Моя любовь

Кавех сидел в своей комнате и занимался очередным проектом. Под глазами архитектора залегли мешки, губы были искусаны, а лицо стало бледнее листа бумаги, на котором он делал эскиз. Кави работал не покладая рук последние две недели. Времени не было на то, чтобы поесть, спал он по три часа, иногда и не ложился – просто забывал. Первую неделю все шло просто прекрасно: были вдохновение и силы что-либо делать, Кави давно с таким наслаждением не садился за работу, но потом все пошло не по плану. Постоянные правки заказчика, какие-то глупые выдумки, которые архитектор просто не мог внести в работу ведь: "Вся эта конструкция сложится как карточный домик, если мы уберем эту колонну". Заказчик ничего не хотел слушать и настаивал на своем, меняя все, что придумывал и предлагал Кавех. "За такие деньги можно сделать то, что я прошу", – все такие фразы Кави воспринимает близко к сердцу, но молчит – деньги и правда нужны, поэтому мучаясь, уже без какого-либо удовольствия пытается доделать осточертевший проект. У Кавеха было много разных набросков, которыми, к сожалению, он не мог поделится и воплотить их в реальность. Свое настоящее творчество он прятал от людских глаз. Лишь раз один из набросков увидел его сосед, слава Архонтам, что он ничего не сказал, просто отдал потерянный лист Кавеху. Это очень порадовало архитектора, если бы были еще и колкости в сторону его творения, он бы просто не выдержал и расплакался бы на месте, потому что нет сил все выдержать, абсолютно все, что навалилось. Хочется просто плакать, свернувшись калачиком, и отдаться безграничной апатии, но Кавех продолжает корпеть над проектом. В это же время Аль-Хайтам возвращался из академии, думая о том как сейчас он сделает себе чая, сядет в любимое кресло, дай боже Кавех его не выкинул, и погрузится в чтение. На улице становилось прохладно, солнце уже зашло. Секретарь поежился и ускорил шаг, лишь бы добраться до дома. Пока Хайтам дошел, было уже за полночь, но свет в доме горел. В голове крутилась одна мысль о том, что Кави еще не ложился, а продолжал сидеть над работай. Они говорили про это дня три назад, ну как говорили, они опять поссорились. Все из-за того, что Кавех не следит за своим здоровьем, делая себе хуже. Так же Хайтам сказал, что скорее всего Кавеха опять обманут, ведь когда речь заходит про деньги, его дорогой заказчик очень быстро пытается перевести тему и подкидывает Кавеху работы. От такого архитектор, несмотря на свою усталость, загорелся как спичка, начались споры, Кавех сорвался на крик, не желая принимать реальность, мол, деньги будут, и со здоровьем все хорошо, и вообще пусть Хайтам не лезет не в свое дело. К сожалению после следующей фразы, которую Хайтам не осторожно бросил, про то, что Кавех всегда пытается угодить каждому, даже если его самого не уважают, архитектор просто развернулся и ушел к себе, хлопнув дверью. Хайтам тогда остался один на кухне, обычно он не чувствует вину за сказанное, но сейчас... Он знал о проблемах Кави, и обычно их ссоры не заходили так далеко, они подкалывали друг друга, но сейчас было что-то другое. Хайтам правда не хотел обидеть архитектора, эти слава сами вырвались. Наверное от бессилия секретаря. Он не может убедить Кавеха в том, что нужно сначала прислушиваться к себе и помогать себе, а не другим. Как бы это не прозвучало, а Кави надо стать чуть эгоистичнее. С момента их ссоры Кавех не выходил из комнаты, пока Хайтам не уходил из дома. Они не говорили друг с другом и не виделись. Хайтам, подойдя к двери, открыл ее ключом и вошел в прихожую. Когда он разделся, сразу поплелся на кухню. В доме было тихо, только прислушавшись, можно уловить тихую ругань архитектора или шуршание грифеля при соприкосновении с бумагой. "Пока живой", - думал Хайтам, и эта мысль его на самом деле радовала. Когда Кави за работой, он забывает обо всем, и это очень плохо, потому что это отражается на его состоянии. На самом деле Хайтам волновался за него. Кавех услышал хлопок входной двери. "Аль-Хайтам..." – При мысли о секретаре, вещи повалились из рук, он вспомнил их ссору. Хайтам конечно обидел его, но и правда в этом была, как бы Кави не хотел в это верить. Он всем помогал в ущерб себе, чувствовал вину, кажется, за все, что только можно. Это ужасно выматывало архитектора, он правда пытается бороться с этим, но получалось пока что припогано. Единственный человек, который может привести его в чувства, Аль-Хайтам. Он всегда рядом. Кави помотал головой выбрасывая ненужные мысли: "Он меня обидел и оскорбил, я не буду с ним разговаривать". Кави