Вальтер Шелленберг. По следам в лабиринте.

Утро седьмого мая было солнечным, ночью прошел легкий дождик подарив рассвету прохладу. Вальтер надел светлые перчатки придерживая за повод молодого фризского жеребчика. Конь был высоченным из-за чего дотянуться до стремени с земли было почти невозможно. Сил не хватало, чтобы подтянуться к седлу. Немного попрыгав вокруг животного, он все же подвел его к монтуару. Усевшись в седло, Вальтер с опаской оценил расстояние до земли, но не стал раздумывать, а сразу поддал пятками в смоляно-черные бока. Фриз фыркнул, раздул ноздри. Высоко подавая плечо, на хорошем толчке конь сразу пошел рысью. Вальтер двигал запястьями, собирая лошадь, но сильный жеребец показывал характер и тянул повод. Осадить такого гиганта никак не получалось, он не сдавался. К концу тренировки он чувствовал себя как после паровой бани, из всей езды сносно вышел только собранный галоп, на всех других элементах победил жеребец. Спешившись и передав вороного упрямца берейтору, Вальтер стянул стягивающий его редингот, и отправился в дом, отдуваясь и обмахиваясь перчатками. - Фризы каретные лошади, дорогой, они тугие на рот, да к тому же этот пятилетка – успокаивал его граф. - Зато они очень красивые – Вальтер отстегнул булавку с галстука: У них богатые гривы. Прошу извинить, я отправлюсь в душ, конь меня здорово измотал. - Безусловно! Постойте! – Фольке приподнял брови: Что вам подать на обед? - Птицу, пожалуйста! В библиотеке звучала легкая музыка, Вальтер легко поигрывал пальцами в такт менуэту, просматривая немецкие газеты. Бернадот увлеченно читал трактат об охоте на лис. Неожиданно дверь распахнулась, вбежал секретарь графа, он был чем-то приятно взволнован: - Ваша светлость! – затем кивнул Вальтеру: Господин! Позвольте мне переключить ваш радиоприемник. Уверяю, это крайне важно! Фольке разрешил коротким, быстрым жестом. Под сводчатым высоким потолком раздалась немецкая речь, Вальтер тут же узнал голос фон Крозинга, который сообщал о капитуляции. Когда речь смолкла он еще некоторое время сидел неподвижно и молчал, а потом улыбнулся и повернулся к графу, глаза его сияли. Грудь переполнило восторгом, и он смог выдохнуть только: - Кончено! Секретарь простер глаза и руки к верху: - Слава Господу! Все закончилось! Граф перекрестился. Возможно ли найти слова для того, чтобы описать какие эмоции разрывали Шелленберга в этот момент? Он был счастлив и напуган. Все кончилось! Что дальше? Его схватят? Арестуют? Русские начнут мстить им всем? А может есть робкая надежда на спасение? Слезы просто катились по щекам, он этого даже не замечал и улыбался.

…

9 мая 1945 года

Восторг и слезы. Мир гудел от счастья и облегчения. Где-то молились, где-то стреляли в воздух, обезумившие от радости советские солдаты целовали немок и орали во всю глотку все неизменное «Урррраааа!!!». Генералы устало отстегивали верхние пуговицы воротников, крестьяне брали горстями землю, любовались ею. Звучали оркестры. С приходом сумерек над Москвой загремел салют.

…

Тихо было лишь во Фленсбурге. У Гиммлера предательски дрожал подбородок теперь он четко осознавал, что на него объявят охоту. Нужно было как-то убираться отсюда. Только вот куда? В этом мире для него больше не было места, не было тех, кто не знал о его преступлениях. Преступлениях против человечества. И надо же было умудриться одному тщедушному, близорукому ублюдку учинить подобное! Он, опасливо озираясь подошел к окну, немного выглянул оттуда как крыса из норы, боясь хоть кому-то показаться на глаза и сразу отошел назад. «Нужно бежать отсюда. Попробую скрыться в горах, в какой ни будь хижине. Главное – выбраться отсюда». Рука неосознанно нашарила в кармане цинковую коробочку, в которой были капсулы с цианидом, он крепко сжал коробочку в ладони, но тут же отпустил, будто обжегшись. Вызвав своего помощника, он приказал слить бензин из всех других машин и подготовить для них четыре автомобиля. После обеда Гиммлер выехал из штаба с кортежем, уповая лишь на удачу.

