Весенний дождь бабочки смерти

Крупные снежинки падали на лицо Чиоме. Зима в этом году выдалась холодной, очень холодной. Снег уже накрыл землю белоснежным покрывалом, создавая впечатление, что это облака спустились на землю. Но нет, облака были на наверху, заслонили собой небо, предвещая сильный снегопад. - Ноа-тян, почему ты без шапки? - мелодичный голос заставил девушку обернуться. - Гин. - улыбнулась Чиоме, ее щеки были покрыты румянцем. Парень снял шапку со своей головы, оставляя такие же, словно снег, белесые волосы открытыми. Он слегка наклонился и одел шапку на голову девушки. Шиноа нахмурилась, когда Гин щелкнул ее по носу. - Носи шапку, зима в этом году суровая. Заболеешь еще. А отдавать тебе каждый раз я не могу, сам скоро заболею. - строго произнес парень. - Начни заботиться о себе, Ноа-тян. Я не всегда буду рядом, чтобы отдавать тебе шапку. - Я поняла, в следующий раз я надену шапку. - быстро проговорила Чиоме. - Пошли уже. - И зачем я только обещал пойти с тобой в эту книжную лавку? - с притворной удрученностью коснулся лба парень. - Нормальные люди сидят дома в такой снегопад. - он взглянул на слегка приунывшее лицо Чиоме и усмехнулся. - Но мы же с тобой ненормальные, Ноа-тян. Поэтому пошли, буду рад подарить тебе на рождество любую понравившуюся книжку. Губы девушки растянулись в лучезарную улыбку. Мост был короткой дорогой к той самой лавке, поэтому они пошли по нему. Машин было мало из-за праздника и ужасной погоды. При каждом выдохе у Чиоме со рта выходил пар, она прикрывала лицо ладонью, чтобы ветер не резал кожу. - Как будешь праздновать рождество? - поинтересовался Гин. - Как обычно — никак. - Приходи ко мне, родители уедут в гости. Не буду же я один праздновать? - Хорошо, но тогда ты мне купишь две книги. - Договорились. - парень потрепал девушку по голове и из его уст вырвался небольшой смешок. Чиоме недовольно надула губы и шмыгнула носом. - И правда холодно. - Значит зайдем в кафе на обратной дороге и купим горячего шоколада и мои любимые шоколадные моти. - с предвкушением произнес парень. - Ненавижу шоколад. - Врешь, не то чтобы обожаешь, но ты не ненавидишь шоколад. Ты просто глупая и не ешь его из-за своих диет. - Отстань. - прошептала Шиноа, слегка стуча зубами и посмотрела в сторону. Под высоким радужным мостом был северный токийский залив, что покрылся крепким льдом. Девушка подумала, что вода в нем небось ужасно холодная. - Я забочусь о тебе, Ноа-тян. - слегка приобнял Чиоме парень. - Вот придешь ко мне на рождество — откормлю тебя хорошенько. - Я знаю, Гин. - Ну и хорошо. Пошли быстрее, а то скоро начне… Машина, не справившись с управлением врезалась в них, и сломав парапет, упала в залив. Последним, что увидела Чиоме перед столкновением - это прикрывшего ее Гина. Вода. Повсюду вода и холод. А легкие горят от нехватки воздуха. Девушка пытается сопротивляться напору, но все попусту. Где-то там разбитая машина погружается на дно, внутри сидят три человека: мужчина, женщина и двое детей лет семи. Никто не шевелится и повсюду от машины расплываются багровые пятна. Тяжелое тело, словно налитое свинцом тянет вниз. Маленькие льдинки врезаются в кожу, оставляя кровоточащие ранки. Тело немеет, а рука горит в адском пламени. Перед глазами все расплывается, Шиноа пытается сфокусировать свое внимание на чем-то, чтобы не потерять сознание, но безрезультатно, слишком больно, слишком холодно. Ледяная вода тянет ее на дно. Единственное, что чувствовала девушка это холод и боль. Нестерпимый режущий холод и пылающая боль. - Ноа-тян! - приглушенный