🌟🌟🌟
20 апреля 2023 г., 12:54
🧪🧪🧪
Ким Тэхён терял девственность три раза. Первый был самый банальный: ему пятнадцать, а на вечеринке море пива и соджу. Обнаружив самого себя, лапающим девчонку на тёмной террасе, Тэ радостно ощутил её губы на своих. Целовался он не впервые, поэтому решительно углубил поцелуй и, аккуратно пятясь, довёл даму до одной из гостевых спален в доме дяди. Где и завалил её в постель. Второй раз случился на третьем курсе универа, когда он решил ответить на восторженные ухаживания парнишки с первого курса. Вечером в спортзале он отрабатывал по просьбе тренера передачу мяча с этим юным спортсменом, а потом за высоченной стопой матов отработал возвратно-поступательные движения в чужой глотке. Это был его «первый мужчина», как он сам себе сказал. Тэхёну понравилось ощущение своей власти и влажные глаза стоящего на коленях первокурсника. И больше никаких ухаживаний с той стороны Тэ не принимал, чувствуя себя сволочью и старательно не замечая преданных просящих взглядов. В третий раз его лишили девственности. Чем хороша работа официанта? Люди, улыбки, чаевые, возможность после смены остаться и принять шотик-другой с красивым барменом. Джин-хён выделял Тэ среди ребят-официантов: то поболтать, то похвалить, то пофлиртовать. Тэ задержался и помог хёну перенести пару коробок с элитным алкоголем к завтрашней вечеринке. И почувствовал себя таким исключительным: ему доверяли, он помогал, с ним советовались… А Сокджин просто закрыл небольшую комнатку отдыха и прижал Тэ к двери. Сначала были упругие губы, целующие его шею, и ловкие руки, развязывающие фартук, расстёгивающие рубашку и молнию на брюках. Потом язык c привкусом коктейля в его рту. Тэхён чётко понял, что правильнее всего будет расслабиться и отдаться чужим рукам, губам. И гладким пальцам, что немного болезненно растягивали его сзади. Джин-хён не был груб, но в его жестах и словах была власть. — Немного будет больно, постарайся расслабиться, детка… Ты слишком красивый, я сразу понял, что хочу твою попку… — приговаривал бармен, вставляя пальцы. — Будешь хорошим мальчиком, я возьму тебя себе… Ты не пожалеешь… Да, первый раз было немного больно, но через два дня уже было приятно. И в следующий раз, когда Джин-хён ласкал Тэхёна языком, это было прям крышесносно. А потом Сокджин после смены посадил Тэ в машину и увёз к себе домой. Выспавшись и позавтракав какими-то неимоверными деликатесами, они поехали и накупили Тэхёну дохрена красивых шмоток. И Тэ стал администратором клуба с совсем другой зарплатой и собственным небольшим кабинетом на втором этаже. Когда всё так удобно сложилось, а Тэ плавно понял, что директор ресторана никакой не Хосок, а очень даже Сокджин, дядя Джун затеял орать с Джин-хёном за закрытыми дверьми, время от времени упоминая Тэ. Затем он вышел и рявкнул на племянника: — Ты уже понял, кто он? — зло вглядываясь в миндалевидные глаза. — А кто он? — понаивнее спросил Тэ, уже имея стойкие подозрения и про дядю, и про Сокджина. — Блять, Джин! Объясняй ему сам! — и ушёл. — А почему я? Он ведь твой племянник! — резонно крикнул в спину другу Джин-хён. — Ты его трахаешь, ты и объясняй! — и дядя громыхнул входной дверью. Недолго пришлось объяснять, между прочим. Тэ мальчик понятливый: про мафию фильмы смотрел, многое сам замечал и додумывал. Видел оружие, которое хёны не слишком сильно-то и прятали, слышал обрывки разговоров, встречал избитых немногословных парней, что вваливались через чёрный ход клуба. И ещё понял, что дядя что-то должен Сокджину, так что вписываться за Тэ он не станет. Сам не очень крепко стои́т. — Так что ж ты лёг-то под него, мальчик мой? Мог ведь со мной сначала посоветоваться, а? — через день после этого с болью воскликнул Намджун. — Я был пьян. И первый раз, и второй, и третий. А потом уже у него в квартире оказался — а там всё для меня, чтоб только я смеялся… Подумал, что срастётся, стерпится. Но не срослось. Кстати, я ведь после этого и перестал пить что-то крепче двенадцати градусов. — А это плюс, — и серьёзнее: — Знаешь… Я не видел, чтобы Джин хоть к кому-то из своих любовников относился иначе, чем к вещи. Он именно таких себе берёт: нежных, красивых, ухоженных. Как ты, Тэтэ. Видимо, для тебя это опыт. Скорее всего, недолгий, если между вами нет чувств. 🧪 А потом появился этот химик. Или кто он там. Нанотехнолог, блять. — Знакомься, малыш, это наш новый сотрудник, Чон Чонгук. Он гений. И часто будет работать в подвальном этаже. И ключ от чёрного хода у него есть. Кстати, вы учились в одном универе. Может, были знакомы? Но сейчас эти чёрные глаза смотрят на Тэхёна холодно, резко, пренебрежительно — стоило лишь взгляду гения скользнуть по руке Сокджина, ласкающей ягодицу Тэ. — Нет, мы не были знакомы, — лжёт химик. И голос у него стал ниже, и в плечах раздался, и грудь как у железного человека. Но во взгляде нет ни обожания, ни восхищения. Тогда, в спортзале, за горой матов, эти влажные глаза смотрели совсем иначе… Поигрывая пирсингом в губе, он разговаривал с Джин-хёном и больше не обращал внимания на Тэ. 🧪 Тэхён выдержал неделю такой корректности и игнора. — У тебя кто-то есть? — без стука вошёл он в лабораторию. — Как это касается тебя? — не повернув головы, но точно узнав голос. Действительно, какое его дело? И кого должно интересовать, что сегодняшний фаворит мафиози ярко вспомнил, что кто-то к нему мог относиться иначе, чем к красивой, по самые гланды упакованной кукле? И что именно этот широкоплечий парень когда-то смотрел с обожанием, восхищением, любовью. И стоял на коленях перед Тэхёном. А теперь Тэ готов упасть перед ним и просить: «Люби меня снова». — Перестань. — Что? — опомнился Ким, осознав, что до сих пор стоит за спиной Чонгука и ласкает взглядом бугристые лопатки, соскальзывая к удивительно тонкой талии. — Перестань жечь мне спину. Я чувствую. — Так есть или нет? — Тэхён, — наконец поворачивается от своих реторт химик. — Как только он тебя здесь обнаружит, то раздерёт пополам как лягушку. А мне для начала член отстрелит, — невольно двигает он бёдрами. — Так зачем твой вопрос? Опять нет ответа. Но Ким не уходит. — Ну что ещё? — устало выдыхает Чонгук. — Ты помнишь меня? Теперь уже Чон долго не отвечает. — Тебе правду сказать или помягче? — Эм-м… Правду. — Я ненавижу тебя. — Ч-что?.. — Что слышал. Дверь левее. 🧪 Когда Тэхён увидел этого парня, то сразу вспомнил слова дяди: «Он именно таких любит — нежных, красивых, ухоженных». Этот был нежным, красивым и ухоженным. И пахло от него так невообразимо, что даже Тэхён почувствовал себя самцом, который бы этого красавчика с удовольствием разложил. Что-то изящно-покорное, принимающее было в его взгляде, в пухлых губах, в озорных глазах. Тэ сразу поставил жирную галочку на анкете этого Пак Чимина. Только бы Хосок утвердил его в штате! Не ошибся Тэ-администратор: Чимин, как парная тёплая булочка, был такой привлекательный, общительный и в то же время деликатный, что очень скоро стал всеобщим любимцем. — Господин Ким, я могу вас спросить? — мило сдвигает брови Пак. — Чимин-и, я точно для тебя не господин. Давай ты уже станешь меня называть, как положено — Тэхён, а? — Господин Тэхён… — Да бля-а! Ну-ка быстро сказал: «Тэхён, я хочу у тебя спросить»! — повышает голос администратор клуба. — Тэхён… Тэхён, — уже смелее, — я хочу у тебя вот что спросить… — Вот! Молодец! Так что там? — Не совсем удобная ситуация… Словом, один из парней охраны явно подкатывает ко мне яйца. Он симпатичный, сильный. И я не в отношениях. То есть я не против… Но всё-таки… — Так. Я понял тебя, Чимин. Отвечаю: нет, не надо. Наш директор сам любит право первой ночи. Тут надо соблюдать субординацию: если ты ещё не побывал в постели Джин-хёна или он не поимел твой рот, тебе лучше не отвечать на ухаживания. Иначе и парень пострадает, и ты с работы вылетишь. Понял? — Конечно, — опустив глаза, пролепетал официант. 🧪 Вечером клуб будет закрыт для посетителей — день рождения Намджуна, на который приглашены только свои. Все старшие в первой половине дня решали какую-то неожиданную проблему: Тэхёну никто ничего не объяснял. Но то, как сухо выплюнул в трубку Джин-хён «понял, еду» и, не оборачиваясь, ушёл к чёрному ходу, засовывая беретту в кобуру, объяснило почти всё и без подробных рассказов. — Так, мальчики-девочки, работаем! — Тэхён сразу почувствовал себя ответственным за подготовку дядиного дня рождения. — Чимин-и, можно тебя на минутку? Сегодня ты будешь личным официантом Сокджин-хёна. Я тебе расскажу, что он любит и как он любит… Пак понятливо кивал, чуть морща лоб, сдвинув брови, запоминая нюансы. — …И главное — ему никакого алкоголя. А бальзам для губ возьми персиковый. — У меня клубничный, — Чимин широко открыл глаза, чуть закашлявшись. — Персиковый. Нежнее будет. Хён любит рядом с собой ухоженных и красивых. Как ты, — улыбнулся Тэ очень двусмысленно, вызвав румянец на щеках официанта. 🧪 Хёны и бойцы ввалились в зал возбуждённые, шумные — адреналин от них расходился пахучими волнами мускуса. Лица удовлетворённые, хищные: мужчины вернулись с удачной охоты. — Дядя! — стремительно вышел Тэхён. — С днём рожденья! Это тебе, — и протянул коробочку с охрененно дорогой булавкой для галстука. — Ха, племянничек! — крепко сжал он парня в объятиях. — Спасибо! Ва-а-ау! Красота! Скажи, хён? — повернулся он к Сокджину, прикладывая к груди подарок. — Красиво, Джун-и, — чуть устало улыбнулся тот и прищурился на любовника, который до сих пор к нему не подошёл. — Только тебе бы рубашку поменять, — показывает он другу несколько ярких капель чужой крови. — Блять… Да, это некрасиво. У тебя есть чистая? 🧪 Всё идёт прекрасно: гости расслаблены, довольны, алкоголя и закусок в достаточных количествах. Намджун принимает поздравления и подарки, обходя зал и разговаривая со своими опасными гостями. — У тебя новый парфюм? — чуть морщит нос Сокджин. — Да, покупал хёну подарок и захотел себе новый аромат. Как он тебе? — Мне не нравится. Тэхён на это и рассчитывал, когда попросил девушку-консультанта подобрать что-то мужественное и жёсткое: горечь, пыль, мох, табак… — Да? А мне показалось, что он тебе… — Ты ошибся. Я же купил духи, которые мне нравятся, — злится хён. — И я не люблю щетину, детка. — Прости, Джин, что-то мне нехорошо… Я в туалет. Он находит глазами Чимина и показывает, что нужно бы обновить бокал шефу. Красавчик тут же отправляется изящно выполнить обязанности. — Джун-и! Позволь и мне поздравить… — доносится очередной тост. 🧪 — Он действительно твой дядя? — так неожиданно прилетает в спину, что Тэ вздрагивает: из-за шума воды он даже не услышал шагов. — К-какого хуя, Чонгук? — мгновенно закипает он, встретившись в зеркале с глазами химика. Именно: какого хуя говорить что бы то ни было, если две недели они только и делали, что избегали друг друга, а если случайно пересекались в верхнем зале клуба, то обжигали льдом, демонстрируя неприязнь?! И сейчас вот так интересоваться родственными связями? Взгляд у Чонгука странный: презрительный, болезненный, вызывающий. — Да, он мой настоящий родной дядя, — ядовито шипит Тэхён. — И я с детства знал, что он мафиози. Так что сюда я попал не из-за своих гениальных мозгов, а только лишь по семейному признаку, — вздёргивает он подбородок. — Оно и понятно, — в том же тоне цедит Чонгук. — С мозгами у тебя не сложилось, это я по универу помню. — Что, блять? Одним прыжком он оказывается рядом с этим умником — стоит тут, сука, расставив