…

- Как это британцы вам собираются дать иммунитет?! – голос Вольфа звучал подозрительно и восторженно. - Мы с графом были в посольстве и господа нас отлично приняли. Вальтер пытался дозвониться до Гиммлера, но тот так и не ответил, и он связался с военным командованием, в которое теперь входил и Вольф. - Клянусь, я не знаю, что вам сказать, но я искренне желаю, что бы вам повезло и вы не попали под преследование, мой друг! - А как же вы? – Вальтер закусил верхнюю губу от сожаления - Не думай обо мне. За все нужно платить и я приму свою судьбу с честью, как положено солдату. Не плачь! – он услышал, как мальчик всхлипнул: Умоляю, не надо. Вот еще что – голос его стал более собранным: Документы. Архив шестого отдела, где он? Вальтер испуганно округлил глаза и затих, быстро сообразив, сказал: - Точно не знаю, возможно, доктор Вирзинг перевез их. - Куда, вы не знаете? - Эмм … я точно не уверен … В трубке вдруг что-то щелкнуло и тихо зашипело, Вальтер прислушивался к динамику: - Алло! Генерал? Из телефона неожиданно зазвучал сильный голос Штирлица: - Ну так что, солнышко! Где документы?    Вальтер вскрикнул и бросил трубку на рычаги, как будто в его руке она превратилась в змею. Скуля от ужаса, он выбежал из кабинета, словно столкнулся с приведением. Штирлиц довольно усмехнулся и отсоединил шнур коммутатора, стоящий чуть поодаль высокий мужчина в строгом костюме спросил на ломанном русском: - Зачем вы это сделали? Ясно что это вызовет в нем страх. - Вы не знаете Шелленберга так хорошо, как я, сэр Филби, его любопытство в итоге победит, и он захочет с нами говорить. Со мной точно. - Говорить с ним буду я, мы должны как-то доставить его в Лондон. - Бернадот вам не даст этого сделать. - Посмотрим – чопорный англичанин сжал кулак: Завтра газеты выйдут с заголовками о том, что королевская семья Швеции укрывает нациста. Тогда посмотрим надолго ли хватит графа. Штирлиц закурил и мягко подув на вьющийся дымок, спросил: - К чему было это заявление об иммунитете? Просто ввели беднягу в заблуждение? Филби насмешливо прищурился: - А вы не можете забыть своего милого шефа! Вы все так же к нему привязаны. - Что поделать? Я столько лет провел с ним рядом. - Если бы вы провели хоть час под бомбежками Лондона или Ленинграда, не жалели бы так нациста. - Возможно! – Штирлиц нахмурился: Нам во что бы то не стало нужно получить архив, там есть документы связывающие меня с «большой пятеркой». - Это ваша вина, Макс! Вы должны были убить Шелленберга, как только он вас раскрыл, тогда бы не было проблем. Теперь, когда его возьмут наши или американцы, они из него вытрясут информацию о вас и тогда конец! – он вышагивал взад-вперед потирая подбородок: Проклятье! Вы – советский разведчик, как вы оставили его в живых?! Конечно, Штирлиц чувствовал свою вину и сейчас он сам себя ругал за слабость, которую позволил себе тогда. «Мальчик все равно смертельно болен, нужно было избавить его от страданий за секунду и не было бы сейчас этой опасности провала». «Большая Кембриджская пятерка» - группа советских шпионов в составе английской разведки, они были завербованы еще в 30х годах и с тех пор Штирлиц имел связь с несколькими ее участниками, включая Кима Филби. Когда Шелленберг уволок за собой архив шестого отдела, советская разведка была довольна, но как только англичане стали налаживать контакт с Вальтером и давать гарантии его безопасности, Филби тут же связался с Максом. Теперь им следовало любыми средствами заполучить этот архив, иначе под удар попадала вся пятерка. Не знай Шелленберг о Штирлице, проблемы бы просто не было, для всех бы его донесения МИ5 выглядели бы как информация от завербованного агента в