Тысяча и одна жизнь.

… Недавний штурм электростанции сыграл СЕКП на руку. ССДП отступили. Как, впрочем, это и положено. Скунские ублюдки не должны победить. Никто этого не позволит. *** —Итак, дорогие товарищи полковники! Мы успешно захватили электростанцию скунских демократов. Такими темпами мы захватим остров менее, чем за месяц! Генерал улыбалась во все 32 и, кажется, выглядела счастливой, но в её глазах всё ещё был виден огонь и ярость. Как же, сука, она ненавидела скунских ублюдков. Разорвать их республику было самым большим желанием генерала. —Не хотите ли отметить такой знаменательный день? Полковник Шапоренко взглянула на Эмили. Та выглядела, мягко говоря, не очень. В её томно зелёных глазах читалась безысходность и печаль. Шапоренко понимала, что именно тревожит и беспокоит Хоулстон, но она не собиралась ничего предпринимать насчет этого, это же никак не скажется на отряде и остальных. К тому же, она знала, на что идёт и что её ожидает на войне. Так что распускать нюни тут бессмысленно. Никто не погладит тебе по головке просто за то, что ты убил одного из сослуживцев ССДП. —Ну, чего застыли? Эмили, можешь спускаться к себе в кабинет. Шерха придёт чуть позже занести тебе документы. —Да, конечно, товарищ генерал. Эмили, надев фуражку, вышла из кабинета. Когда Эмили уже, кажется, окончательно покинула здание, генерал переключилась на рядом стоящую Шапоренко. —Что с ней творится? Спросила генерал, доставая из кармана пачку сигарет. —Точно сказать не могу, товарищ генерал. Возможно, это всё связано с. —Нерцова. Перебила генерал, затянувшись сигаретой. —Да. Кажется, припоминаю такую особу. Она вроде погибла во время первой попытки захвата электростанции? —Именно. А эта вся тоскует ходит, господи, это война, детка, от проблем тут не скроешься. —Как и от трупов. Добавила Шапоренко, отвернувшись от Дево4ки. —И от них тоже. Генерал, делая очередной затяг и выдыхая ненужный дым изо рта, спрашивает: —Надо делать что-то с этим. Не думаешь? —Делать? Что делать? Она уже вся буквально раскисла. От неё толку ноль. Да, может, она и сходила на захват электростанции, но. —Ты даже не представляешь, что может случиться, если мы не предпримем какие-либо меры. Шапоренко лишь усмехнулась и, попрощавшись с генералом, вышла из кабинета и направилась на улицу. Господи, да что может случиться? Если сдохнет, то только мне на руку. … Эмили, сидя за своим столом, давала новый приказ своему сержанту Доку. —Слушай, Док. Пригляди за Лаймом. Он подозрительно себя ведёт. Часто заглядывает в библиотеку и рассматривает такой опасный объект, как «Новичок». Проследи за этим, пожалуйста. —Будет сделано, полковник. —Отлично, свободен. Док скрылся за дверью. Полковник, приподнявшись и встав из кресла, подошла к тёмному шкафчику и отворила одну из дверец. Там была бутылка водки и две рюмки. Эмили взяла лишь одну. Сев вновь за стол, та налила себе полную стопку горького. Немного потупив, Хоулстон запрокинула себе в рот всё содержимое и опустила голову. Хоулстон и гнусная тёмная атмосфера. Как же всё надоело. Только они вдвоём. Лила, вновь появившаяся рядом. Эмили, почувствовав чей-то взгляд на себе, приподняла голову, и каково было её удивление, снова увидеть кровавое пятно с одним глазом возле своего лица. —Чего тебе опять нужно… Эмили уже уставшим взглядом взглянула на порванное в клочья лицо. Скоро всё закончится, не так ли? Твоя жизнь скоро оборвется. И мы навсегда будем вместе. —Не неси хуйни, хотя бы сейчас. Когда ты оставишь меня в покое? Ты не хочешь меня видеть? —Все мои провалы, неудачи, срывы и ссоры из-за тебя. Пожалуйста, исчезни из моей жизни. Я просто хочу поскорее поехать домой. Ты высосала из меня все соки, я даже не хочу оставаться верной енотской армии до конца. Что ты сделала со мной? Я? Сделала с тобой? Хах, может, это твоя вина? —Вновь пытаешься запудрить мне мозги? Хватит. Твоего присутствия тут достаточно. Тебя не существует. Меня не существует на самом деле, но я всё ещё жива в твоем разуме. Думаешь, генерал и Шапоренко не видят твое кислое лицо последние несколько дней? А тот штурм с потерей Имбирного Пряника? Разве ты.. —Хватит. