Payoff

И все же Джисон действительно стал частью банды Минхо — частью тюремной банды, по крайней мере. Пока они и Чанбин находились рядом, никто не мог их тронуть. Ю Сынхун держался в стороне и не натравливал на них своих сообщников. Казалось, что все вроде бы затихло. Джисона оставили в покое насовсем. Это порядком облегчило его пребывание в тюрьме. Нужно было всего лишь пережить сложный период, когда его использовали в качестве груши для битья, и выжить. И он справился с этим. Вероятно, без Минхо он бы точно не продержался. Джисон не прекращал заниматься в спортзале ни на день. Он хотел стать еще сильнее и выносливее. Но для эффективной тренировки нужен хороший тренер, поэтому Минхо взял на себя эту роль. Его знания боксерских навыков, хорошая физическая подготовка и умение давать наставления делали занятия очень интенсивными и эффективными. Джисон сильно утомлялся, но был полон приятной энергии после тренировок. Он чувствовал силу и в несколько раз возросшую уверенность в себе. Он больше не боролся с тревогой и почти стал бесстрашен перед лицом опасности в виде здешних бандитов. На сегодняшней тренировке Хан занимается в поте лица. Он не жалеет себя, заставляя свои мышцы ныть от напряжения, он понимает, какой от этого будет эффект. — Давай отдохнем и продолжим через пять минут, — Минхо садится на лавочку и делает несколько глотков воды из бутылки. Даже он выдохся, хотя имеет физическую подготовку лучше, чем у Джисона. Хан утоляет свою жажду, допивая остатки воды из той же бутылки, и садится рядом. Они оба дышат глубоко, пытаются восстановить свои дыхания. По лицам и шеям текут капли пота. Футболки взмокли и липнут к телам. Только их дыхания и слышно в этом пустом спортзале. — Я еще не спрашивал тебя об этом. Как ты попал сюда? — этот вопрос вертелся на языке Джисона долгое время, но он пока не находил подходящего момента, чтобы его задать. — Долго же ты тянул, — усмехается Ли. Он прислоняется к стене и вздыхает. Джисон невольно бросает взгляд на его вздымающуюся грудь. — Я обменял свою свободу… — Минхо, у нас проблемы, — сообщает ему мужчина по телефону. — Феликс, что случилось? В этот момент Ли находится в так называемом штабе своей банды. Он вскакивает из-за рабочего стола и напрягается. Мозг уже начинает работать с трехкратной скоростью, думая наперед, хотя он не получил еще никакой нужной информации. Минхо слышит выстрелы. — Феликс, что у вас там, черт возьми, происходит? Теперь слышно тяжелое дыхание, будто член его банды — то бишь Феликс — бежит куда-то. Минхо не продолжает задавать ненужные вопросы, а ждет, пока у Феликса появится возможность снова заговорить, не просто так ведь он позвонил ему. — Хенджин, газуй, твою мать! — орет Феликс. — Минхо, все плохо, все очень-очень плохо, — тараторит он. — Да скажи ты уже как есть! — Хенджин выстрелил в копа, — выпаливает Феликс. — Какого черта?! — Минхо на секунду выходит из себя, повышая голос. Начинает ходить вдоль стола туда-сюда, хватаясь за голову. — Мы сейчас едем на байке в сторону центра. Попробуем скрыться где-нибудь в подворотне, но, Минхо, за нами едет… — пауза, — три патрульных машины…и мы без масок. Нам нужна твоя помощь. Если нас поймают, нам крышка. Мы в дерьме, Минхо… Если бы эти двое не были ему дороги, он бы оставил их разгребать это дерьмо в одиночку, но все было наоборот. И Минхо даже не спрашивает, что те конкретно натворили, потому что сейчас важно только одно — помочь Феликсу и Хенджину избежать тюрьмы. — Я попробую запутать их. Сообщай мне, куда вы едете. Я выезжаю. Переключись на радио, если можешь. Минхо берет рацию, по которой они теперь могут переговариваться, вставляет наушник в ухо и идет в гараж. Он надевает черную куртку, перчатки и шлем, садится на свой мотоцикл. Двигатель ревет, когда Ли заводит его. Байк дрожит под его телом, когда он обнимает его ногами и крепко прижимается телом к баку. Сердце ускоряет свое биение. Минхо не любит действовать необдуманно, без подготовки, как сейчас. Из-за этого нет уверенности в том, что все