Nightmare : the end of the world

Отражения домов в стёклах, сливаясь с угрюмыми пассажирами, сменяли друг друга, бесследно исчезая в пучине города. По улицам неспешно шли зеваки, для которых начавшийся день сулит проблемы, недосып и мигрень. Кто-то только выходил из клуба после запойной ночи, кто-то суетился у неоткрывшихся магазинов, а кто-то ещё спал. Утро никогда не бывает добрым даже в солнечный день, по крайней мере у тех, кто ездит на общественном транспорте. Картина всегда та же: сонные школьники, негодующие на контрольные, студенты или те, кто от них остался, уже смирившиеся с устоями, обычный рабочий класс, кого жизнь достаточно помотала, и любимый аттракцион Минхо — бабульки, ради которых он, собственно, и катается на бестолковой коробке, не способной ехать быстрее черепахи. Какая-то явно неадекватная, по мнению Хо, пожилая дама начала качать права и материться на весь автобус. Сняв один наушник с тихо играющей на фоне американской попсы, он прислушался к причине конфликта. Сколько бы лет ни прошло, а бабки все одинаковые. Заебавшийся студент, с безразличием глядящий на орущую бабку, устало вздыхал. Он не уступил место, как только эта мадама поставила свою великолепную варикозную ногу на ступени автобуса, чем и нарвался на летящие в него оскорбления, сопли и слюни. Ладно, не вставная челюсть — хоть на этом спасибо. Иногда Минхо хотел поднять ленивую жопу и вступиться за таких людей, попавших в капкан старых рук, но ему не хотелось портить и так плохое настроение. Тем более шоу. Поэтому сейчас, наблюдая за этой картиной, он с ухмылкой начал отсчёт до своей любимой фразы. Три... Два... Одииин. — ЧТО ЗА МОЛОДЁЖЬ ПОШЛА? СОВСЕМ НЕТ СОВЕСТИ! ВОТ В НАШЕ ВРЕМЯ!! Да-да, мы совсем ни на что не годные бестолочи, которые развратили эту эпоху, размыли гендерные границы, боремся с несправедливостью и неравноправием, расизмом, геноцидом и т. д. Да-да, это мы. Молодёжь, хватающаяся за любые попытки исправить мир, сделать его лучше, починить после всех войн и вреда, которым человечество успело нагадить и не только на своей планете. После грубой тирады седовласая женщина с уже собравшейся группой поддержки в виде кондуктора и пары ровесниц добилась своего и выгнала с тёпленького места парня. Тот с облегчением выдохнул, радуясь, что говном больше поливать не будут, и вышел через две остановки. Минхо продолжил с равнодушием смотреть в сменяющиеся пейзажи. Люди. Везде люди. Иногда пугаешься, насколько ничтожны мы по сравнению со Вселенной. Наша муравьиная колония из восьми миллиардов — лишь микроскопическая пыль в этом мире. Но каждая пылинка считает себя лучше другой, стремится завоевать больше территории, любви и денег на своё никчёмное существование. Лицемерие. Усталость сопровождалась болью во всём теле, организму было тяжело совмещать все активности своего носителя. Работа, учёба, танцы — всё это сказывалось отнюдь не положительно на Минхо. Казалось, что ещё чуть-чуть — и он откинется, попрощавшись со всеми трудностями. Возможно, подсознательно он этого и добивался, но показывать публично не собирался. О его состоянии знали только самые близкие друзья — Чан и Юнхо, хотя даже такое количество могло помешать осуществить задуманное. Работал он на износ, забывая о чувствах и эмоциях, учился как самый примерный отличник, а танцевал как в последний раз. Словно умирающий лебедь исполнял сольное выступление. Плавные движения рук были необычны для такого подкачанного тела, но до такой степени изящны, что можно было в них влюбиться. Отчаяние в глазах, в