Синонимы

      1 сентября. День рождение Чон Чонгука. На столе стоит торт, на котором еще не потухла праздничная свеча. Вокруг торта стоят две горячие чашки, наполненные чаем. Этот стол явно дает понять, что кого-то ждут.        Вот уже как десять часов прошло с того момента, как отец ушёл куда-то. И все эти часы он ждёт его. Прошёл час. Потом полтора. Два. Два с половиной. Чонгук уже потерялся во времени. Но почему-то он решил приготовиться именно сейчас. Вот он заворил чай, сходил в магазин за тортом и ждёт своего отца. Но его нет, пока что.        Спустя минуты, Гук слышит щелчок открывающейся двери. Спустя секунды он видит того, кого ждал. Но тот человек пришёл не с пустыми руками. В них был алкоголь, что так не любим Чоном. Если осмотреть полностью этого отца, то его лицо испытывает не лучшее время, в руке две бутылки. Вся одежда грязная. Стоит же он облокотившись о стену. Но, как только отлипает от стены, шаги его становятся прерывистыми и шумными. Как только он подходит к окну, оставляя за собой грязный след, подаёт голос, обращаясь к Чону: — Я тебя ненавидел. Ты был никем. Никчёмный мальчишка, который даже не поблагодарил меня за своё воспитание. Не поблагодарил свою мать, которая пожертвовала собой, ради тебя. Лучше бы сдох ты, а не она. Я и сейчас ненавижу тебя, сдохни. После этих слов, Чонгук встал из-за стола и направился к отцу с беспокойным выражением лица. Но он не успел. Только он хотел подойти к отцу, как тот выпрыгнул из окна. В этот момент его чувства притупляются, глаза перестают различать цвета. Под собой он ничего не чувствует. Эмоции зашкаливают. Голова трещит. Сколько он уже так? 5 минут? 10? Вдруг под темнотой глаз, он ощущает ветер. То, что отрезвляет его. Всё постепенно приходит в норму. Как только зрение со слухом восстанавливается, то он оглядывается. Он на улице. Каким образом? Он не знает. Но видет только одно. Бездыханное, уродское тело, что находится в море крови. Он подходит к телу, ощущая подступающую истерику. Но постояв над ним пару минут, он достает телефон. Звонит в скорую: — Ал-лё, –его голос явно дрожит, — Тут человек свалился. Приезжайте быстрее, — как только он назвал адресс, то сразу отключился.       Как только звонок закончился, Чонгук, упав на колени, дал волю эмоциям.

***

      Все оставшиеся Чоны собрались. Теперь они смотрели на фотографию умершего человека. — Он мне всю жизнь не нравился, как ты мог его любить? –спросил Чон старший, но в ответ тишина.       Он повернулся в сторону младшего, когда услышал всхлипы. — Прошло время, а я до сих пор не могу свыкнуться, –после этих слов, он дал волю эмоциям. Горячие слёзы покатились ручьём на белоснежную рубашку.       Чон обнял своего брата. Старший поглаживал Гука одной рукой по макушке, а другой гладил спину. Они стояли так неопределённое количество времени. Не меняя положение. Чонгук же вспоминал всё своё детство.

***

–Папа, смотри, у меня наконец-то получилось добиться третьего места! ‐ он протянул листочек, на котором было что-то нарисованно, мужчине, что сидел за столом с кучей бумажных стопок. — Тебе что, заняться нечем? И какое третье место? Ниже первого, меня не интересует. А, и ещё, уясни раз и навсегда, не подходи ко мне во время работы, а иначе познаешь жизнь бомжей.       Что-то йокнуло в сердечке восьмилетнего Чонгука. Он вышел из комнаты с темно-синими стенами, со шкафами, в которых были книги, которые 100% не прочитали и наполовину, со столом, за которым сидел он. После поплелся в свою комнату. Она же не отличалась от кабинета отца. Синие стены, шкафы с одеждой и с книгами, коричневый деревянный пол, окно с каким-то цветком и маленькая одноместная кровать. Ночью на ней не уснёшь. Она слишком жёсткая, да и еще одеяло не греет, а вместо подушки большой камень. Но Гук не жалуется, ему и так нормально. Вот только чего не хватает, дак это небольшого столика, а то домашнее задание он делает в школе, находясь там до позднего часа, а до дома добирается своим ходом. Чонгук привык к этому, привык к школе, привык к отношению отца, привык к жизни, хотя ему всего-то 8 лет. Восемь! В эти года ребёнок только познает себя, ни о чём не беспокоясь, но увы, с Чонгуком всё всегда не так.       По приходу в комнату, он рвёт рисунок, открывает окно и выкидывает туда все части. После прилёг на кровать и заснул.

