Задуши меня своими руками

      Вернуть утраченную память о рыбалке и о травах совсем не доставило ему труда. Ему хватило всего лишь полгода, чтобы заново вспомнить обо всем. На том он, конечно, не остановился и лишь сильнее углубился в изученное, чтобы после изучить рецепты мазей на травах. Полезным будет, особенно в свете новых событий. Гон узнал об охотниках — он загорелся еще большим желанием стать сильнее, чтобы попасть на этот экзамен. Сдавать его можно было с двенадцати, но Гон решил сам для себя, что пойдет его сдавать исключительно в шестнадцать, когда наберется опыта и не будет выглядеть в глазах людей маленьким ребенком. Хотя, конечно, он и без того им будет.       Фрикс звонко чихнул, собирая ромашку в корзинку. В другой руке у него была сетка с рыбой, которую он успел наловить в местных водах. Он хотел вкуснейшего пирога его тетушки. И она обязательно ему его приготовит, потому что Гон ей все принесет. Мальчик потоптался на месте, думая, стоит ли ему идти прямо сейчас домой или же он может прогуляться до заката. Чей-то вой из глубин лесов не дал ему засомневаться в своих мыслях. Ему стоило поспешить домой. Он и так забрел слишком глубоко в лес, а становиться чьей-то едой совсем не хотелось. Сам еще недостаточно наелся, чтобы на тот свет отходить!       Тропы перед ним извивались, словно змеи. Он бежал по ним резво, быстро, успевая перебирать ногами. «Прямо как зайчонок», — Гон проигнорировал очередную фразу в своей голове. Весь этот год он только и делал, что тренировался. Учился, познавал новое и вспоминал что-то забытое, своими открытиями радуя Мито. Он вспомнил, что случилось с его родителями. Но Гон ни на йоту не поверил тетушке. Она не смотрела в его глаза, когда говорила об этом. Врала, — подумал мальчик, но позволил ей почувствовать себя спокойно. Пускай. Ему нет дела до тех, кого он не знал. У него есть Мито и бабушка. Этого хватит. Пока что.       «У тебя есть я», — голос хихикнул, заставляя его раздраженно вздохнуть.       — Замолчи, — умоляюще просит Гон, утирая нос и заходя в дом. Голос действительно замолк. Фрикс решил дать ему имя и назвал его клоуном. Потому что его бесят клоуны. Клоун говорил, когда его не просят. Смеялся не к случаю. Злил его, когда не надо. У него, кажется, шизофрения. — Я дома, тетушка, бабушка. Я принес травы и рыбу. Я хочу рыбный пирог! — Гон влетел на кухню с широкой улыбкой и наблюдал, как Мито копошилась туда-сюда, пытаясь привести рабочее место в порядок. Женщина что-то снова готовила. Обязательно вкусное, горячее и свежее. Все так, как она умеет. От окрика Гона Мито и сама вскрикнула, роняя на пол перчатку. Она недовольно смотрела на своего племянника и внезапно начала отчитывать его за то, что он вновь напугал её и ворвался домой, даже не помыв руки. Гон пожал плечами. Мальчик улыбался широко и белозубо. Тетушка не могла на него долго злиться. Он был слишком... слишком не таким. Добрым и милым. Ярким и безудержным. Не таким, как раньше. Нет, конечно, нет. Фрикс был собранным, сообразительным и до дури жутким в своем взгляде. Но он был таким же веселым, шумным и счастливым. Пока под боком семья — многого не надо.       — Гон Фрикс! Если подобное повторится, я буду вынуждена наказать Вас по всем правилам! Сладкое отберу на месяц! Никаких рыбалок и походов в лес! — но мальчик смеялся. Он крепко обнимал ее за юбку, прижимался к ней своей щекой и обещал, что никогда больше так не сделает. Мито таяла. Таяла и лезла его обнимать, целовать в щеки и умолять быть осторожным (она снова увидела его ссадины, что оставили дикие зверьки). Гон снова обещал. Фрикс только и делает, что обещает ей.       Жаль, что не все он способен ей пообещать.       — Тетушка, а ты будешь выходить в город сегодня? — Гон поднял на нее глаза. Мито положительно кивнула, невесомо поглаживая мальчика по голове. — Тебя не затруднит заказать для меня оружие? Я хочу научиться тренироваться им и быть сильнее! — конечно, Фрикс понимал, что помимо удочки ему пригодится что-то более острое и полезное, например, какой-нибудь нож или даже ударный молоток. Мито, в который раз, вздрогнула и совсем недоуменно уставилась на него. Гон неловко и смущенно улыбнулся. — Пожалуйста.       Мито как-то неуверенно отвела взгляд в сторону. Гону это не понравилось.       — Гон... я не думаю, что это хорошая идея. Да и от кого тебя тут защищать? Все свои, — мягко протянула женщина, потирая фартук в руках.       — Потому что я не буду тут всю жизнь. Я вырасту и уеду покорять мир. Бороздить и узнавать новое и невероятное. Мне нужно научиться постоять за себя, тетушка.       В тот день Мито проплакала весь оставшийся вечер в своей комнате.       Гону совсем не было стыдно. Это ради его же безопасности. Здесь и думать о лишнем было не нужно — сегодня они в порядке. А что будет завтра? «А завтра ты можешь стать овечкой в лапах злого серого волка», — голос ему сладко шепнул, словно бы в ухо. Фрикс передернул плечами. А завтра он может стать овцой в руках волка. Мерзкий шепот был как никогда прав. И это почему-то расстраивало его, как никогда сильно. Гон лишь хотел, чтобы все было в порядке. Мито пеклась о нем слишком сильно. Фрикс вырастет. Найдет новый дом, новую семью, новых друзей. Он будет в разъездах. Он не останется рядом с ней ни за что и никогда, как бы ее не любил. Он хочет свободы. Мито ему ее не даст. Поэтому он заполучит ее сам без право на выбора у других.       Гон лег спать, чтобы на следующее утро проснуться полнейшей амебой. Гон проснулся в шесть утра, потому что его распорядок дня слишком жесткий. Он должен приучить себя к строгим тренировкам — он станет сильнее только так. Расслабляться нельзя. Он чувствовал, что его будущее не будет теплым и радушным. Чувствовал, что придется сильно попотеть еще и в будущем на благо самого себя и на благо своей семьи. Чувствовал, что ему придется убегать и прятаться. Драться до крови и слез. Интуиция никогда не обманывает его. А мелькающие в голове мутные воспоминания не дают усомниться в кровавой реальности.       Он умылся, поел, почистил зубы. Привел в порядок самого себя и отправился в лес, на свою излюбленную поляну, где не было никого, кто мог бы помешать.        Гону уже восемь. У него намозоленные пальцы рук, изуродованные колени и разодранные предплечья о жесткую, острую траву. У него не по-детски тяжелый и серьезный взгляд, кривая улыбка и слишком крепкое рукопожатие. У него загруженный график и плодотворная работа. Ему уже восемь?       Ему снова восемь.

***

      — Я не знала, какое оружие могло бы тебе подойти и... в общем, я просто приобрела охотничьей нож. Продавец сказал, что для тебя этого пока хватит. Он еще попросил тебя зайти к нему. Рино пообещал тебя научить сражаться с этим. Только будь осторожен, Гон. Пожалуйста, — Мито еще час напрягала его уши своим щебетанием и умоляла его быть предельно аккуратным с опасным оружием. У него на лице было написано, насколько ему надоело слушать ее причитания; после очередного начала экспрессивного нравоучения, Гон шустро обнял ее и помахал рукой на прощанье, сказав, что нет времени. Мито знала его график. И знала, как сильно он не любит повторение одного и то же в разных формах. Она лишь успела отдать ему острый нож и чмокнуть в лоб. Гону не понравилось. Так целуют только мертвецов.       К старику Рино он прибежал совсем уж быстро, как ему показалось. Продавец охотничьих принадлежностей был ему знаком из туманного прошлого, которое открывалось ему со временем его пребывания на острове. Старый, добрый дедушка, способный поддержать его крепким словом и ударом по плечу. К слову, удар по плечу был не менее крепким, чем его слово. Фрикс утер нос рукавом, глядя на Рино с широкой улыбкой. Продавец улыбнулся ему не менее открыто.       — Я еще с утра только с Мито говорил, а ты уже тут как тут. Шустрый ты, малец, — Рино посмеялся хрипло, ненавязчиво и до дури приятно. Он казался ему родным человеком, которого хотелось крепко обнять. Но мальчик лишь молча покивал под такт чужих слов, вставая рядом. — Уже есть график работы над собой, да? Я уверен, что есть, не зря же ты попросил купить тебе нож. Так как осталось мне совсем не долго, я решил, что обучу тебя всему, что знаю сам. И с ножом драться, и обороняться. Я не хантер, совсем нет. Но что-то да знаю, — Фрикс зацепился за новое слово «хантер». Его память отказывала объяснять, что это такое, поэтому он задал вопрос Рино и попросил пояснить, кто такие хантеры. Охотники — это перевод с английского. Но что такое английский? — Ох, нехило же тебе память отшибло, парень. Ну садись и слушай, ты раньше был их ненормальным фанатом... Хантеры — это такие люди, которые состоят в Ассоциации Хантеров, людей, выполняющих разные заказы. Они могут быть совершенно разными, вплоть до убийств. Так называемые хантеры проходят специальный экзамен, способный доказать их силу. Если ты сдаешь экзамен, то ты получаешь специальную лицензию, которая открывает тебе неопределимое множество привилегий. Даже убийства станут для тебя лицензированными и тебя за это не накажут. Экзамен не так-то прост. Редко, кто его проходит; особенно с первого раза. Зато сколько возможностей... Жаль, что я в свое время не получил такую возможность. Сейчас же и вовсе поздно. Зачем оно мне? Через лет пять я уже на покой уйду, оно мне не надо. Да и стар я для тренировок, — прокряхтел Рино, садясь на стул. Гон до сей поры внимательно слушал, не задавая вопросов. И только после полного рассказа он расплылся в широкой улыбке и чересчур экспрессивно подался вперед, привставая на носки.       — Я стану хантером и сдам экзамен! Пожалуйста, Рино-сан, научите меня всему, что знаете!       Рино рассмеялся.       — Уж что-что, а ты все также пылаешь любовью к этим людям, — Гон не стал его поправлять, что, вообще-то, на людей ему тех плевать. Он хочет стать хантером ради полноценной свободы, а не ради кого-то. Если только ради себя. Рино продолжил: — Но запомни, я буду строг. Я воспитаю из тебя настоящего бойца и уж поверь, экзамен ты сдашь с первого раза.       Гон кивнул ему.       Его тренировки начались с того же дня. Рино, как и обещал, был строг и в какой-то степени кровожаден. Такого взгляда он не видел ни у кого из всех тех, кого знал сам Гон. Но тренировки от старого продавца ему понравились. Мальчишка знал, что Рино не профессионал, но его мастерски поставленные задачи на обучения были невероятными. Ну, либо ему так казалось в силу своей неопытности. В любом случае, решимость внутри Фрикса воспылала только в разы сильнее. Он чувствовал, что его воспринимают всерьёз — упражнения были сложными, но они были правильно расставлены, чтобы мальчик в тот же вечер не свалился с ног в обморок и с температурой от переутомления. Рино дал ему шанс уйти, сказав, что потом шанса сбежать уже не будет. Гон не ушел. Наоборот, стал лишь яростнее оттачивать навыки, будь то отжимания или бег.       К концу дня сын Джина был выжат, как лимон, но довольнее его лица не было ни у кого на острове. Свой жалкий график он скомкал и выкинул, составив уже новый с удвоенной загруженностью. Стоило ли упоминать лицо Мито, которая заглянула в его несчастный листок с эмоциями неописуемого ужаса? Она сама не знала, на что успела подписаться, но отговаривать было поздно. Ее племянник был, есть и будет упрямым и упертым. Ему не занимать подобных черт в характере. Вся его семья была такой. Особенно — отец.       Мито не рассказывала своему племяннику, кем он был. Она не хотела расстраивать своего малыша, не хотела причинять боль и не хотела, чтобы он отправился вслед за ним бороздить моря и океаны. Все получилось в точности да наоборот. После проявления амнезии, Гон стал еще более усердным и упрямым. Гон стал... слишком взрослым. Отвратно умным и самостоятельным. На ее губах лежала горькая, радостная улыбка. Горькая — племянник уедет с острова, это точно. Радостная — он повзрослел. Он повзрослел и стал гораздо умнее. Кажется, даже умнее своего недалекого, по ее скромному мнению, отца.       — Бабушка, я так не хочу, чтобы он взрослел, — Мито плакала, пока сидела на кухне. Бабуля Абе отпаивала ее чаем, ласково гладила по спине и говорила, что такое бы случилось однажды. Рано или поздно, он бы все равно ушел. — Лучше поздно, чем раньше.       — Лучше никогда, чем поздно? — улыбнулась бабуля, смеясь и качая головой. Мито такая... Мито. Женщина стыдливо покраснела, старательно отводя взгляд. Неудобно становится, когда тебя тычут носом в свою промашку. Гиперопека для нее была свойственна. Гон ей был как сын. Но она переусердствует. Мито это понимала.       — Все будет хорошо. Гон хороший и умный мальчик. Амнезия пошла ему на пользу.       Но Мито была не согласна. Лучше бы Гон и дальше был милым, наивным ребенком, готовый следовать за ней всегда.       Теперь Гон был другим.       Этот Гон никогда за ней не последует.       И он был с этим согласен. Бесстрашие и глупость — синонимы ли?       «Для тебя — возможно».