СС, но тот факт, что он советский шпион, меняло все. Был и другой путь - смерть Шелленберга. Второй вариант нравился Филби куда больше, он бы без всяких угрызений совести задушил Вальтера своими руками, однако, архив все равно следовало выкрасть. Увидев белого как полотно Вальтера, несущегося через длинный коридор из кабинета, Фольке бросился к нему: - Что с вами?! – ему пришлось приложить усилие, чтобы удержать перепуганного мальчика, который будто не узнал его и вырывался: Что случилось? А ну ка успокойтесь! Дворецкому пришлось помочь графу, вдвоем они смогли оттащить Вальтера к дивану. - Тише, тише! – наконец удалось поймать его скованный страхом взгляд: Не бойтесь, я с вами! Бояться нечего. Вальтер наконец стал моргать и расслабился: - Ох! – он глубоко вздохнул и немного закашлялся. Фольке рассматривал его с волнением: - Что случилось? «Я не могу сказать про Штирлица, подумают, что я схожу с ума» - Вальтер помнил слова психолога, что нужно вести себя как взрослый, но теперь его внутренний ребенок был как нельзя кстати. - Там летает какая-то мерзкая тварь! Ужасная, огромная тварь. Она чуть на меня не прыгнула. Бернадот протяжно выдохнул и усмехнулся: - Дитя мое, вы же видите, что возраст мой не подходит для подобных потрясений. Я не знал, что думать. - Простите меня – Вальтер прижал ручки к груди и мило улыбнулся. Граф тут же прижал его к груди: - Ах вы глупышка! «Мне это не послышалось, это точно был Штирлиц» - волнение не давало присесть и сосредоточиться, Вальтер метался по спальне комкая пальцы: «Зачем он меня прослушивает? Зачем ему документы? Там нет для русских ничего интересного!» - он дернул уголком рта: «Можно подумать, он не успел вытащить все нужное, пока был рядом со мной». Он стал чувствовать горечь от потянувшихся из памяти воспоминаний, как наяву на плечи легли сильные сухие ладони и в голове зазвучал знакомый голос. Вальтер обнял сам себя, чтобы удержать это ощущение. «Макс» - слезы подступили: «Я так скучаю». Если бы Штирлиц сейчас вошел сюда, он бы отдал ему все эти бумаги. «А он может меня забрать если я отдам документы?» - глаза снова распахнулись, он посмотрел на себя в зеркало и медленно приблизился к отражению: «Эта история с иммунитетом от британцев выглядит крайне ненадежно. С чего бы им проявлять такую милость ко мне? Они точно не позабыли о похищении в Венло и подделок фунтов». Может Шелленберг и выглядел как хорошенькая куколка со своей тонкой шейкой и открытым, влажным взглядом, но он точно не был дураком. Притворство и фальшь – его стезя, англичане зря решили с ним играть. «Эти бумаги будут интересны любой стороне. Англичане всполошились думая, что они будут первыми и я соглашусь на их услуги, но на рынке есть еще покупатели, у которых тяжелые кошельки». Наконец его душа смогла успокоиться, присев на кровать, Вальтер согнулся пополам и взялся теребить пальчики на ногах. Уткнувшись лицом в колени, он думал о том, как же ему связаться с этими покупателями. Ездить по посольствам? Но тогда это будет выглядеть так, будто он в панике и ищет помощи. Обставить нужно все так, чтобы агенты или послы сами пришли к нему на поклон. Для этого нужно, чтобы все как-то узнали о том, что он в Швеции. Он растопырил пальчики и ножки стали похожи на утиные лапки, что позабавило его. «Что мне в фонтане пойти купаться, что бы меня заметили? Или бегать по улице с криком «Небо падает!»?». Эти мысли смешили. «Что бы все это проворачивать, непременно нужно, чтобы граф ни при каких обстоятельствах не мог от меня отвернуться» - Вальтер повалился на бок и вытянулся на кровати: «Милого графа нужно немного побаловать».        