пройдет гладко. Но сейчас его главной задачей было спасение этих двоих. План придется придумывать на ходу. Феликс продолжает сообщать ему их маршрут. Минхо просит их проехать по определенной улице, где они могут удачно заехать во дворы, а сам Минхо тем временем отвлечет внимание полиции на себя, рискуя своей безопасностью. Рискуя всем. Но, к сожалению, он не мог попросить никого другого, ведь остальные члены банды были в это время заняты другими делами — их бизнесом. А эти двое — Феликс и Хенджин — умудрились вляпаться в неприятности. — А что они делали? — заинтересованно спрашивает Джисон. — Хенджин хотел угнать тачку. Выбрал иномарку, в которой стоял автоматический вызов копов при взломе системы. — Ничего себе, — удивляется Хан. — Вы занимаетесь угоном? Минхо усмехается. — Не совсем. Он вообще не должен был этого делать. Они оба были в городе просто так. Катались. Должны были заехать в магазин и купить чего-нибудь выпить. Но Хенджин… — Минхо недовольно вздыхает. — Он порой сам себе на уме. Я самолично не смог поставить его на место, но это за меня сделал Крис — моя правая рука, можно так сказать. — И что произошло? — Джисону не терпится узнать продолжение этой истории. Минхо видит полицейские машины и отчетливо слышит приближающиеся сирены, поэтому выезжает на дорогу из переулка сразу же, как только видит, что Хенджин и Феликс въезжают в подворотню через дорогу. — Я привлек внимание. Валите из города и езжайте на склад в порту, как только у вас на хвосте никого не будет, — передает Минхо по рации. — Принял, — отвечает Феликс. Две машины начинают погоню за Минхо. Третья еще пытается как-то выследить другой байк, но вскоре теряет его из виду, так что теперь Ли становится главной мишенью. Он виляет по разным улицам, срезает через дворы, но полицейские оказываются довольно сообразительными, окружая Минхо с разных сторон и вызывая подкрепление для одного лишь байка. Ли уже понимает, что сухим из воды он не выйдет. Несколько дорог перекрывают. На хвосте все еще висят три полицейских автомобиля. Он теряется, когда видит впереди патрульные машины, преграждающие дорогу. Полицейские держат наготове оружия, скрываясь за дверцами автомобилей. Минхо приходится сбрасывать скорость. И один меткий выстрел в шину байка заканчивает эту погоню. Минхо падает с мотоцикла, пролетает несколько метров, катясь кубарем по асфальту. Благо он в шлеме, но тело все равно страдает от грубого падения. Минхо окружают, припечатывают к земле и сдерживают, хотя он и не спешит вырываться. Что он может сделать против пятерых полицейских, держащих его? — Но ты ведь ничего не нарушил…кроме превышения скорости, — озадачивается Джисон. — Это еще не все. Разве ты не слышал о соучастии в преступлении? — Но это ведь…как ты его назвал…Хенджин стрелял в копа, а не ты, — возражает Хан. — Им плевать, — Минхо пожимает плечами. — Так и в итоге, за что тебя посадили? — Полиция нашла информацию, что я владею одним складом. Не тем, куда поехали прятаться Феликс и Хенджин. И они решили проверить его. Конечно, они могли этого не делать, а наказать только за предполагаемое соучастие, попытку бегства, превышение скорости и попытку создать ДТП на улицах города, — Минхо усмехается и протирает шею полотенцем. — Они что-то нашли, да? — Да. Два кило кокса. Посадили за хранение и добавили к обвинению распространение наркотиков. Посчитали, что я не мог для себя столько хранить. Нет, ну они правы, я не могу поспорить, — снова смеется. — В общем, да, я пытался спасти от тюрьмы своих людей и попал в нее сам, — Минхо разводит руками, говоря «и теперь я здесь». — И сколько сидят за такое? — Мне дали шестнадцать лет с возможностью выхода под залог. Огромные деньжища надо заплатить за мою свободу. Сейчас этим занимаются мои люди, так что, может, я выйду отсюда гораздо раньше, — он ухмыляется, поворачивая голову и глядя на Джисона, который сейчас переваривает всю эту информацию. — А сколько ты уже здесь? — Два года, — Минхо вздыхает и видит неприкрытое удивление на лице Джисона. — Мне