ноги, даже руки из карманов не вытащил! — Ну-ка, повтори! — Ненавижу тебя… Ненавижу твои глаза. И губы… — пронзительно и жёстко смотрит Чонгук, не сдвинувшись ни на полшага. — Как я ненавижу тебя… И, сдерживая странную дрожь в голосе, проводит пальцами над верхней губой Тэ, задевая жёсткие чёрные волоски. — Ненавижу, — шепчет он, закрыв глаза, и вдыхает полной грудью горечь и пыль, табак и мох. — Да пошёл ты… — Тэхён обхватывает крепкое запястье и с усилием убирает от себя чужую руку. Но тут же к нему взлетает другая рука, обхватывая затылок и притягивая к себе. — Я сказал, отвали! — рычит Тэ и коротко бьёт снизу в острую челюсть. — Тэхён, с-сука… — поднимает свирепый взгляд его противник и молниеносно врезается молотом кулака в солнечное сплетение, выбивая воздух из Тэ. Тот сразу скорчился пополам и безуспешно попытался вдохнуть. Сплюнув в раковину, Чонгук выходит. Сползая по стене, Тэ и не пытается разобраться в явном противоречии между словами, действиями и взглядом Чонгука. Отдышавшись и ополоснув лицо, Тэхён возвращается в зал. Он сразу видит дядю, который салютует бокалом. Но не находит Сокджина. И Чимина тоже не видно. Тэ медленно обходит помещение, приветствуя разных людей, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Ну, и где может быть Джин-хён, когда тут полно гостей, веселье в самом разгаре и вообще он — на минутку — хозяин клуба? 🧪 Характерные звуки — стоны, шлепки, шумное дыхание и скрип мебели — доносятся из кабинета Сокджина. Тэхён хмыкнул и подошёл ближе. Интересно, кого так резко захотел трахнуть уважаемый директор заведения, что бросил праздник и уединился? Тэ не испытывает ни малейшей ревности. Скорее, он чувствует какое-то облегчение. Всё-таки любопытно — кого он там натягивает? И тут получает ответ — и, блять, лучше б он его не получал! — Что, хён? Нравится? — ритмично выдыхая, чётко спрашивает… Чимин. Чими-и-ин?! — Да-а! Да, детка! — в ответ задушено стонет Джин. Именно это называется когнитивный диссонанс. Его сейчас Тэхён испытал в полном объёме, во второй раз за вечер сползая по стене… Так-сяк он приходит к примирению с мыслью, что нежная булочка с клубничными губками сейчас лихо ебёт его любовника. Но вот ещё какой нюанс: когда Тэ шёл по коридору, процесс был уже в полном разгаре. Он здесь свой диссонанс в консонанс трансформирует уже минут сорок. Итого — минимум час? Час махать задницей, раз за разом выбивая из Джин-хёна этот скулёж! Нечто нереальное. Даже просто из спортивного интереса надо расспросить Чимина о витаминах, которые он пьёт, чтобы такие марафоны выдерживать. Тэ тихо уходит, стараясь себя не выдать, тем более что за дверью никто не собирается кончать. 🧪 К трём часам ночи в зале остаются только Хосок, Тэхён и Намджун, устроившись за барной стойкой. Официанты и уборщики устало, но методично занимаются своими делами. — А где Джин-хён? Я так давно его не видел, — Тэ хватает контроля, чтобы не рассказывать, что он прекрасно знает, где и с кем Сокджин. — Занят, наверное, — обтекаемо отвечает дядя Джун — значит, тоже знает. По тому взгляду, которым он старается вскрыть Тэхёна, это становится ещё более очевидным. — Пф… — но продолжить Тэ не успел, потому что заметил в зале Чимина: тот вместе со всеми работниками убирал посуду, снимал скатерти. Словом, работал официантом. — Я сейчас, — закончил Тэ и пошёл к этой мягкой булочке с крепким, как оказалось, членом. — Чимин-и, на два слова можно? — немного развязнее, чем хотел, позвал он своего подчинённого. — Конечно, господин. — Да иди ты нахуй! Во-первых, я тебе говорил этого не делать. А во-вторых… Ты только что трахал Сокджина, — вопросительно вглядывается он в бессовестно удовлетворённое лицо. — Это вопрос? — физиономия Чимина мгновенно меняется с услужливо-лакейской на сосредоченно-деловую. — Нет. Вернее, да. Вопрос есть, — не сразу решается сформулировать слова Тэ, покусывая губы. — Я тебя слушаю, Тэхён, — вообще звучит, как от учителя. — Мне ведь не показалось? Действительно ты его трахал? — Нет, не показалось. — Ка-ак?! Он же… Блять… И как ты можешь так долго?! И как мне… Сука… — ошарашено заморгал Тэ. — Я об этом не подумал. — О чём? — Как теперь мне с ним. Сегодня какой-то фейерверк чудесных открытий для Ким Тэхёна. Чимин немного приподнялся на носки, опираясь на плечо Тэ, и прошептал, задевая губами его шею: — Попробуй как-нибудь добавить в смазку кокс. — И что будет? — в полном шоке тоже шепчет Тэхён. — Для начала — член не такой чувствительный. Опять же слизистая в заднице очень быстро всасывает вещество, поэтому у вас обоих крыши улетают — хер поймаешь. И надолго. М-м? — своим коронным образом — как пресловутую крышу — поднимает брови Пак. — Охуеть… — Не благодари. Чимин застёгивает Тэхёну верхнюю пуговичку на рубашке и спокойно уходит, по пути снимая пару залитых вином и соусом скатертей… 🧪 — Тэ? Я вчера… — Ничего не объясняй. Я бы и сам его трахнул, если бы не считал, что надо быть… ну, типа, верным? — Ты о чём? — хён так мучительно морщится, что у Тэ пробуждается чувство, сходное с сочувствием. — Ничего не помню… — В смысле ничего? Вчера была вечеринка. И ты был… Гм. С Чимином. — С кем? — Джин делает такое движение кадыком, словно его вывернет прямо сейчас именно на этот ковёр в кабинете. — Кто это такой нахуй?.. М-м… Что-то мне… — Как можно скорее пытается он подняться, но очевидно, что он не успеет никуда. Зато Тэхён успевает сдёрнуть со стола полиэтиленовый файл и в следующую секунду развернуть его возле лица несчастного. Сокджин добросовестно выдаёт содержимое желудка. — Блять… Прости, Тэ. Но теперь ему гораздо легче — он сложной заплетающейся походкой, на ходу расстёгивая ремень и ширинку, спешит к туалету. И вот пища для размышлений: а если Сокджин действительно не помнит, что с ним вчера делал Чимин? Задумчивый Тэхён идёт вслед — выбрасывать зловонный файл. — Ну как? Получше? — спрашивает он у Джина, доверчиво обнимающего биде. — Так херово мне ещё не было, детка… — А что ты вчера принимал? — Да как обычно — сок, воду, смузи, какие-то закуски… — А из тяжёлого? — Ничего, нахуя мне это? Оп. И ещё один штрих. Неужели Сокджин получил дозу чего бы то ни было без своего согласия и ведома? Та-а-ак… А к Чимину-то следует присмотреться. Наверняка именно он дал Джину что-то запрещённое. С одного рафинада вряд ли бы память стёрлась. — Слушай, детка… Я что-то не врубаюсь, почему ты меня спрашиваешь так, будто ты не со мной был вчера? — Джин с подозрением выглядывает из-за кромки унитаза, как из окопа. Тэхён рассматривает его, будто слайд презентации «К чему приводит одновременное употребление алкоголя и кокаина». — Совсем ничего не помнишь? — уточняет Тэ. — Совсем. — Прикольно. — Тэ, блять! Что прикольно?! Чего ты мутишь?! — зря он так напрягся — опять вернулся головой в фаянсовую чашу. Тэхён пошёл за аспирином. Неинтересно рассматривать эти корчи. Гораздо интереснее, почему Джину так снесло башню — наверняка из-за сочетания. Эх, спросить бы грёбаного химика про эффект. Так нет же: сам ведь ему вчера в челюсть дал, получив под дых. В клубе очень тихо. Тэ бредёт по пустынному коридору, размышляя о самых разных вещах, в том числе о своей неприязни к крепкому алкоголю. Вот сегодня все в отрубях, а он принял душ, свеж и… Бля… Этот, наверное, тоже не пьёт. Слишком свежий. Тэхён мрачно смотрит в глаза Чонгуку. Тот спокойно выдерживает давление. — И? — Тэ спрашивает первым. — Доброе утро. — Добрейшее. Что будет, если смешать водку и кокс? — как-то само собой вылетело. — Кокаэтилен. — И что это? — Усиливает действие и одного, и другого. Не пробуй. — А чего это ты мне указываешь? — Советую. — А с одного кокса тянет блевать? — Конечно. Особенно если нечасто нюхать. Но ты даже это не пробуй! Очень хочется послать этого гениального мудилу, но что-то в его голосе, похожее на заботу, останавливает Тэ. — Я подумаю. А чем помочь на следующий день? — Кому? — Много будешь знать — заболеешь. И будешь плохо спать. Скажи лучше, что человеку дать? — Антидота нет. Разные симптоматические дела: активированный уголь, побольше воды, полезно промыть нос. И обязательно попить поливитамины. — Нос-то зачем? У него ж не сопли… — Ну он же вдыхал? — Нет. — Если в дёсны втирал, то зубы пусть получше почистит. — Он не втирал. Чонгук явно заинтересовался. — А… куда? — Думаю, ему понадобится клизма. — Вау. Креативно. И как он извернулся? — Он был нижним. — Ага, — Чон кивает, будто услышал о любопытном научном подходе, и задумывается. — Блин. У слизистой прямой кишки очень высокая абсорбция… — Что? — Говорю, всасывает сильно. Приход круче и отход дольше. Нужна помощь? — Клизму сделать? — М-м-м… Воздержусь. Давай я тебе лучше сделаю физраствор и дам угля. — Давай, шахтёр… Чонгук хмыкает и приглашающе отворачивается. Тэхён идёт за ним. — Подожди. — Чон резко останавливается. — А ты как себя чувствуешь? Ты же?.. Тоже?.. — Нет, я в порядке. Я не употребляю. И не я был с ним. — То есть ты просто сестра милосердия? — Так-то я брат. Но я не занимаюсь милосердием, особенно после пьянок. Пусть они как-нибудь сами, уже большие мальчики. — Значит, Сокджин… И как ты так спокойно говоришь? — А почему я должен быть взволнован? — и тут же комично изображает: — Ах! Мне срочно нужна нюхательная соль! Сокджину нехорошо! На помощь, господа! Чонгук удивлённо поднимает брови. — Что? — растопыривает пальцы Тэ. — Ну, ты же вроде его… Парень? — Ну и что. — Высокие отношения… Они дошли до лаборатории, которая — как оказывается — надёжно закрыта. Чон пикает кодами и прикладывает палец. — То есть, — продолжает мысль Чонгук, — ты спишь с человеком и «ну и что»? — Именно так. — Это со всеми работает? — щурится химик, высыпая порошок в колбу и добавляя дистиллированную воду. — Тебе всё равно, с кем спать? — Иди нахуй, — заводится Тэхён. Ему не хочется, чтобы Чон думал о нём, как о блядской подстилке. Между прочим, после того, как Тэ определил себя в отношениях с Сокджином, ни разу и ни с кем не спал. Да, вот такой старомодный взгляд! — На. Это уголь — дай ему выпить сразу весь с двумя стаканами воды. А это — в клизму. Тэ успокаивается: — Спасибо. — А тому, кто был верхний, помощь нужна? Тэхён не отвечает, салютует колбой и выходит из лаборатории. 🧪 Сокджин уже переместился в свой кабинет, растянувшись прямо на ковре. Это не нравится Тэ, но лицо у хёна уже не зелёное, губы вернули свой сок и цвет. И он спит, тихо сопя. Какая уж тут клизма? Тэхён опять спускается в лабораторию. — А если он спит, то что важнее — сон или уголь и клизма? — спрашивает у спины, обтянутой белоснежным халатом. — Сон, — не поворачиваясь, отвечает Чон. — Но надо посмотреть. — Посмотришь? — Мне нужно пятнадцать минут для окончания процесса. После этого могу. — А что ты изобретаешь? — Тэ присаживается в угол, наблюдая сбоку за сосредоточенным мужчиной в пластиковых очках на пол-лица, который стеклянной лопаточкой что-то перемешивает в белой раковинке. Потом ставит эту смесь в шкаф типа микроволновки, разве что тот гудит иначе. — Вещество, — спокойным голосом вещает химик, поворачиваясь к собеседнику и медленно снимая очки. Красиво, надо сказать, снимая. — Оно похоже на гелевую таблетку. Гель обволакивает небольшие металлические предметы. А после того, как предмет погружается в мой гель и там застревает, вещество реагирует с живыми тканями, работая как анестезирующий и регенерирующий состав. — Как-то ты путано объясняешь, Чонгук… Мне почему-то представилось, что ты эту свою таблетку вкладываешь в дырку от огнестрела, а гель одной своей частью всасывает пулю из тела, а другой частью обезболивает и заживляет. — Ты всё правильно понял! Именно это я и хочу сделать. Почти сделал. Не-микроволновка звякает: Чонгук проверяет, вкладывает раковинку в белую коробочку и отправляет в холодильник. Затем он снимает халат, оставшись лишь в рубашке, через ткань которой Тэ успевает увидеть непозволительно много: рельефные бицепсы, мощную грудь и даже тёмные сжавшиеся соски. — Идём? 