Вечером, уже переодевшись ко сну, граф работал с документами из Палестины, там зрели различные недовольства, группы арабов и евреев стали проявлять нетерпимость друг к другу. Просматривая письма, он разочаровано вздыхал: «Похоже, этот мир не хочет жить без войны». Он ощутил на себе пристальный взгляд Вальтера, который валялся на диване задрав ноги кверху и призывно дергал губками. - Вы, очевидно, что-то задумали, милый! – Фольке посмотрел на него поверх очков. - Может уже пойдем в кровать? – Вальтер развязно выгибался. - Я бы с удовольствием, но мне нужно ответить на эти послания, чтобы утром их увезли на аэродром. - Хорошо, не буду вас отрывать. Вальтер извернулся как кошка, удивляя графа своей гибкостью и встал с дивана, однако подойдя к двери он только запер ее на ключ, и на мягких пальцах приблизился к столу. Фольке недоуменно щурился с натянутой улыбкой: «Так, и что это значит?». Тонкие пальцы обхватили сзади его напряженную шею и стали аккуратно разминать. - Уф! – граф прикрыл глаза от удовольствия и чуть нагнул голову вперед: Дорогой, это невероятно приятно! Шелленберг пригнулся к нему и зашептал в ухо: - Вы и не представляете себе, как я умею делать приятно! Проворные ладошки скользнули под халат и распахнули его. Настойчиво и нежно они скользили по груди и животу. Фольке тихо замычал и расставил ноги пошире. Вальтер сполз на пол и взялся за его колени внимательно глядя в область паха. Граф испытывал наслаждение уже от одного этого взгляда, он погладил его по руке и потянул ее к себе. Мягкая ладошка легла на уже проснувшийся член, ненадолго замерла и стала поглаживать его. - У вас же было много работы, дорогой, не отвлекайтесь! – насмешливо ухмыляясь, Вальтер смотрел на него исподлобья приближаясь приоткрытым ротиком к низу его живота. Бернадот снова надел очки и взял в руки бумаги, но тут же положил их с громким вздохом, как только почувствовал головкой горячий, влажный рот. Он вцепился руками в край стола и с жаром отдувался, ощущая как сладостное напряжение накатывает волнами. Мягкий язычок обвивался и трепетал по вздувшимся венам. Вальтер сам постанывал, старательно двигая головой, ему нравилось доставлять графу удовольствие. Психолог сказал контролировать процесс самому и узнавать себя. Вот этим он и занимался. Пряча острые зубки и привыкая к терпкому вкусу чужого тела, Вальтер осознавал какую власть этот процесс имеет над мужчиной. «Он полностью мой. Если сейчас остановиться и оставить его в этом состоянии, он станет умолять о продолжении». Сильный прилив крови увеличивал член, делая его больше и тверже. «Сейчас случиться» - Вальтер приготовился и напоследок прижал головку языком. Рот тут же наполнился вязкой горячей жижей, он не мог сделать над собой усилие и проглотить ее. Выпустив член изо рта, он сплюнул сперму в горшок с фикусом. «Гейдрих всегда заставлял глотать, надо было ему фикус подарить» - посмеявшись про себя, Шелленберг облизывал зубы стараясь избавиться от вяжущего ощущения во рту. Граф не сразу смог справиться с отдышкой, он обмахивался документами и вытирал ладонью пот со лба. Когда он посмотрел на своего очаровательного мальчика, в его глазах стояли слезы: - Мой дорогой! – он вытянул руку приглашая приблизиться: Вы сводите меня с ума! Усадив Вальтера на колени, он поцеловал его шею, крепко стиснув в объятиях. Малыш прильнул к нему и заглянул в глаза: - Ах, милый граф! Вот бы нам с вами всегда быть вместе. Вы так заботитесь обо мне! Фольке это растрогало до смущения: - Конечно! Я безмерно счастлив от того, что вы рядом! Они сидели, прижавшись друг к другу пока Вальтер не начал засыпать, граф отвел его в спальню и пару минут еще лежал рядом, любуясь спящим ангелом. Потом вернулся к документам.

