Бой с тенью

Сидеть в ожидании встречи с шефом скучно, особенно, когда его запирают в одном кабинете с этой немецкой колбасой Штокхаузеном, делающим вид, что он невъебенно какая важная баварская сосиска! Подписывает, поглядите-ка на него, документацию, выпрямив спину и держась ровно, прям как картинка с агитационного плаката. Сергей возводит глаза к потолку: и чего это Дмитрий Сергеевич с ним нянчится? Занудный и подозрительный тип, а ещё фриц, а этих овчарок Нечаев ещё со времён войны недолюбливает. Однако приходится терпеть компанию этого одуванчика, который своим молчанием только сильнее раззадоривает любопытство майора; ХРАЗ решает «перезарядиться», отключившись внутри перчатки, а кроме них в кабинете больше никого нет. Сергей, сев на столешницу, вдруг задаёт вопрос, самый дурацкий, первый, который приходит в голову, и на который, как думает Нечаев, «Мишаня» знает ответ: - Шток? Шток? - Михаэль намеренно его игнорирует, но паскуда-то всё слышит. - Штокхаузен, твою мать?! - Попрошу называть меня только как Михаэль Генрихович, - не поднимая головы, просит фриц, чей акцент царапает слух. Нечаев демонстративно ковыряется пальцем в ухе. - Да хоть Штык-нож, - отмахивает Сергей. - Я чего к тебе обращаюсь... мне вот интересно… по Предприятию слухи идут, что у шефа, мол, с балеринами... ну, того этого? - Что «того»? Прошу изъясняться грамотным языком, товарищ Нечаев, - пыхтит Штокхаузен, наконец, повернувшись в сторону майора. - Ну, встречаются типа… Не знаю, - пожимает плечами майор. - Разве девок мало красивых ходят? Тех же балерин в театре Плесецкой пруд пруди. Живых и настоящих. - А ещё недостойные нашего товарища Сеченова, как таковые, - поясняет Шток. - Вы отвлекаете меня от дел, товарищ Нечаев. Будьте так любезны: слезьте со стола и дайте насладиться тишиной хотя бы пять минут. - Не, фриц, так не пойдёт, - слова Михаэля проходят мимо ушей майора; Штокхауен закатывает глаза, вздыхая. - Давай тогда ты колись: кто в предприятии нравится? Слышал, что тебе девка Петрова нашего понравилась. Лариса вроде. - Я не распространяюсь по поводу своей личной жизни, товарищ майор. - А чего пишешь тогда? - Нечаев спрыгивает на пол и в два шага оказывается у стола Михаэля, заглядывая через его плечо. - У-у-у… «Валерия Рыжова», значит? Записочки любовные строчишь, Шток? - Не ваше дело, товарищ майор! – Штокхаузен падает грудью на стол, прикрывая руками свои бумагу. Будто кому-то интересно его слащавые записки читать. - Сядьте и не мешайте мне работать! - Ой, подумаешь, паштет нежный нашёлся… - Я всё слышу! Нечаев пренебрежительно отмахивается; скучный этот Шток, нет бы как нормальному человеку - душу шефа прополоскать, а он всё записки пишет кому-то, хотя давно мог по щебетарю в чувствах признаться этой самой Рыжовой. Вот Нечаев точно так признается в любви девушке, когда ту встретит. И он надеется, что это произойдёт совсем скоро.