🧪 Сокджин по-прежнему сладко спит на ковре. Чонгук присаживается рядом с ним: рассматривает лицо, невыносимо аккуратно убирает волосы со лба, невесомо щупает пульс на шее. — Ты ведёшь себя как доктор. Откуда ты это знаешь, ведь ты химик? — тихо замечает Тэхён. — Я не химик, Тэ, я фармацевт. Так что вчера произошло, что ты так задёргался? — Чонгук встаёт в метре, внимательно и спокойно глядя на него. — Вроде ничего конкретного, но всё вместе напрягает. Я вчера поручил одному официанту лично обслуживать Сокджина, быть недалеко. Я… Я хочу… Блин, не дай бог услышит… — он вынужден подойти чуть ближе к Чонгуку и продолжить шёпотом: — Я хочу стать Джину неприятным. Чтобы он меня не хотел. И этого официанта нужно под него подложить. Я точно знаю — хён именно таких любит. Я даже вчера поменял парфюм — такой, чтоб Джину точно не понравился. Ещё не брился сутки и вечером был со щетиной, — рефлекторно оглаживает он идеально выбритый с утра подбородок. И замолкает, забыв последующий рассказ. Потому что воздух между парнями сгустился: Чонгук дышит глубже, словно стараясь получше вдохнуть новый парфюм. А Тэхён чувствует исходящие от крупного мускулистого тела горячие волны, резкое дыхание на своём лице… Он так и не поднимает взгляда на лицо Чона, упираясь глазами в проступающий из-под рубашки, мерно вздымающийся с дыханием сосок. — И что? — вроде бы и помогает продолжать Чонгук, но его голос — суко, с хрипотцой и придыханием — очень мешает. Тэ сглатывает и пытается говорить: — А потом, когда мы с тобой в туалете… встретились… — Прости, — выдыхает Чон, делая этим ещё хуже. У Тэ мутится в голове. — … я шёл и услышал, как тут, в кабинете, кто-то трахается. Я, конечно, подумал, что это хён кого-то. А потом понял, что это Чимин. В смысле, что Чимин актив… — голова уже кружится, как будто он выпил шампанского, а слова дивным образом накладываются на его мелькающие мысли, напрямую связанные с Чонгуком… лежащим на столе животом… раздвинув мощные ноги, принимающим Тэхёна, подмахивающим и скулящим «Да, Тэ-э-э»… — Тэ? Тебе плохо? — одновременно с тихим голосом сильная ладонь ложится на шею Тэхёна, зарываясь пальцами в волосы на затылке. — Да, мне совсем… — стонет Тэ, тут же с остервенением расстёгивая пуговицы на груди Чонгука и впиваясь в его губы поцелуем. Чонгук словно только и ждал сигнала — обхватывает ягодицы Тэ, сжимая их и раздвигая половинки в стороны. А Тэхён, добравшись, наконец, до чонгуковых сосков, которые он гипнотизировал всё это время, с наслаждением сжимает их в изящных пальцах… — Детка? Ты что творишь? — слабый, но ясный голос доносится с ковра. И даже услышав Сокджина, Гук не мгновенно разрывает сладкий поцелуй, а с оттяжкой отпускает губы Тэхёна, плавным ласкающим движением соскальзывая руками с ягодиц на талию, чуть сжимает его бока и лишь потом оборачивается к Сокджину. Шеф узнаёт: — Чонгук? Не понял… — Да, мы целуемся, Джин. Целовались. Тэхён как раз начал рассказывать что-то про вчерашний вечер. — Тэ-э? — по привычке строго поднимает интонацию Джин. — Могу дорассказать, Джин-и, — с какой-то истеричной наглой нотой говорит Тэхён. — Ты вот прямо здесь вчера трахался с Чимином. С официантом. Под коксом. — Что?.. Я?.. Джин так и не встал с ковра, сидя там по-турецки, поэтому выглядит совсем не страшным мафиози, а даже наоборот — каким-то плюгавым мужичонкой, которого хочет бросить его юный любовник. Причём, точно наметив себе, из-за кого хочет это сделать. Тэхён сейчас встал рядом со столом, бессознательно поправляя какую-то папку, неровно лежащий компьютерный коврик… И тут холмик белого порошка привлекает его внимание. — Гук-и, это же он? — показывает пальцем на мелкие кристаллики. Чонгук, попутно скользнув ладонью по талии Тэхёна, рассматривает находку: — Вроде да, но надо проверить, — он сворачивает в аккуратный конус листок для записей и засыпает в него порошок. — Так вот, хён, тебя тут вчера трахал симпатяга-официант. Поэтому я могу считать себя свободным от обязательств. Ты от меня не требовал, но я сам себе их дал. Да, хён, я тебе ни разу не изменял. А ты? — Тебе надо это знать? — Ну, ты уже ответил, — кивает сам себе Тэхён. — Кстати. Это активированный уголь — выпей весь с двумя стаканами воды. А это тебе в клизму. — Какая клизма? — бормочет сбитый с толку Сокджин. — Я все утро на горшке просидел. — Ну, на всякий случай. Потому что кокс ты принимал сзади. Да-да, — глядя в максимально расширенные глаза хёна, Тэ добивает его: — Вещество прямо в смазку добавляешь — и всё прекрасно! Крыша в отлёте, приход круче, чем от вдоха, да ещё и ебут минимум два часа, потому что член нечувствительный. Красота же? — У-у-у, бля-ать… — стыдно шепчет Сокджин. А Тэхён решительно уходит. — Не забудь уголь, — закрепляет эффект Чонгук, — а твоим ребятам я скажу, какие витамины купить. Пропьёшь недельку. И обязательно много спи. Тебе нужно интоксикацию снять. Отдых, питьё, чистка. Клизма. — Ты доктор? — Фармацевт. Тут для всех фармацевт — несуществующая специальность? 