипящая что-то на французском Беллатрикс и Нарцисса, придерживающая подол платья. Можно было разобрать такие слова как «déteste» — ненавижу и «que tu sois damné» — будь ты проклят. Гермиона мысленно пополнила свою копилку слов, которые знала теперь. — Белла? — слегка боязно спросила Андромеда, трогая Беллатрикс за рукав. — Позже, Энди. Сердце Гермионы сочувственно кольнуло. Чувство вины перед ведьмой развивалось со стремительной скоростью, и девушка на секунду позволила себе погрузиться в него. Но не разомкнула губ, чтобы сказать хоть слово в защиту. Нельзя. Меда разберётся. Но это не помешало тоске сжать грудную клетку, мешая дышать глубоко. Она вгляделась в своё отражение в окне, положив ладонь в ту часть, где билось сердце. Смена настроения пугала. Стабильность, к которой она привыкла, исчезла из-под ног, оставляя лишь крохотный шанс на спасение. За который девушка не знала, успеет ли схватиться.