был ранимым, но одновременно с этим упертым, что не пробьешь. Вот и сейчас первый на мировую не пойдет. Он слышал,как секретарь ходит и хозяйничает на кухне, Кави же пытался работать и не отвлекаться на посторонние мысли. Погруженный в работу, архитектор спустя время начинает понимать, что засыпает, перед глазами все плывет, но тут он видит на бумаге маленькое красное пятнышко, потом второе и третье... До Кави долго доходит, что происходит, но когда он понял, он вскрикнул и подорвался с места. Раздался ужасный грохот, свались некоторые вещи со стола, да и сам Кавех не удержался на ватных ногах. На такой шум Хайтам не мог не обратить внимания. Кавех вылетел из комнаты и сразу врезался в соседа. – Кавех, что произошло? – Хайтам придерживал архитектор за локти, он не видел его лица, так как тот опустил голову. Кавеха потряхивало, он буквально не стоял на ногах. – Рухи, посмотри на меня. – Я не знаю, не понимаю... – Кавех говорил невнятно и был растерян. – Такого никогда не было! Я не понимаю... – Кавех не выдержал и начал всхлипывать. Толи от испуга, толи от простой усталости. Хайтам осторожно усадил Рухи на диван, а сам быстро долетел до раковины, схватив маленькое полотенчико, намочил холодной водой и вернулся к архитектору. Он приподнял его лицо и приложил холод к носу. Он видел эти заплаканные красные глаза. "Все, довел себя." Они находились в тишине, Хайтам держал полотенце у носа Кавеха. Тут Рухи начал опять плакать, он пытался это заглушить, но ничего не получалось. Хайтам сидел рядом и просто наблюдал за архитектором, он убрал полотенце и посмотрел на Кави. Кровь была размазана чуть ниже носа, по губе и на подбородке. Хайтам начал вытирать ее. После он встал и отнес полотенце в мойку, все равно оно было полностью в крови, Кавех тем временем сидел и пустыми красными глазами смотрела в одну точку. Он даже не заметил, как Хайтам сел рядом. Секретарь просто ждал, когда Кави начнет говорить, так было всегда. И вот приблизительно минут через пятнадцать Рухи посмотрел на него, губы опять задрожали, а Хайтам лишь раскрыл руки, Кави сразу нырнул в объятия и уткнувшись носом в шею, опять заплакал. Хайтам гладил его по голове, говорил что-то успокаивающее и просто ждал. – Я опять облажался… – Кавех сипел, говорил тихо, но достаточно понятно – Меня опять обманывают, а я ведусь… – последовал очередной всхлип – Рухи, ты не облажался, просто надо научится говорить «нет», – Хайтам говорил спокойно, лишь бы не спугнуть Кавеха. – Это твоя главная проблема, я не могу наблюдать за тем, как тобой пользуются… На этом моменте Кавех отстранился от Хайтам и заглянул тому в глаза, он опять перешел на крик: – Я пытаю, правда! Но я не понимаю в какой момент! Что мне сейчас делать!.. Я опять во всем виноват… – Голос сорвался. Хайтам притянул Кавеха обратно к себе. – Рухи, ты не один, ты ни в чем не виноват. Я помогу тебе, – после этих слов тело Кави окончательно расслабилось и он, можно сказать, расплылся в руках Хайтама. Архитектор продолжал утыкаться носом в шею Хаяти, так они просидели недолго. За окном было часа четыре утра. – Пойдем в кровать, – проговорил Хайтам. – У меня же проект, – виновато сказал Кави, боясь поднять глаза на секретаря и зная, что он ему скажет. – Рухи, пойдем спать, – сказал как отрезал. Кави побоялся что-либо ответить такому Хайтаму. Казалось, что сейчас он будет рвать и метать, и это не по отношению к Кави, а к людям, что могут его обмануть или каким-либо образом ему навредить. – Да, хорошо, прости, – Хайтам помог подняться архитектору, и они поплелись в комнату Хаяти. Там пахло книгами, летним ветром и даже неким спокойствием, которое так нужно было Кави. Хайтам заставил его переодеться в чистое и пойти умыться, пока сам секретарь разбирал кровать. Он уложил Кавеха, а сам собирался пойти на кухню. – А ты спать не будешь…? – уже засыпая, проговорил Кави. Сил открыть глаза не осталось, поэтому диалог он вел с закрытыми. – Я чуть позже лягу, – Хайтам попытался встать, но его схватили за запястье, не сильно, только для того, что бы он обратил внимание. – Останься, пожалуйста… – уже бормотал Кави. Хайтам так и сделал. Он присел на край кровати и начал гладить Кави по голове. Это быстро усыпило и так вымотанного архитектора. Секретарь запускал свои пальцы в золотистые, словно пшено, волосы, перебирал их и периодически доставал заколки, которые забыл отцепить Рухи. Когда Кавех окончательно заснул, Хайтам остался просто смотреть на него. – Тебе нужно перестать перетруждаться, Хаби́би…– тихо, почти прошептав,сказал Аль-Хайтам.