крик отозвался в ушах и на мгновение придал ясность голове. Девушка отлепила тяжелые веки. Гин. Он тянет к ней руку и постоянно зовет ее. Его белоснежная голова окрасилась красными пятнами, что стекали по лицу. Гин жив, большего ей и не надо, Чиоме слегка улыбнулась. - Ноа-тян! Потерпи немного. Хотелось спать и она не могла ничего сделать. Не могла протянуть руку в ответ, ведь рука горела, словно была раскалена до предела. - Гин… - прошептала девушка и закрыла глаза. Парень схватил ее плечо и прижал крепко к себе, дрожащую от холода и такую запуганную. - Прошу, Ноа-тян, живи и сумей полюбить себя. - последнее, что услышала Чиоме, уткнувшись в широкую грудь, прежде чем потерять сознание. - Шиноа! Шиноа! Очнулась Чиоме уже в больнице. На лице было множество пластырей, ниже груди сильно болело, а рука находилась в гипсе. Было очень холодно. Сенджу сидела на небольшом диванчике с закрытыми глазами, но услышав звуки резко распахнула глаза и быстрыми шагами подошла к кровати. - Ты в порядке, Шиноа? - с тревогой спросила женщина, чем удивила дочь. - Где Гин? - прошептала Чиоме. Вопрос остался без необходимого ответа. Сенджу специально не отвечала на него и разглядывала дочь, словно впервые в жизни увидела. Она коснулась лица девушки и покрутила его, оценивая раны и самочувствие. - Где Гин? - снова спросила Шиноа осипшим голосом, ее глаза уже наполнились слезами, она уже знала ответ, но все равно крикнула. - Где Гин!? Женщина застыла и медленно подняла глаза на дочь. - Он… Его больше нет, он утонул. Все звуки мира резко исчезли, осталась лишь гробовая и давящая тишина. Что-то сломалось в девушке, внутри ее трясло. Предательские слезы потекли из широко раскрытых глаз. - Уходи. - прошептала девушка. - Шиноа, я… - Уходи! Женщина послушно покинула комнату, оставив ее одну. Чиоме била крупная дрожь, она обняла колени и спрятала свое лицо. На него словно и сейчас падали крупные снежинки. Ей было очень холодно, как в тот день. Мерзлая зима навсегда останется в памяти у девушки, тот холод проник ей в плоть и впитался в кости, а душа превратилась в лед. Покрылась обилием трещин, ран и крови. Сильно зажмурившись и скривившись от тяжести в груди, девушка громко заплакала. Соленые капли скатывались по щекам и падали на колени, но боль не уходила. Наоборот, она становилась все сильнее. Ведь осознание, что его больше нет разрывало сердце девушки. - Гин… - шумно и быстро дыша, прошептала Чиоме. Сжав ладони в кулаки и впившись ногтями в нежную плоть, девушка ударила по кровати и закричала. Душераздирающий крик перерос в истерические метания. Шиноа сжала волосы на голове и стала покачиваться, задыхаясь от собственных слез. В палату ворвалась Сенджу и медсестра, у которой был шприц. Мать обняла рыдающую девушку, удерживая от резких движений, пока медсестра вкалывала сильнодействующее успокоительное. У Чиоме диагностировали посттравматическое расстройство, ее мучили панические атаки и бессонница, точнее не бессонница, она сама не спала, боясь снова вернуться в прошлое. Принимать пищу она совсем перестала, лишь изредка медсестры заставляли ее выпить пакетированный сок. Девушка наблюдалась у психотерапевта, но он не мог ей помочь, она закрылась в себе, в своем ледяном царстве и не хотела выходить. Прошел месяц после случившегося, но ничего не изменилось, даже рука не зажила полностью и Чиоме приходилось еще носить гипс. Мать начала разговаривать с ней, но ответа не получала, она интересовалась ее здоровье, самочувствие, словно ей это было небезразлично, но уже