дали тринадцать лет. Я думал, это много. И я тут от силы два месяца и уже был готов сдаться, — Джисон качает головой, осознавая, что ему тут еще сидеть и сидеть. — Система правосудия — странная штука. Ты выстоишь, я в этом уверен, — полуулыбка трогает губы Минхо. — За меня никто не заплатит. Когда я выйду, мне будет уже… — Джисон считает на пальцах, — сорок один, господи! — он шокируется от осознания, сколько потеряет времени. — Не думай об этом, так тебе будет сложнее жить день за днем. Давай брать от каждого дня и каждого момента все, чтобы продержаться и не сойти с ума. Что на это скажешь? — Минхо мягко улыбается, укладывая свою ладонь на бедро Джисона. Подбадривает. Но Хан этот жест и слова расценивает иначе. Он смотрит на руку Минхо, на его предплечье, которое увито венами и черными чернилами, изображающими тело дракона. Они еще никогда не были так близко. Ли становится более открытым и мягким, будто теряет бдительность рядом с Джисоном, потому что чувствует спокойствие. Кажется, что они могут друг другу доверять целиком и полностью. Как уже говорилось ранее, в тюрьме становится одиноко, появляется жажда чужого внимания. И когда это внимание находится, то не хочется его отпускать. Это довольно редко, что между заключенными образовываются искренние и доверительные взаимоотношения, обычно все основано на выгоде, но для Минхо в этом общении нет никакой материальной, да и любой другой выгоды, кроме как сути самого общения и времяпрепровождения. Можно сказать, они стали друзьями в этой тюремной обстановке. Однако Джисон начинает испытывать к Минхо чувства, что, с одной стороны, совершенно неудивительно, а с другой стороны, весьма нежелательно. Ли сминает бедро Хана, и второй не может оторвать взгляда от лица первого. Пытается найти ответ в глазах напротив. Можно? Нельзя? Стоит ли? Опасно ли это? Джисон сглатывает и резко подается вперед, чтобы накрыть губы Минхо своими. Ли, само собой, не ожидал этого, поэтому даже глаза не закрывает, перестает моргать, когда чувствует своими губами чужие, тонкие потрескавшиеся губы. Не отталкивает. Руку с бедра не убирает. Минхо замер в этом моменте. Время будто остановилось для них обоих. И Джисон не двигается, продолжает прижиматься к губам, не спешит их раскрывать и заходить дальше. Страшно. Все, что Хан делает в тюрьме, это ходит по лезвию. Прыгает со скалы без парашюта. Каждый раз рискует, совершая что-то безрассудное. Но он просто не может не идти на поводу у своих чувств, иначе помрет от скуки и переполнения различными эмоциями. Минхо мягко отстраняет от себя Джисона, кладет руки ему на плечи и смотрит в перепуганные, широко раскрытые глаза. — Прости, — Джисон опускает голову, только чтобы не видеть сейчас того, как Минхо начнет злиться. — Я не должен был… — Тебе не за что извиняться, — успокаивает Минхо, говоря в своем мелодичном тоне, который обычно слышит только Джисон. — Ты сделал, что хотел. — Но тебе это не понравилось, поэтому я извиняюсь, — Хан поднимает голову и смотрит на Ли, который слегка ухмыляется. Это сбивает Джисона с толку, он правда ожидал другой реакции. — Я разве сказал, что мне не понравилось? — Минхо кладет ладонь на щеку Джисона, проводит большим пальцем по его скуле и притягивает к себе. Их губы вновь касаются друг друга. И в этот раз Ли углубляет поцелуй. Их тела, давно не ощущавшие такого, пребывают в экстазе. Нервные окончания посылают сигналы в мозг, который отправляет разряд дальше по позвоночнику прямо вниз. Становится жарко, а потом холодно, потому что их тел касаются влажные от пота футболки. Минхо с жадностью сминает губы Джисона, который в моменте пылкости сего процесса обнимает того за шею и прижимает ближе к себе. Сердца начинают биться быстрее, ударяясь о ребра, почти готовые выскочить навстречу друг другу. Языки сталкиваются в некоем состязании. Поцелуй, наполненный страстью и животным желанием, раскрепощает их, пускает по телу волны тепла, которые спускаются вниз к самому паху. Этого стоило ожидать. Нетронутые и жаждущие тела