***

— Ну же, Гуки, расслабься. Привыкнешь ты и к этому. Ктому же, у тебя есть я. Я точно буду уделять тебе внимание и даже не отговаривайся своим: «Я уже взрослый, хён!», для меня ты до сих пор маленький мальчик, которого люблю сильно-сильно! ‐ и Чонгук успокоился.

***

–Хён! А куда вещи положить? — кричит Гук, распаковывая чемодан.       После похорон отца, прошла неделя. Чон переехал к старшему на хату, так как один он 100% справится не сможет, да и хён сам предложил, за что Чон ему благодарен. –Так, вторая полка моя, твоя будет третья! –отвечает Хосок с кухни.       Хосок хороший повар, не мастер конечно, но есть можно, что не скажешь о Гуке. Пусть лучше готовит старший, нежели они оба остануться без жилища.       Пока хён доделывает их ужин, Чонгук складывает вещи в шкаф. После переодевается в домашнюю одежду и смотрится в зеркало. Нет, у него не завышенная самооценка, но и не заниженняя, он просто привык оценивать наряд. Глаз зоркий, падкий на красивое, а самое главное необычное, хотя в одежде тут явно противоречие. Одевается он в обычные серые спортивки и майку, желательно чёрную. Ему нравится, как сочетаются его угольные волосы, с чёрной майкой и слегка бледноватой кожей. После оценки отправляется на кухню. Ужин был готов. Гук сел за стол и стал ждать еды. Хосок же, достав две тарелки, наложил лапши, не забыв посолить. И отправился к столу. –Ужин подан, налетай, — Чон поблагодарил брата за еду и стал уплетать за обе щеки.       Доев свой ужин, Чонгук забрал тарелки и отправился мыть посуду. — Хён, а у тебя средство для мытья посуды кончилось. Может быть мне сходить в круглосуточный? — Ты правда хочешь куда-либо идти? — Ну да, посуда сама себя не намоет! — пока говорил, уже успел собраться, — Лан, я пошёл!       В ответ он услышал обычное «ага». Выйдя из квартиры, он спустился по лестнице. Он дошёл до выхода и, открыв сложно поддающуюся этому дверь, вышел на свежий воздух. Как же ему нравится атмосфера ночного Сеула. В Пусане он не мог насладиться красотой ночи из-за отца, но здесь, он чувствует себя свободней и может кайфовать от этого офигенного вида. Он не заметил, как подошел уже к магазинчику. Найдя нужный отдел, он стал искать нужное средство. Гук долго выбирал между средством с запахом яблока или лаванды. –А может мята? Хм, не, лучше лимон. Хотя нет, лаванда лучше! Да, всё, беру её, — в итоге он взял с запахом яблока.       Расплатившись, он опять направился к выходу. Снова наслаждаясь этим приятным воздухом и чувством свободы, снова пришёл к дому. И снова не замечая, как быстро прошло время. Но, уже поднимаясь по лестнице, он увидел человека. По-началу, он не обращал на него внимания, пока не осознал, что он живёт на том же этаже. Что же ему это даёт? Ну, так-то ничего, но нутро Гука подсказывает, что что-то будет. Но это в будещем, а сейчас он заходит в квартиру и раздевается.       Раздевшись, он отправился на кухню. Посуда же сама себя не намоет! Вот Гук и будет ей помогать. После «помощи» посуде, он, сказав хёну, что устал, отправился в кровать. На телефоне уже поздний вечер, а ему рано вставать. Заснул он свернувшись колачиком, и видя хорошие сны. Это показывает его застывшая улыбка на лице. Спокойной ночи, Гуки!