безразлично было девушке. Все ее дни проходили в больнице, где с обеда до ужина у нее была терапия, на которой она должна была отпустить Гина. Единственного человека, что дорожил ею. Единственного, кто любил ее больше собственной жизни. Она должна была отпустить Гина. Гина, что любила больше жизни. «Почему он ее спас? Почему решил, что ее жизнь ценнее, чем его собственная? И зачем ей жить сейчас, когда его нет?» Чиоме не могла жить без него. Девушка стояла на том самом мосту, где уже не было и малейшего намека на ужасную аварию, отнявшую пять жизней. Снега не было и погода на улице была слегка прохладной, но Чиоме было холодно. Ее глаза были наполнены слезами, но она упрямо их сдерживала. Казалось, стоило позволить хоть одной слезинку упасть, как девушка не остановится, она впадет в истерику. Шиноа коснулась уже целого парапета, что не напоминал о той трагедии, словно ее и не было. Машины, как ни в чем не бывало ездили по мосту, не зная о ситуации, сломавшей девушке жизнь. - Гин… - произнесла она, крепко сжав парапет. - Я знаю, что твое тело… не смогли найти. Оно где-то на дне залива… но, где же твоя душа? Есть ли она вообще, или ты исчез навсегда? - Чиоме убрала прядь длинных темно-каштановых волос с лица и провела пальцами по гипсу на правой руке. - Я раньше не задумывалась о смерти, пока не столкнулась с ней сама, пока она не отняла у меня тебя, Гин… Ты в лучшем мире? Ты обрел покой или переродился в новом теле с новой судьбой? Встретимся ли мы… - голос дрогнул. - снова… Зачем мне жить? С каждой секундой в душе у девушки толстый слой льда покрывался все большим инеем. Холодно, ей было очень холодно. В груди было невыносимо тяжело, все тело казалось ватным. Чиоме тяжело вдохнула и перебралась на обратную сторону парапета, стоя на краю и держась за железки. - Я хочу прийти к тебе… чтобы ты снял свою шапку и ворча, заботливо одел на меня. Меня ничто не удерживает в этом мире… - девушка отпустила парапет. Сзади кто-то крепко обнял Чиоме, не позволяя упасть. - Что ты делаешь, девочка? - с прерывающимся дыханием крикнул старик. - Не надо прыгать, все можно исправить, пока ты жива. - Но я не могу вернуть его… - Ты кого-то потеряла? - Да. - Как тебя зовут, девочка? - Шиноа...Чиоме. - Ого, какое необычное имя. Бог смерти и бабочка. - голос старика был грубым, но интонация с которой он разговаривал с девушкой была полной отцовской нежности. - Бабочка смерти — прекрасное имя, очень красивое. У меня имя скромнее. Меня зовут Ямомото Кин, но мои ученики зовут меня тренер Ямомото, ты тоже можешь звать меня так. - он сильнее сжал девушку, пытаясь поставить ее ноги на край. - Шиноа-тян скажи, что произошло, почему твоя рука сломана? Чиоме посмотрела вниз на залив, впервые в жизни кто-то помимо Гина сказал, что ее имя красивое. Гин. Он где-то там, под коркой льда в мерзлой воде. - Я попала в аварию, не одна. Я должна была умереть, но Гин вместо того, чтобы самому спастись - спас меня… а сам… он умер. Он сейчас там… в холоде... совершенно один. - Шиноа-тян! - грозно произнес тренер и нахмурился. - Этот парень предпочел своей жизни твою, а ты так неуважительна относишься к этому? Он решил, что твоя жизнь важнее и спас тебя, чтобы сейчас ты, как глупая девчонка стояла на мосту и хотела лишить себя жизни, ради которой он умер!? Вот как ты его ценила!? - крикнул старик. Столь упорно сдерживаемые слезы, потекли по щекам девушки. Она чуть напряглась и поставила свои ноги на край моста. - Зачем… Зачем он это сделал? Я… - громкие рыдания вырывались из ее груди, содрогаясь