🧪 Интересное кино… В составе порошка есть малая добавка сухого спирта. То есть два в одном сразу. Чонгук ссыпает вещество в маленькую стерильную пробирку и отправляет её всё в тот же холодильник. Кто такой Чимин и надо ли отработать его? И что делать с Тэхёном? Долгим окольным путём попав в логово одной из мафиозных группировок Сеула, Чон никак не ожидал увидеть тут свою детскую нереализованную любовь. Тогда, восемь лет назад, первокурсник Гук влюбился с первого взгляда в красавца Ким Тэхёна. Восхищение прелестью, грацией, тембром голоса, глубиной глаз и всем, что и перечислить невозможно, граничило с обожествлением. Пока не случился тот счастливый вечер в спортзале, где Чонгук впервые сделал минет парню. «Мой первый мужчина», — определил он для себя и взлетел от взрыва чувств. Даже сперма Тэ была идеальна, как нектар! Но после того первого раза предмет страсти перестал замечать черноглазого поклонника, который продолжал любить и ждать, не смея обижаться или требовать. Тэхён был первым, но не остался единственным. Через пару лет, когда Тэхён выпустился, Гук стал одним из самых желанных красавцев университета, к тому же ярким талантливым студентом, которому светило блестящее научное будущее. Поработав пару лет в научно-исследовательской лаборатории, он задумал изобрести препарат, которому и название-то дать было невозможно. А уж какая волокита предстояла, чтобы выбить грант, а потом утвердить проект, а затем найти мощности… Такая разработка понадобилась бы в спецслужбах — но зачем Чонгуку связываться с суровыми ведомствами? Незачем. Директор лаборатории, взяв со своего талантливого сотрудника обещание вернуться обратно по окончании научных экспериментов, познакомил его с несколькими людьми, которые задавали страшное количество вопросов. И в конце концов знакомства привели на встречу с Сокджином. Гук получил в распоряжение лабораторию, а его вопрошающие знакомцы из отдела по борьбе с наркотиками получили почти своего человека в мафии. Всё бы хорошо. Он даже обрадовался и ностальгически улыбнулся своим далёким чувствам, когда узнал Тэхёна. Но тут случилось непредвиденное: зрелище руки́ Сокджина, мимоходом ласкающей попку Тэ, вызвало жгучую, отравляющую волну ревности и желание отбросить чужие неприятно-гибкие пальцы с этой божественной задницы и припасть к ней поцелуем. Он сам не ожидал такого внезапного отзыва своего блестящего мозга на такой низменный раздражитель. И после этого ясно понял: с первого взгляда можно дважды влюбиться в одного и того же человека. 🧪 К шести вечера стали подтягиваться работники клуба. Тэхён сразу упёрся взглядом в пришедшего Чимина, красноречиво намекая на разговор. Тот, аккуратно повязав фартук, подошёл с нечитаемым выражением лица. Словно пока не решил, какая маска ему больше подойдёт для общения: тактичного официанта или наглого знатока нестандартного использования наркоты. — Сокджин чуть не сдох. Что ты ему давал вчера? — Я ведь тебе говорил. — Он сказал, что так хуёво ему никогда не было. А в порошке, который остался на столе в кабинете, есть следы сухого спирта. — Ого, как быстро! Респект вашим химикам! — Я им передам. А откуда у тебя такая красота? Ты не похож на торчка. — А я и не торчок, — смотрит он пронзительно и коварно. — Просто кайфово насаживать большого босса и знать, что он сейчас скулит и теряет мозги от того, что я делаю. Пусть и с помощью щепотки белого порошка. — Так у него ж могло сердце отказать! Ты бы тогда труп ебал! — Ты что думаешь, я ему много дал? Вещество, на минутку, и мне в хуй всасывалось, так что мы с ним были в одной лодке. И два трупа с остановившимися сердцами мне тоже неинтересны… — шипит в ответ Чимин. — Чим, — резко успокаивается Тэ, — если ты станешь с ним спать, то не делай так больше. Ну, в натуре мужика угробишь. Знаешь, как он сегодня блевал… — Не буду я с ним. Я тут ненадолго. — Что ты имеешь ввиду? — Потом узнаешь, Тэ. — Потом? А может, сейчас? Сокджин ждёт нас, — смотрит он на входящее сообщение. 🧪 Один из охранников, стоявших возле кабинета хёна, вошёл с ними. Закрыв дверь, Сокджин очень тяжёлым взглядом посмотрел сначала на Чимина, а потом упёрся зрачками в Тэ. — Хоби сказал, что ты очень сильно хотел этого, — дёрнул подбородком на Чимина, — в штат. — Да, хотел: он красивый, умелый, понятливый. — Что, очень понравился? Поэтому ко мне его вчера приставил? — Хён, что ты такое говоришь?.. Я не приставил. Просто хотел, чтобы с тобой рядом был кто-то. — А сам свалил? Куда? — Да я в туалете был! Мне стало херово! — С хера тебе херово стало?! Ты же не пьёшь ничего крепче комбучи! А теперь ты, — резко повернулся к официанту хозяин. — Обойдёмся без подробностей… Но я кокс не употребляю. А ты мне его дал. — Ты не был против, — Чимин спокоен. — Я? А ты меня спросил? — всё-таки некоторые подробности Сокджин знает, ему стрёмно. — Нет. Я тебя просто выебал. — Я сказал: без подробностей! — А где тут подробности? Если бы я рассказал, в каких позах тебя… — Блять! Заткни его! Охранник в одно резкое движение с размаху бьёт Чимина подошвой по плюсне и, как каратист, врезается железными пальцами ему в печень. Чим вскрикивает от боли и валится на пол. — Хён! Ты убьёшь его! Не надо! — Тэхён бросается к Джину, пытаясь его обнять. — А если и так, — мафиози отталкивает изящные руки. — Он ведь крыса, и неизвестно, что тут успел натворить. Отодвинув Тэхёна, Джин подходит ближе к лежащему парню: — Что, сладенький, ты думал, что тебя никто не узнает? Нехрен было так со своим Шугой светиться, если хотел здесь быть незаметным. Чимин мычит в ответ что-то нечленораздельное. — И передай своему боссу, что в следующий раз я тебе прострелю не задницу, а яйца. И никаких разделов территории. Понял?! Тэхён из этих слов примерно понял, о чём речь. И неважно, кто узнал в Чимине человека из враждебной группировки, занимающейся именно наркотой — оттого их главарь и получил кличку Шуга. Но при чём здесь «прострелю задницу»? Подняв глаза на Сокджина, Тэ увидел… Хён лениво прицеливался в чиминов бок короткоствольной пукалкой. — Джин! Нет! — крик Тэхёна совпал с оглушительным звуком выстрела. 