движениях, в душе. Минуты тянулись друг за другом бесконечным поездом, который то и дело сворачивал не туда, сбиваясь со своего судьбоносного маршрута. Вот и конечный поворот довёз до нужной остановки, и громким гудком автобуса Минхо очнулся от своих мыслей и пулей вылетел из закрывающихся дверей синего транспорта. --- Пары прошли незаметно, и не успел Минхо открыть тетрадь, как преподаватель сказал, что на сегодня все свободны и можно уйти пораньше домой. Ха, домой. Минхо, собравший себя в кучку органического нечто, пихнул Чана в бок, пока тот сладко спал. Парни лениво поплелись в сторону выхода, попутно желая ВСЕГО ХОРОШЕГО преподу, который отпустил их, как оказалось, лишь на пять минут раньше положенного. Добрая душа, ничего не скажешь. — Куда двинем? — спросил Ли. Он не хотел возвращаться домой: на протяжении всех пар шёл дождь, и ему не терпелось погулять. — Думаю, можно пройтись по парку, а потом ко мне — готовиться к завтрашним семинарам. — Окееей. Минхо рад был провести оставшийся день с другом, который был на одной волне и с которым время пролетало за считанные секунды. Выйдя из университетского дворика, они перешли улицу и медленно приближались к уютному парку. Воздух после дождя зарядился влагой и приятно охлаждал тело. Обновлённые и посвежевшие листья снова были готовы вбирать солнечный свет, который мчался к ним сквозь проблески в тучках. Минхо остановился, чтобы почувствовать всю атмосферу этой погоды, словно она и его смогла оживить прохладой и влажностью. — ООО, СМОТРИ! — заорал Минхо. Чан, мягко говоря, обосрался от резкого звука, но уже не так удивился внезапному появлению друга. Он попытался понять, куда Хо указывает, и, поймав нужный объект, вопросительно посмотрел на него. Тот, гаденько ухмыльнувшись, многозначительно глядел на разноцветное месиво, которое обычно называют радугой. — Гейский вай-фай, — прыснул от смеха Хо. Австралиец шутку заценил и решил поддержать. — Может, подключимся? — с умным видом сказал Крис. — Но пароль мы, конечно, не знаем. — Как это не знаем? Ещё как знаем, — гогоча над их клоунадой, ответил Минхо. — «Гений без ни» — вот и весь пароль. — А ты не понаслышке знаешь, да? — решил подстебнуть его Чан. — Уважаемый Крис, завалите ебало, чтоб не поддувало. Шутки про геев часто колесили по всему университету, и многие вправду старались унизить ими людей «нетрадиционной» ориентации, но Чан и Минхо не относились к такому типу долбоёбов. Они могли подстебать друг друга, но ни в коем случае не переходили на оскорбления кого-то из ЛГБТ-сообщества. Всё потому, что они были толерантны практически ко всем проявлениям любви, кроме ненормальных типа зоофилии и тому подобного. --- Сидя на уютном мешке-груше, Минхо увлечённо делал презентацию, которая, по его мнению, была достойна обозрения самого ректора. Тема являлась несвойственной для суперпрестижного университета, наполненного одарёнными детьми, а название ей — «Типы личности в различных мультфильмах». Ну а что? Это самая безобидная тема, хоть и связана с наукой. Однако для потока лингвистов, изучающих китайский язык, такое задание было отдыхом. — А что насчёт Юнхо? — поинтересовался Чан, лениво переворачиваясь, как морской слон, с одного бока на другой. — ... В ответ последовало молчание, и австралиец оторвался от ноутбука, чтобы глянуть на причину игнора. Картина перед глазами его развеселила: Минхо, высунув язык набок, усердно печатал что-то в своём ноуте. Чёлка спадала на глаза, отчего парень чувствовал лёгкий дискомфорт, брови были нахмурены, но не от