сейчас испытывают что-то поистине эйфорическое. Можно ощутить, как много напряжения скопилось за эти недели — года, в случае Минхо. И как им необходимо его снять. Хочется целоваться до потери сознания. Хочется чувствовать чужое теплое тело рядом со своим. Хочется быть любимым хотя бы несколько минут. Хочется коснуться света в этом мрачном месте. И снова Минхо выступает тем, кто разрывает их поцелуй. Он смотрит с улыбкой на слегка опухшие и порозовевшие губы Джисона, а потом ему в глаза, которые, кажется, блестят, показывая вспыхнувшие искры в его сердце. — Пойдем в душ. Кажется, наша тренировка подошла к концу, — Минхо берет руки Джисона и опять же таки осторожно, чтобы не проявлять грубость, убирает их от себя. Хан кивает и делает глубокий вдох, пытаясь прийти в себя после настолько головокружительного поцелуя. Он собирает себя по крупицам и следует за Ли сначала в жилой блок, чтобы взять все необходимое, а потом в душевую. У Минхо есть некие привилегии, так что надзиратель без проблем пускает его в коридор, ведущий к душевой, в которой в это время суток никого нет. Только они вдвоем будут там. Это заставляет Джисона слегка нервничать, так как они оба предстанут обнаженными друг перед другом, а он пока что не видел Минхо без одежды. Ли всегда мылся в другое время и другие дни, старался избегать остальных заключенных. Они заходят в раздевалку перед душевой. Минхо снимает футболку и расправляет ее на лавке, чтобы та немного подсохла. Хану открывается вид на его широкие плечи и рельефные мышцы спины, которую украшает масштабных размеров татуировка. — Очень крутое тату у тебя, — он бессовестно глазеет, разглядывая каждую деталь. — Что она значит? — Ах, на спине? Символ моего клана. Это маска О́ни — демон в японской мифологии, — Минхо не поворачивается и ухмыляется, давая Джисону еще время на любование. — И твой клан называется?.. — О́ни. Джисон рассматривает рога демона, его озлобленное выражение, как из его ноздрей будто пар выходит. И он теперь видит на плече голову дракона, из пасти которого вырывается пламя прямо на демона, который не сгорает в огне. Эта связь татуировок поражает Джисона. — Это наш символ того, что мы так же трудноубиваемы и сильны. Каждый член моего клана имеет такую татуировку, — Минхо расправляет плечи, демонстрируя не только татуировку, но и свое тело. Чувствует прикованный к себе взгляд и наслаждается вниманием. — У Джиуна есть татуировка Кицунэ на плече, — Джисон садится на лавку и вяло стягивает с себя штаны. — Многие кланы делают символические тату. Не успевает Хан избавиться от футболки и нижнего белья, как Ли уже разделся и последовал в душевую. — Пошли, — зовет его Минхо, выходя из раздевалки. Когда Джисон поворачивает голову на звук, то ловит взглядом оголенный зад Минхо. И его щеки мгновенно заливаются краской. Господи, ни одно тело в этом затхлом месте не вызывало еще в нем такие чувства. Да и на свободе Джисон не особо поклонялся телу Джиуна. Минхо включает душ, встает под теплые струи и подставляет под них свое лицо. Джисон присоединяется почти сразу, вставая рядом. Делает то же самое. Наслаждается теплом и мягкостью воды, обнимающей все его тело. Старается не смотреть на Минхо, чтобы не всколыхнуть в себе зарождающиеся чувства и похотливое желание близости. — Держи, — Ли передает бутылку с шампунем и не отказывает себе в том, чтобы разглядеть Хана. Это дико смущает второго, и забавит первого. Трудно не заметить, что достоинство Джисона не особо вялое. Поцелуй однозначно возбудил. И ведь не только его, Минхо тоже приобрел полутвердый стояк. И все могло пройти, если бы они разошлись по своим камерам после тренировки. Но сейчас, когда они стоят обнаженные рядом, кидают друг на друга косые взгляды, намывая свои тела гелем с запахом цитруса, сдерживать наплыв возбуждения тяжело. Они вроде и перешли границу, но впереди была еще одна, и Джисон теперь боится переступить и ее. Минхо выдавливает немного геля на свою ладонь и встает позади Джисона, который напрягает каждую мышцу в своем