🧪 — Вот сейчас и посмотрим, получилось ли то, что я придумал… Джин хотел прямо так, в пропитавшихся кровью светлых джинсах, выбросить Чимина на границе территорий. Но Тэхён быстро слетал в лабораторию и, захлёбываясь эмоциями, упросил Чонгука помочь парню. Чон позвонил боссу и убедил отдать ему огнестрел на стол, чтобы протестировать новый препарат. — Помоги мне, Тэ. Придерживай его руки, а я разрежу джинсы. Сейчас мою таблеточку пустим в дело. Ты боишься крови? — Не знаю. Меня не берут на дела, я крови-то и не видел. Но этот запах мне не нравится. — Если станет плохо, предупреди, чтоб я успел тебе тоже помочь. — Да, хорошо. — Тэхёну уже стало немного дурно. Но он решительно ухватывает Чимина за хрупкие запястья. Чон большими ножницами разрезает окровавленную ткань — от низа штанины до пояса, вместе с трусами. Вид пулевого отверстия не пугает Чонгука, а вот Тэ старательно отворачивается от красивой мускулистой половинки и от уродующего её бордового овала с рыхлыми краями. Чимин тихо постанывает, слабо пытаясь освободить руки от тэхёновых пальцев. — Теперь ещё крепче держи. Ляг прямо на него, чтобы не дёрнулся. — А чего ты ему не дашь обезбол? — Неизвестно, как среагирует со вчерашним рафинадом. Кокс лучше не смешивать. Так что ложись, не стесняйся. Тэ укладывается грудью на плечи Чимина и зарывается носом ему в затылок, глубоко вдыхая аромат парфюма, чтобы не чувствовать тяжёлый запах крови. Чонгук обрабатывает края раны и, чуть раздвинув её, вкладывает в раневый канал две гелевых таблетки. — Ну всё. Будем считать, что сейчас препарат начал проходить клинические исследования, — хмыкает он. — Как ты? — Нормуль. У него охуенные духи. Чонгук обходит стол, на котором они расположили Чимина, и наклоняется к волосам Пака, очень близко оказываясь рядом с лицом Тэхёна. — М-м-м… Да, — шёпотом говорит он. — Шикарно. И задница тоже идеальная. Когда он оклемается, обязательно возьму телефончик. Как ты говоришь, его зовут? Тэхён резко поднимается и с возмущением выжигает взглядом между бровей Чонгука неаккуратное отверстие — сродни разрывному. — Что, Тэхён-и? Тебе дурно? — с издёвкой произносит Чонгук, опираясь на стол с другой стороны лежащего тела. — Нет, мне не дурно, — старается выглядеть незаинтересованным Тэ. — Просто я и сам хотел его. Я же первый запал на этого паренька. Ты думаешь, почему я от Сокджина хочу уйти? Чтоб с этим сладеньким замутить. — Да-а-а? — на мгновение потерял самообладание Чонгук. — Не сходится, детка! Если ты хотел сам его трахать, то зачем подложил под Джина? Ага? Ты ж мне сам так сказал! — Да нихуя подобного! Я тебе не доверяю, поэтому и не сказал правду! Ты и поверил? Ха-ха! — Так ты мне не доверяешь? Ты из недоверия со мной целовался сегодня?! — А ты не понял? Это для того, чтобы стать ещё противнее своему Сокджину! На этом месте доводы резко закончились у обоих. Они встали, как два всклокоченных бойцовских петуха, метая взглядами громы и молнии, расставив руки с двух сторон Чимина, лежащего с голой задницей. — Парни, вы бы могли орать потише? — чуть слышно просит Чим. — Оу… — Чонгук сразу вспоминает, что он тут оказывает помощь. — Как ты себя чувствуешь? Тэ делает пару шагов от стола, стараясь привести свои мысли и эмоции в порядок. Нехрен так психовать! Этот Чонгук вообще неизвестно что думает насчёт него. — Тупая боль вот тут, — Чимин замедленным движением собирается показать, где болит, но Чонгук быстро перехватывает его руку, заплетая пальцы в чиминовы. — Я знаю, знаю. Я разрезал твои джинсы и трусняк, так что очень хорошо вижу, где тебе больно. — А что там? — пытается посмотреть себе за спину Пак. — Твою прекрасную попку прострелили. Но я тебя полечу, будет очень красиво, — ласково усмехается Чонгук, ножом по тэхёновым яйцам прохаживаясь этим воркующим голосом. — О, спасибо… За «прекрасную попку»… — Чимину тяжело говорить. — И за то, что полечил. Ты у них доктор? — Ну, немного, — мягко ответил Гук. — Расскажи, что ты чувствуешь? Мне важно знать, как действует лекарство… — Очень спать хочу… — Словно выяснив всё, что было нужно, Чимин расслабился и заснул. Тэхён чувствует себя настолько лишним в этой сцене с благодарным пациентом и светилом в лечении простреленных задниц, что идёт к двери, ничего не говоря. — Тэхён? Ты что здесь делаешь?! Опять?! — на пороге стоит Сокджин в каком-то лихорадочном состоянии. — Ты думаешь, я не помню, как ты сосался с этим химиком? Тэ отступает: ему не нравится влажный блеск бегающих глаз и болезненно яркие губы Джина. — Чонгук! — истерично вскрикивает тот. — Я знаю, что у тебя есть порошок, дай мне его! — Зачем? — Я хочу… Меня ломает! Тебе не похуй? Дай и всё — я найду, что с ним делать! — и, будто только что заметив Чимина на столе, на тех же визгливых нотах валит всё в одну кучу: — Ты чего этого выблядка так долго лечишь? Добрый доктор? Выброси нахер эту крысу на улицу! Для Чонгука очевидно, что Сокджину не повезло быть в числе тех людей, которые попадают в зависимость с первого раза. Его ещё можно спасти, не дав принять дозу. — Сокджин, у меня ничего нет. Я выбросил. — Не пизди! Ты не мог выбросить кокс! — Джин мгновенно впадает в бешенство, наступая на Чонгука. Тэхён видел хёна разным, но таким — теряющим человеческий облик — ещё ни разу. Когда Соджин ухватил со стола скальпель и стал по шагу приближаться к Чонгуку, размахивая острым металлом, Тэ почувствовал тошноту. Чон не отвечал на эти броски, лишь сжимал челюсти до вспухших желваков и инстинктивно старался прикрыть спящего Чимина. Тот