Шрамы на руках

Прохладный ветер облегчал ужасное чувство в животе, как будто все внутренности скрутило, а голову сжали под прессом. Оно и не удивительно, поэтому что мы только что трансгрессировали и теперь пошатываясь, стояли на мокрой подъездной дорожке.Кого-то вырвало в прекрасный чайный куст стоящий прямо у ворот ведущих к шикарному, но в темноте довольно жуткому зданию. —Мы в поместье Твистов. Довольно сказал Оливер. Голые ноги замëрзли и влажная брусчатка дорожки не улучшала ситуацию. Зайдя в здание мы стали оглядываться. В гостиной огромный камин давал на удивление мягкий и теплый свет, который приятно играл на наших за время проведенное на холоде обострëнных чувствах.Из кресла у камина поднялась взоволнованая женщина лет сорока. —Господи, Оливер что происходит?! Как ты сюда попал? Почему нас с отцом не предупредил? Кто все эти люди? —Всë хорошо, мам.Они—он указал на нас—те кому пришлось страдать из-за нового Хогвартского режима, мы трансгрессировали сюда из школы. —Ох, Оливер… Она взволнованно выдохнула и обратилась к нам: —Я мама Оливера Анабелл Твист. Чтож, пойдëмте на кухню к моему мужу. Реакция Самуэля Твиста, отца Оливера была примерно такая же как и жены, но вскоре он отложил газету и Анабелл начала колдовать. По тарелкам выскачившим с кухонной полки огромный половник стал разливать тягучую,вязкую густую овсяную кашу щедро покрытую сливками. И только увидев это вкуснейшее блюдо, мы осознали насколько хотим есть. *** Насытившись, мы захотели спать. В голову туманной серой дымкой, поглащая сознание, закрадывался сон. Вскоре на кухне остались только мы с Оливером. —Слушай тебе бы тоже поспать. Озабоченно сказал он. Я поднялся по лестнице,но пошëл не в спальню, а в ванную. Горячая вода была очень кстати. Приятно покалывая кожу она расслабляла, мысли сбивались в один тяжёлый сгусток. Я думал о том как я всë таки выжил,. А ещë я был рад.