теле, боясь пошевелиться и даже вздохнуть. Нежно и осторожно Ли распределяет гель по спине, вспенивает массирующими движениями. Плечи Хана опускаются, он расслабляется, ощущая, насколько это приятно. Когда Минхо касается его талии и кладет свои руки ему на живот, Джисон непроизвольно вздрагивает. Пресс напрягается, и Ли это чувствует. Они находятся слишком близко. Непозволительно близко для заключенных. Настолько, что крышу может снести в любой момент, но они оба сдерживают себя, чтобы не перепрыгнуть еще десяток границ за раз, а подойти лишь к следующей. Когда Минхо медленно ведет ладони по его торсу, доводит их до паховой области, Джисон хватает их за запястья, не позволяя притронуться. — Если не хочешь, я могу прекратить. Но просто знай, что ближайшие пятнадцать минут нас никто не потревожит, — говорит Минхо ему на ухо. Он дает ему выбор, однако намекает, какой выбор предпочтительнее. Джисон отпускает его руки, тем самым отвечая и показывая, что он хочет продолжить. Он не знает, какое именно будет продолжение, отчего волнение захлестывает его. Минхо разворачивает его, оставляя руки на его талии, и прижимает к стене. Джисон хватается за широкие плечи и сглатывает, видя перед собой, как ему кажется, самого привлекательного и самого опасного мужчину. Ли прижимается к нему своим телом и жадно целует его губы, сжимая ладони на узкой талии. Они чувствуют возбужденные члены друг друга. Осознание их взаимного желания кружит голову обоим. Этого не может происходить в стенах тюрьмы. Джисон не может не воспользоваться случаем и не изучить тело Минхо своими руками. Он спускает ладони с плеч на грудь, проводит по торсу, сминает кожу на талии и кладет в итоге руки ему на бедра. Толкает на себя, чтобы ощутить трение собственного члена между телами. Минхо тяжело выдыхает в поцелуй, испытывая давно позабытое чувство. Самоудовлетворение, конечно, работает, но не так эффективно. Другое дело, когда тебя касается понравившийся тебе человек. Тогда любое взаимодействие с ним имеет смысл и приносит необузданную радость. В этот раз Джисон разрывает поцелуй и осторожно опускает взгляд на их твердые органы. В этот момент по позвоночнику бежит импульс прямо вниз, и в животе образовывается тугой узел. Хан смотрит в глаза Ли, выискивает там непонятно что. — Ты невероятно красивый, — Минхо делает комплимент и целует Джисона в шею. Хан окончательно плывет. Его рука берет член Ли, а потом и свой. Он держит два органа и принимается двигать рукой вверх-вниз, создавая приятное трение. Он чувствует, как Минхо теряется, потому что перестает целовать его шею и утыкается носом в плечо. Пока что фрикции не спешные, плавные, но чувственные настолько, что их тела слегка подрагивают от манипуляции, которую проделывает Джисон. Минхо поднимает голову и пылко целует Джисона в губы. Он накрывает ладонью его руку, держащую их члены, принимаясь управлять процессом. Скорость увеличивается. Нет смысла терпеть и растягивать этот процесс. Минхо прислоняется лбом ко лбу Джисона, и они начинают буквально дышать тяжелыми дыханиями друг друга, сдерживая более громкие стоны внутри, хотя шум воды все равно не даст кому-либо, кто случайно окажется в раздевалке в это время, услышать их. Их разумы затуманиваются. Минхо заставляет руку Джисона двигаться быстрее. Он закрывает глаза лишь на секунду, чтобы испытать разрядку. Проглатывает последний стон наслаждения. И Джисон кончает следом, закусив губу. Он не стал закрывать глаза, хотел узреть момент кульминации. И он не пожалел, потому что Минхо был прекрасен. Нежный, открытый, уязвимый. Минхо оставляет несколько трепетных поцелуев на губах Джисона. Их тела успокаиваются и больше не требуют внимания, но отпускать друг друга не хочется. Они целуются пару мгновений, замедляются с каждым разом. В итоге замирают и смотрят друг на друга. Улыбаются от осознания взаимности. И Джисон очень надеется, что он себе не выдумал все. Что это все взаправду. Он не выдержит еще одной игры с его сердцем. Еще одного предательства точно не переживет.