тихо сопел. — Где. Кокс. Убью… — злобно прошипел Джин. — У меня нету, — предательски дрогнул голос Гука. И в ту секунду, когда Сокджин резким выпадом кинулся на Чонгука, Тэ бросился наперерез… — Блять, Джин! — заорал Чонгук. — Ты его прирезал! — подхватил он на руки Тэхёна, перепуганного своим поступком и видом крови, заливающей его предплечье. Вдохнув, парень закатил глаза и обмяк в руках фармацевта. Сокджин задрожал всем телом, тряся головой, как в припадке, и сделал несколько шатких шагов назад, врезавшись в стеллаж на колёсиках, который не дал опоры — хён со всей высоты грохнулся на пол, осыпая склянки и лотки. Гук оборачивается на шум и любуется всей представшей картиной: отключившийся упавший Джин — раз, прекрасный смелый Тэ без сознания — два, причмокивающий во сне Чимин — три. Ну что ж. По очереди надо за всеми присмотреть. Первым делом привести в чувства Тэхён-и. Это легче всего. Поцелуй — по-взрослому, с удовольствием. Даже в полусознании тот умудряется ответить. Гук усмехается ему в губы: — Защитник ты мой, давай лечить руку, — и ласково убирает волнистые волосы с открывающихся глаз. Сокджина забрали вызванные бойцы. Гук дал указание напоить его успокоительным и уложить спать. — Ты в порядке? — Чонгук красиво заклеивает и бинтует совсем очнувшемуся Тэхёну длинный неглубокий порез, закатав рукав рубашки. — Да, когда я не вижу кровь, всё в порядке. — Нельзя тебе быть мафиози, — улыбается Чон. — А я и не мафиози, — пожимает плечами Тэхён. — Тогда подожди меня, я этого мелкого наркодельца отвезу в его притон. 🧪 Лучше бы Тэхён не придумал любоваться Чонгуком с высоты второго этажа! Эта заботливая рука, на которую всем своим мерзким изящным телом опирается Чимин, еле обхватывая спину Чона — зачем?! Нельзя этого пиздюка вести, например, под руку? Обязательно обниматься?! Час, в течение которого Тэ накрутил себя так, что Чонгук даже в самых смелых эротических фантазиях не смог бы представить, выжег Тэхёну половину нервных клеток. И ни на один звонок Чонгука он не собирается отвечать! Блядь блядская! Что это за мужчины, которые у него за спиной все подминают Чимина?! Ладно! Всего один звонок: — Что ты мне хочешь сказать?! Он тебе отсосал? Или ты ему? А джинсы на нём твои были? Так красивенько подвёрнуты! Может, и трусы свои отдал? Иди нахуй, Чонгук! — Тэ не дал звонившему даже вздохнуть. Он зло закрывает дверь в свой кабинет и прижимается к ней спиной, набрав воздуха, чтобы прямо сейчас начать или орать, или рыдать, или материться сквозь зубы. Но ничего из запланированного он не успел сделать, потому что дверь вышибло мощным ударом. Хозяин кабинета еле удержался на ногах, пробежав по инерции вперёд. — Ты заебал… — рычит на него, сверкая глазами, Чонгук, не глядя закрывая защёлку. — Сколько можно сцен? Драма-квин? — Ты что тут делаешь, сука? — Я ещё ничего не делаю. Но прямо сейчас я буду выбивать из тебя всякую дурь, блять! — Не подходи… — с неубедительной свирепостью шепчет Тэ подходящему Чонгуку. — Что мне помешает? — начинает расстёгиваться Чон. — Я… Я тебя… — пятится к столу Тэхён. — О-о-о, как я испугался — настоящий пиздец! — выдёргивает он рубашку из-за пояса. — Чонгук… Ты что задумал… — не может он оторвать поплывшего взгляда от проработанного, потрясающе рельефного торса. — Ой… — Ответ неправильный, детка… — Чонгук ухватывает двумя руками воротник тэхёновой рубашки и на счёт «раз» разводит её полы, выстреливая пуговицами в стороны. — Должно быть только «ах!», — вжикает он обеими молниями, — «да!», — сдёргивает штаны Тэхёна, — «ещё!» — сжимает шелковистые округлые ягодицы, которые теперь никакому Джин-хёну не видать, — и «глубже, Гук-и!». Начнём, пожалуй? — Да… — И Тэхён сам дорасстёгивает брюки Чонгука, голодно раздвигая его губы и всасывая язык. 🧪 — И зачем тебе, например, кокс, если ты и так можешь… — Так я и не беру кокс. Размазанный в оргазмах Тэхён осоловелыми глазами наблюдает, как Чонгук приводит себя в порядок. Сам он не собирается в ближайшее время сползать с дивана, где полчаса назад хрипел «Да-а-а, Гук-и! Ещё-о-о!», с кайфом вслушиваясь в гортанные стоны Чона и шлепки его бёдер по своей заднице. — Гук-и… Я тебе не сказал одну вещь. Чон молча оборачивается, выгнув бровь. — Ты был мой первый мужчина. Там, за матами… Несколько секунд этот самый мужчина смотрит на лежащего ласкового Тэ, одетого только в бинт на руке, а затем невообразимо трогательно улыбается и говорит негромко: — Ты тоже был у меня первым, Тэтэ… 🧪 В небольшом кабинете, где сегодня обедали приближённые Сокджина, не хватает только Намджуна — за своего дядю попросил Тэхён. Остальные сейчас в разной степени расслабленности и полной бессознательности разложены на мягких диванчиках, стоящих вокруг стола. Спящие красавцы, которым в рамён было добавлено нужное вещество. Действовать оно, по расчётам Чонгука, будет ещё часа два-три. Зависит от веса конкретного мужчины. — Ты не ел? — Нет. — Молодец. — Чон притягивает Тэхёна к себе и целует. — Выходим. — А почему ты Чимина отпустил? — У меня на их группировку не было задания. Только на твоего Сокджина и его приближённых. Не отпуская талию Тэхёна, Чонгук набирает вручную номер. После одного гудка ему отвечают: — Позывной? — Фармацевт. Приезжайте, все готовы. — Вас понял. 🧪 — Ну что, детка… На правах твоего первого мужчины я от тебя кое-какой должок потребую, — спокойно рулит Чонгук, подглядывая, как Тэхён любуется его грудью под рубашкой с почти отрывающимися пуговицами. Он уже запомнил этот кинк своего сбывшегося любимого. — Какой? — Тэ не страшно, ему интересно. — Мне тут одна мысль в голову пришла… Чтобы безопасно, но тоже долго и с дезориентацией, а? — Ты что задумал, химик?! — Я фармацевт, Тэтэ. Фар-ма-цевт…🧪🧪🧪