злости, а скорее от сосредоточенности. Чан слишком любил своего друга и не мог не развеселить его. Ехидно улыбнувшись, он вдохнул побольше воздуха и приготовился к шоу. — АААААА БЛЯТЬ ПИЗДЕЕЕЕЦ! Крик был настолько сильным, что Минхо как ошпаренный вскочил со своего насиженного места и с округлёнными глазами вылупился на источник пердечного срыва. Чан в этот момент не выдержал физиономии друга и прыснул от смеха. Звонкий, прерывистый и наполненный радостью хохот отскакивал от стен комнаты. Задыхающийся Крис упал на пол и гоготал. Минхо немного запоздало понял, что угрозы никакой нет, и решил отомстить за этот инсульт жопы. — Тебе конец, кенгуру, — жёстко сказал Хо и стал надвигаться на дёргающегося от смеха друга. Минхо соединил большой палец с мизинцем, превратив ладонь в три «лезвия», как у Росомахи, и принялся тыкать этим смертельным оружием в Чана, отчего тот захихикал ещё сильнее. — Всё-всё, сдаюсь... ха-хах... — уже задыхаясь, молил австралиец. На сузившихся глазах выступили слёзы, а широкая улыбка сверкала во все тридцать два. — Жестокий ты человек, Ли Минхо. Тот, довольный результатом, слез с Чана и вернулся к своей домашке. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, как у собаки, которую погладили против шерсти. Выглядело это забавно и мило, поэтому блондин втихую сфоткал это пушистое чудо, добавляя в коллекцию лучших снимков вселенной. Друзья провели вечер спокойно, выполняя свои домашние работы, попутно матеря преподов и промывая им кости. --- Неделя медленно подходила к концу, и наступила долгожданная пятница, вдохновляющая жить — ведь впереди ждали выходные. Однако не все разделяют такое же позитивное отношение к этому дню. Утро начинается не с горячего ароматного кофе, а с пиздеца. Будильник звенел на протяжении пятнадцати минут, не останавливаясь, и напрашивался, чтобы его швырнули куда подальше, что, кстати, и случилось. Провалявшись ещё полчаса после отключения этого адского изобретения, Минхо поднялся с кровати и чуть не упал обратно. Голова раскалывалась, и ощущения были не из приятных. — Как с бодуна, — выдал он скрипучим голосом. Симптомы явно указывали на то, что Ли заболел, однако сегодня были очень важные пары, которые повлияют на экзамены. Брюнет начал медленно собираться, спотыкаясь по пути и ворча на утро. Минхо собрал горстку витаминов вперемешку с жаропонижающими и залпом выпил. Настроение, мягко говоря, было дерьмовым. Предупредив Чана о том, что опоздает на пару, брюнет вышел из дома и со спокойной душой двинулся в сторону остановки. Как бы Минхо ни старался, время пролетело слишком быстро, и первая пара была успешно проебана. — Ебучий автобус, кто их вообще придумал, сатана ? — возмущался он, когда сел рядом с Чаном. — Как себя чувствуешь? — спросил Крис обеспокоенно. Он видел состояние друга и не мог не волноваться. Обычно Хо редко болеет, потому что имеет крепкий иммунитет и родителей, которые всегда заняты. Никто за ним не ухаживал, поэтому парень старался переносить болезни на ногах. — Как клизма в жопе, — ухмыльнувшись, съязвил он. Да, Минхо не подарок, особенно когда болеет, но Чан был рад, что чувство юмора не отнять у друга даже при температуре. --- — Не пойду, не хочу! — Минхо, тебе надо поесть и выпить таблетки, что же ты как маленький, — Чан не переставал уговаривать друга сходить в столовую, ведь тот бычил и не желал никуда идти. — Иди в ананас, — гаркнул Ли. — Хо, кончай упрямиться, пошли уже жрать. — Оо-о-о, кончать — это моё любимое дело, — Минхо не мог упустить эту шутку, хоть она и не