⊲───── ✶ ─────⊳

Они не обсуждали, что это было. Вроде бы взрослые люди, это нормально испытывать подобное к понравившемуся человеку. Но Джисона только беспокоила одна вещь — было ли это шагом вперед, шагом к их...отношениям? Или же это всего лишь минутная слабость, совпадение их желаний и возможность удовлетворить свои потребности? Не будет же Хан признаваться ему в чувствах здесь. Это слишком странно, разве нет? Парой они себя объявить точно не смогут. Но, тем не менее, они поцеловались еще раз после того раза. Однажды в спортзале после тренировки Минхо забрал Джисона в свои объятия и завладел его губами, так что у Джисона ноги ослабли. Но это был только один поцелуй — ничего больше. Но, несмотря на то, что они это никак не обсудили, между ними укрепилась связь. Минхо стал чаще показывать Джисону свою улыбку, когда они общались. Он будто терял бдительность и опускал защитные щиты, когда находился с ним. И это сделало его уязвимым. На дневной прогулке Минхо и Джисон как обычно сидят на лавке, Чанбин стоит чуть в сторонке и курит. Они просто наблюдают за остальными, только вот Минхо чаще всего поглядывает на Джисона, чем на то, что его окружает. — Минхо! — Чанбин выкрикивает, как только замечает, что к Ли из-за спины подкрадывается чья-то фигура. Минхо оборачивается и видит мерзкое лицо Тэ Хана и нож в его руке. Глаза мгновенно расширяются. Джисон вскакивает с места в ужасе. Тэ Хан не медлит и набрасывается на Минхо, который отталкивает его от себя и делает пару шагов назад. Но Тэ Хан не бросает попытку и накидывается на него снова, валит на землю и пытается занести удар ножом сбоку, чтобы попасть в шею. Минхо борется с ним, держит руку Тэ Хана за запястье, но тот оказывается на удивление сильнее. Нож становится все ближе и ближе к горлу Минхо. Все глазеют на это действие, не предпринимая ничего. Чанбин скидывает Тэ Хана с Минхо, толкая его ногой в бок. А Джисон цепенеет. Все происходит так быстро, что его мозг не поспевает, и он не знает, как поступить, чтобы Минхо не пострадал, чтобы он сам не напоролся на острое лезвие. Ли поднимается вместе с Тэ Ханом, который настроен на этот неравный бой. Он делает вид, что собирается напасть на Минхо, но на самом деле бросается на Чанбина, ударяя его коленом в пах и толкая на землю. Ему удается ненадолго его обезвредить, после чего он с рыком налетает на Минхо и целится уже не в шею, потому что понял, что так у него ничего не выйдет. Тэ Хан как-то ловко уворачивается от удара и бьет Ли под дых, после чего делает подсечку. В этот момент Минхо держится за его руку, поэтому они оба падают. Тогда-то Тэ Хан наносит свой удар ножом. Острая боль стреляет Минхо в живот. Его тело вздрагивает. Тэ Хан как можно скорее поднимается с земли. Все действительно произошло быстро. Чанбин только смог отойти от боли. Джисон еще не успел проанализировать все, но он бросается к Минхо, падает на колени и смотрит на торчащую рукоятку перочинного ножа. Откуда вообще он взялся у Тэ Хана? — Минхо, держись, пожалуйста, — молит Джисон, смотря ему в глаза. Рука Ли тянется к Хану. Он хватает его за предплечье, но ничего не может сказать. У Джисона внутри со дна поднимается гнев, словно лава, готовая извергнуться из жерла вулкана. Он встает с колен и поворачивается к Тэ Хану, который по какой-то глупой причине еще не сбежал. — Каково это — быть без защиты, сопляк? — скалится он. — Ты следую- Джисон не ждет, пока тот договорит, и бьет изо всей силы ему по лицу. Тэ Хан отшатывается. Джисон бьет снова. Выходит из себя. Валит Тэ Хана на землю и продолжает избивать. Он злится. В нем бурлит ненависть к этому мерзкому существу. Он забывает, кто он и что на него сейчас все смотрят. Не слышит ничего, кроме хруста, когда разбивает Тэ Хану нос. Кровь брызгает на его одежду. Он пышет гневом, и это можно заметить по его раздувающимся ноздрям. Удар. Еще один удар. Джисон готов избить его до смерти, но его прерывают, что совсем неудивительно. Надзиратель наносит удар дубинкой по спине, так что Джисон падает на землю рядом с потерявшим сознание Тэ Ханом. Его бьют неоднократно, пока он сворачивается на сырой земле. И все, что он может сделать, это принять последствия. Его уводят, буквально волочат по коридорам в изолятор. Джисон едва ногами может перебирать, настолько его избили за его выходку. Серые сырые стены станут ему «домом» невесть на сколько дней. Обессиленный и взволнованный Джисон лежит на холодном бетонном полу, свернувшись калачиком. Его руки дрожат и все еще имеют следы чужой крови на них. Сердце постепенно замедляет биение, но тревога не дает ему успокоиться. Джисон не может перестать думать о Минхо ни на минуту. Он вспоминает, как рука Ли вяло упала, а его веки закрылись. Нет, он не может быть мертв. Не может быть, верно? Его должны отправить в больницу. Хан не может потерять единственного человека, с кем у него не только образовались доверительные отношения, но и некая связь, близость иного характера. Они обнажили друг другу души. Джисон почти отдал ему свое сердце, хотел, по крайней мере. Он испытывает к Минхо чувства, уже нет смысла это отрицать. И ему не хочется это терять. Не сейчас. Еще рано. Он не готов расставаться. И не таким образом. «Этого не может быть. Просто не может быть», — твердит он себе.