…

Проклятье! – граф скомкал газету и швырнул ее в пустой камин. Утренние новости в половину страницы оповещали, что член королевской семьи укрывает у себя главу нацистской разведки. Статью дополняло их с Вальтером фото, когда они были на пути в британское посольство. - Как они могли?! – придя в ярость от такого подлого поступка, он выхватил из ножен фамильного медальона саблю своего деда. Глядя на отражение своих глаз в потрепанном битвами металле, он пришел в смятение, теперь его семья попала под удар. Его долг, как графа, защищать честь своей фамилии, но на другой стороне Вальтер. Как же тут выбирать? Кто посмеет ставить его перед подобным выбором? Это жестоко! Не выпуская оружия из рук, он вызвал секретаря. - Сообщите старшему офицеру разведки, что я немедленно желаю с ним встретиться! И подготовьте мою машину! Едва помощник вышел, он с силой махнул саблей рассекая воздух в кабинете. Голубые топазы в изысканной огранке в розовом золоте красиво оттеняли тонкие запястья, оттенок камня был похож на цвет проступающих вен под нежной кожей. Но камни были слишком крупными! Для утренней поездки в пекарню вычурный браслет не подходил. Вальтер еще немного полюбовался им и отправил назад в шкатулку. «Вот это очень мило!» - он достал красивую брошь с сияющим радугой опалом, зажатым в серебряный медальон и с небольшими сапфирами в подвеске. Приколов брошь на галстук, он снова осмотрел себя в зеркале. Капнув на палец духи он тронул кожу за ушками и провел им по шее. Шелленбергу уже было тридцать пять, однако, возраст его почти не касался. Любой человек, случайно встретивший его, всегда оглядывался ему в след.  Большие светлые глаза, широко распахнутые с пытливым, чуть испуганным выражением были чрезвычайно притягательными. Ротик его был ярким, и маленьким, губки немного поджаты, это придавало им налет детской невинности. Остренький аккуратный носик и волнующая длинная шея. На его приятном личике виднелись несколько не слишком выразительных шрамов, которые, однако, придавали его виду загадочности. Он отправился в датскую кондитерскую, где пекли изумительные сдобные булочки. Граф с утра куда-то отбыл на своем лимузине поэтому Вальтеру подали черный «хорьх». Погода стояла чудесная. Стокгольм, наполненный привычной суетой, встретил его очаровательными узкими домиками и средневековыми дорогами, которые мостили еще в шестнадцатом веке. Повсюду встречались старинные заведения, таверны, еще помнящие северную войну, и милые церквушки с высокими шпилями, некоторые из которых, наверное, еще грабили викинги. Дверь в пекарню открылась с хрустальным перезвоном серебряных колокольчиков. Этот звук всегда вызывал у Вальтера умиление. Аромат внутри был невероятным! Получив свои булочки, он протянул пекарю деньги и тут наткнулся на его подозрительный взгляд. Вальтеру стало не по себе, он смутился, сам не понимая отчего, быстро попрощался и вышел. На другой стороне улицы была антикварная лавка. Заинтересовавшись ею, Вальтер отдал покупки водителю и направился к ней. И снова ощутил, что кто-то пристально смотрит на него, он повернулся и увидел пожилого джентльмена за столиком уличного кафе, который неотрывно следил за ним. «Что происходит?» - Вальтер растерянно отвернулся от странного мужчины и продолжил путь к лавке. Его остановило покашливание со стороны, кто-то явно хотел привлечь его внимание. Это был высокий мужчина в котелке, он как-то презрительно осмотрел Шелленберга и оперся на трость: - Надо же, никогда не видел живого нациста! – голос мужчины звучал очень угрожающе: С моего бомбардировщика лучше было видно как разлетались дома в Берлине. Вальтер испуганно отступил назад и покосился на свою