была в коллекции лучших. — Как ребёнок, честное слово, — сказал Банчан, закатив глаза. — Знавал я один анекдот про детей.. — Всё-ёо-о-о! Доведя чуть ли не на руках капризного котяру (так его периодически называл Чан из-за внешней схожести с кошачьими), австралиец тяжело выдохнул и принялся набирать еду на двоих. Юнхо сегодня к ним не присоединился — из-за ночной смены не выспался и забил хуй на еду. Выбрав пэксук и напиток из женьшеня для Минхо и рис с жареной курочкой себе, Крис направился к кассе. До начала пары оставалось три минуты, поэтому, не обращая внимания на бубнёж больного, Чан успевал пихать еду и ему, и себе в рот. Пару раз он, конечно, перепутал ложки, но решил переживать о возможно полученных микробах и вирусах позже. --- Последняя пара. Минхо не жил, а выживал. Китайские иероглифы медленно сливались между собой и образовывали какое-то словесное безобразие. Положив голову на парту, Ли начал погружаться в мир сновидений и терять грань с реальностью. Минхо открыл глаза, и его взгляд встретился с противоположным — полным нежности и любви. Хан Джисон, неожиданно, конечно. Они находились в университетской столовой, которая сама на себя была не похожа. Солнце светило во все окна, создавая ощущение райского места, всё благоухало, не хватало только арфы и птичек. Парень не отвечал за свои действия и был только наблюдателем. — Я люблю тебя, — сказал Хо с нежностью находящемуся перед ним Хану. «Стоп-стоп, чего блять? Я наглотался чего-то и попал в дораму?» — Ли Минхо, я тоже до чёртиков тебя люблю. «Хуёвый у тебя вкус на парней, хотя не это сейчас важно. Почему я не могу себя контролировать?» Тысячи вопросов кружились в голове, но действия были быстрее. Хан подался вперёд и первым поцеловал, однако инициативу перехватил Ли, жадно поглощая всю мягкость и вкус губ. Чувства были заполнены доверху, и казалось, будто крыша поедет у обоих. Это было как во сне — кругом полно света, тепла и окрылённых любовью сердец. «Неожиданно, мне понравилось, хотя я всё ещё не понимаю, что со мной не так». — Слушай, по-моему, тебе нужно проснуться, — неожиданно сказал Хан. — А что, если я не хочу прерывать этот сон? — заявил Ли, немного не понимая, о чём говорил его партнёр. — ПРОСНИСЬ! — Что? — Минхо начал сомневаться в реальности происходящего. — ПРОСНИСЬ, ТЫ ЗАЛИЛ ВСЁ СЛЮНЯМИ! Хо открывает глаза и видит перед собой Чана, который еле сдерживал смех. — И кого это ты там любишь? — с издевкой поинтересовался он. — Иди нахуй, — буркнул Минхо, отворачиваясь к стене, чтобы скрыть растерянность. Он познакомился с Ханом на этой неделе, но не вспоминал о нём всё это время. Вернее, запрещал себе вспоминать. Минхо боялся таких снов как огня — после прошлого опыта он знал, чем чревато, когда воображение начинает подсовывать слишком сладкие картинки. Сны редко оставались просто снами, они имели привычку просачиваться в реальность, заставляя хотеть того, чего лучше бы не хотеть. Но этот сон... Откуда? Почему именно Хан Джисон? Минхо зажмурился и мысленно приказал себе: не думать. Вообще ни в каком смысле. Ни о Хан Джисоне, ни о его глазах, ни о том, как глупо и приятно было во сне чувствовать его губы. Это просто игра воображения, не больше. — Сон дурацкий приснился, — буркнул он в ответ на вопросительный взгляд Чана. — Забей. «Ай, да похую», — подумал он про себя с нарочитым равнодушием, но где-то глубоко внутри неприятно царапнуло: собственное воображение его напугало. Слишком реально. Слишком тепло. Слишком... Он решил не заморачиваться. По крайней мере, попытался.