⊲───── ✶ ─────⊳

На удивление в изоляторе Джисон провел всего лишь одну ночь. Его выпустили на следующий день. Минхо, конечно же, не было, как и Тэ Хана тоже. За обедом Джисон разузнал у Чанбина, что с Минхо и Тэ Ханом. Как оказалось, их обоих отправили в больницу. Больше ничего известно не было. Это выводило Хана. Неизвестность пугала. Проходит день. За ним — второй. Джисон понимает, насколько же сильно ему не хватает присутствия Минхо. До боли в груди не хватает. Он подходит к его камере и просто смотрит на пустую койку. Вздыхает. Стоит так минуту, пока на его плечо не падает тяжелая рука. — Пойдем в спортзал. Снимешь напряжение, — предлагает Чанбин. Джисон кивает, понимает, что ему нужно отвлечься. Без Минхо тяжело. Боксирует Джисон неохотно, отжимается и подтягивается так же без энтузиазма. Старается ни о чем не думать, однако голова все равно тяжелая от мыслей. Он снова привязывается. Выстраивает свою жизнь вокруг одного единственного человека. И не может нормально существовать без него. В принципе, учитывая, в каком месте находится Джисон, это нормально. Ничего странного в том, что другой заключенный является для него опорой. И потеряв ее, он сам теряет едва обретенный баланс. Но только ли дело в поддержке внутри тюрьмы? Порой мысли Хана уходят гораздо дальше. Он даже думает о них с Минхо, как о паре на свободе. Какой будет их совместная жизнь? Возьмет ли Минхо его в свой клан? Он строит воздушные замки, которые, разрушившись, не принесут ничего кроме боли и разочарования.

⊲───── ✶ ─────⊳

Минхо находился в больнице четыре дня. Его привезли обратно вместе с Тэ Ханом. Сердце Джисона сбилось с ритма, когда он увидел Минхо. Хотелось подбежать к нему, обнять его, поцеловать… Но нельзя. Так что Хан просто смотрел и слегка улыбался, радуясь тому, что Ли остался жив. Наконец-то Джисон смог облегченно выдохнуть. Он будто все четыре дня не дышал полной грудью. Мягкая улыбка трогает губы Минхо, когда он поднимается на второй этаж и видит Джисона возле перил. Ли подмигивает ему и идет в свою камеру. Хан смотрит на первый этаж и видит Тэ Хана, который выглядит не очень уверенным. Он повержен. Разбит. За ужином Минхо обнадежил Джисона и сказал, что с ним все будет в порядке. Также он поведал, что у Тэ Хана сотрясение. — Ты его не хило побил, — усмехается Ли, после чего кладет руку на живот и кривится. — Смеяться все еще больно. — Береги свои силы, — с сочувствием и заботой говорит Джисон. — У меня нет времени болеть. У меня есть новости, — сложно понять, Минхо рад этим новостям или нет. Он сейчас старается не показывать своих эмоций. Глаза Джисона округляются, в груди сердце пропускает удар. Неужели он сможет отомстить Джиуну, даже находясь в тюрьме? Как бы ему хотелось, чтобы он получил по заслугам.