машину, путь к ней был свободен, и он решил не испытывать судьбу, а быстро убираться оттуда. - Беги, мерзавец! Думаешь мы - шведы будем тебя тут терпеть? – мужчина злобно махнул тростью ему вслед. Он не знал, что и думать, зажав зубами фалангу указательного пальца, Вальтер едва дышал от страха. Вжавшись в сидения, он попросил водителя немедля ехать назад в особняк. - Лондон настойчиво требует выдать Шелленберга, Ваша светлость! Они предъявляют ему обвинения в похищении людей и преступлениях против человечества – подполковник строго смотрел на Бернадота и тон его был явно неодобрительным. - Преступления против человечества?! Вальтер мог совершить подобное? Вы лучше меня знаете о его судьбе в РСХА, Карлос! Разве можно обвинить его? – граф возмущенно сжимал пальцы в кулак и подергивал головой - Как бы то ни было, граф, ни в наших интересах иметь конфликты с Форин-офис и МИ5. - Вы намерены его выдать? – Фольке умоляюще посмотрел на увешанного наградами военного. - Ничего не поделать. А впрочем … - подполковник сделал пару шагов в сторону и задумался: Если вы устроите его подданство в Швеции, то можно будет не отправлять его в Англию, однако, его все равно будут допрашивать. - Но здесь! Под нашим контролем! – граф с воодушевлением цеплялся за любую возможность.   - Да. Но вам следует торопиться, они не желают промедлений. - Я буду просить вас о помощи, подполковник, как сможете отложите передачу Вальтера. - Я рад служить Вашей светлости, сделаю все что в моих силах. Еще до полудня в советский штаб из Стокгольма пришла телеграмма о том, что шведы отказали англичанам в выдаче Шелленберга. - Разве такое может быть? – голос Филби гремел по закрытому каналу связи: Свяжите меня с Исаевым срочно! Штирлиц прибыл в Кале поздним вечером, вода в проливе уже была черной как смоль, на этом фоне алым заревом красиво отражался закат. Он вышел из машины и достал с заднего сидения игрушечную панду, затем, едва взглянув по сторонам, отправился в небольшую таверну с красивой открытой террасой, которая вся была увешана горшками с всевозможными цветами. За столиком сидела семья, рядом с которыми стояла условленная желтая детская коляска. Он с улыбкой подошел к ним и произнес пароль: - Мы не встречались с Пасхи! - Наш дядюшка Пауль больше всех по вам скучал! – красивая брюнетка с высокой прической произнесла отзыв. Штирлиц протянул панду маленькой девчушке, сидящей у женщины на коленях, и та радостно за ней потянулась. - Как жаль, что вы так поздно приехали, Густав, малышке Нике уже пора спать, мы специально ждали вас, но теперь я прошу меня извинить! Женщина с виноватой улыбкой поднялась, усадила дочку в коляску и помахала рукой. - Я прошу прощения, милая Хлои, в следующий раз я буду расторопнее! Она кивнула и вышла. - Хотите курить? – парень играющий роль мужа Хлои протянул ему пачку Кэмэла. - Спасибо, братец – Штирлиц тут же понял, цель задания: Будь другом, оставь мне пачку, а то я не найду ночью сигарет. - Конечно, забирайте! Проболтав еще полчаса о разных пустяках, они с парнем попрощались, и Штирлиц поехал в отель. Там он разобрал пачку и нашел шифр, открыв его он прочел: «Стэнли желает купить щенка добермана в Швеции, но заводчик не желает продавать тем, кто плохо знает породу. Напишите для Стенли хорошую рекомендацию». Штирлиц понял, что выдача немецкого разведчика саботирована графом, и Филби желает понять причины, что бы в дальнейшем понимать как к нему подойти. С утра он встретил Хлою у магазина и подарил ей открытку, где зашифровал место и время встречи со Стенли. В назначенное время он прибыл в один из многочисленных портов, роящихся вдоль пролива, у причала стояла старенькая английская