всем телом. - Ну-ну, Шиноа-тян, поплачь и успокойся. - старик бережно погладил волосы девушки, обнимая крепко одной рукой. - В жизни так бывает, что люди совершают поступки, с которыми приходиться мириться и жить дальше другим людям. Как бы тяжело это не было, но если ты дорожила этим человеком, то тебе придется дорожить и его желанием. Придется уважать его выбор. Чиоме схватила руку старика и с мольбой дрожащим голосом попросила. - Тренер Ямомото, пожалуйста, спасите меня сейчас. Солнце уже село. Шиноа долгое время стояла на почти пустом мосту, на котором изредка проезжали машины. Она смотрела на залив. Ее взгляд казался опустевшим, а глаза были сухими. Лишь тяжесть в груди с бешеным сердцебиением и тяжелое дыхание. Кожу покрыли мурашки. Было холодно. Ей было очень холодно. - Шиноа! Девушка лениво повернула голову на знакомый бархатистый голос и на ее губах появилась вечная дружелюбная улыбка. Ойкава в волейбольной форме остановился на небольшом расстоянии от нее. Он был зол, Чиоме поняла это по напряженному лицу и телу, но еще он был напуган. - Почему ты сбежала с больницы? - с тревогой спросил парень. - Хотела прогуляться. - Прогуляться? Сейчас? Ты и правда странная. - Я стараюсь делать все, что пожелаю. Расскажу тебе одну сказку... - слегка улыбнулась Шиноа. - Одной холодной и снежной зимой в ужаснейшей аварии, в живых осталась только я. Я осталась жить, потому что он решил, что моя жизнь ценнее его. Моя никчемная жизнь для него была важнее, чем собственная. Знаешь… выжить должен был все-таки Гин. Тоору нервно рассмеялся, улыбка девушки, ее странное спокойствие и ее слова, и то с каким равнодушием она их произносила пугали его. - Что с тобой случилось, бабочка? После того дня ты изменилась. Сначала скрывала с Куроо от всех, что попала в больницу, потом внезапно попросила меня поцеловать тебя, а сейчас ты ночью сбегаешь, приходишь на мост и рассказываешь о том, что причиняет тебе боль с улыбкой и безразличием, как будто тебе все равно. - голос волейболиста сорвался на крик, беспокойство и гнев затуманивали разум. - Что с тобой случилось? Почему ты так ведешь себя? - Потому что умираю. - Что…? - глаза парня округлились, превратившись в блюдца. Он потерял дар речи. Множество противоречивых чувств накатили на него: удивление, страх, гнев, недоумение, боль, злость, отчаяние. - Что ты сказала…? - Я умираю. У меня синдром немощного сердца. - с улыбкой произнесла Чиоме, чем вызвала еще больше недоумения, что-то внутри парня сжалось до мучительной боли. - Мое сердце может в любой момент остановиться, перестать биться. - девушка усмехнулась. - Оно само больше не хочет биться. Волейболист подошел ближе и дрожащей рукой сжал ее щеки, заставляя смотреть на себя. Его глаза странно блестели, что было заметно лишь Чиоме, так пристально вглядывающейся в черты его лица. - Шиноа, послушай меня… я не могу спасти тебя, если ты сама не хочешь быть спасенной. Потому что быть спасенной — значит жить и суметь полюбить себя. Одна единственная предательская слеза скатилась по щеке девушки, на что она усмехнулась и вытерла ее. Чиоме казались знакомы эти слова. - Что же ты делаешь со мной, Ойкава-сан? - Пусть твое сердце бьется ради меня. - с мольбой произнес волейболист и у девушки не осталось выбора. Она поднялась на цыпочки и коснувшись лица парня поцеловала его. Это и было ее ответом. Все что она чувствовала она выплеснула через этот поцелуй. Одновременно нежный и страстный, жадный и растягивающий. Они словно насыщались друг другом, пытались вселить друг в друге надежду.