шхуна под названием «Селедка». Штирлиц закурил и стал наблюдать как с судна разгружают улов. В ящиках на соломе лежала свежая рыба, а в крупном тазу были засыпанные льдом устрицы. - Неси все в тачку, да волоки на рынок, итак, провозились до обеда! – пожилой рыбак в смешной соломенной шляпе покрикивал на помощников, увидев Штирлица он скривился от слепящего солнца и упер руки в бока: - Вы что ли просили угрей? – спросил он по-английски. - Да, сэр, мы с вами встречались пару дней назад – Штирлиц старался говорить чисто, без акцента. - Ну так идемте! – рыбак махнул рукой и развернувшись потопал в трюм. Штирлиц посмеивался про себя, увидеть знаменитого Кима Филби чумазого, командующего на утлом суденышке, насквозь провонявшего рыбой, было крайне забавно. - Что вы ухмыляетесь? – Филби даже не оборачиваясь понял его настроение, хотя на лице Штирлица ни один мускул не дрогнул. - Я и не думал, сэр, отличная маскировка. - Ну да, полночи буду отмываться. Что за дела у шведов? – он с ходу перешел к делу: Что Шелленберг мог им пообещать, что они его не выдали? - Уверяю вас, Шелленбергу нечего дать Швеции! Я работал с архивами вплоть до конца апреля, там ничего нет. - Мог Шелленберг знать о золотых тайниках Бормана? - Исключено! Борман не подпускал к себе никого из окружения Гиммлера. Тем более Шелленберга. Филби погрузившись в раздумья уткнулся носом в кулак: - Тогда в чем же дело? - Дело в графе. - Объясните. - Граф любит его, поэтому он все сделает, чтобы оставить его при себе. - Кого он любит? Вы о чем сейчас? – Филби в недоумении развел руками и нахмурил лоб. - Мы ведь говорим о Шелленберге, нет? – Штирлиц стал хитро ухмыляться, понимая, что англичанина скоро ждет невероятное открытие. - И при чем тут любовь графа? - Граф любит Шелленберга. Глаза старого разведчика стали больше вдвое, он какое-то время сидел, не меняя лица и таращился в никуда, пытаясь переварить услышанное. Потом откашлялся и открыл рот, но не сразу мог говорить. - Они что же? Любовники? – проговорил он неуверенно, очевидно все еще надеясь на то, что ошибается. - Именно. - Мдаааааа – Филби тяжело покачнулся на месте: Иногда мне кажется, что удивляться в мире больше нечему, но каждый раз меня ждет очередной сюрприз. Но постой! – он вытянул к Штирлицу ладони: Разве у этих двоих нет жен и детей? - Я не знаю, что там у графа, но Вальтер не гомосексуалист. - Он спит с мужиком! - Ну, а иначе он будет спать в камере Нюрнберга. - Так он подлец. - Я бы сказал, что он умеет подстраиваться и обращать события себе на пользу. Филби разочаровано покачал головой: - Что такого особенного в этом ублюдке? Сколько смотрел на него, никак не мог этого понять. Гейдрих прощал ему что угодно, Гиммлер в нем души не чаял, даже Вольф всю жизнь его гладил по головке. И вы! – он показал на Штирлица пальцем: Вы тоже! До сих пор вы говорите о нем с теплотой. Я готов об заклад биться, что если завтра вам представиться возможность, вы и тогда его не сможете убить, пожалеете. Штирлиц поджал губы и строго посмотрел на него: - Вы скоро встретитесь с ним, потом поговорим, что в нем такого. Вы лишь видели картинку – он тяжело вздохнул и отвернулся: Мальчик болен – его голос сорвался: мне не нужно стараться, потому что его убьет болезнь. Услышав горечь и отчаяние в голосе коллеги, Филби немного смутился: - Я не хочу вам показаться, отъявленной скотиной, но до своего трагического конца, если его отправят к американцам, он успеет рассказать о вас. Мы не можем так рисковать. - Вы правы – больно было это осознавать, но ничего другого не оставалось: Граф не отдаст его, но можно выманить Вальтера. - Как?! Штирлиц сосредоточенно опустил глаза: - Я позову его.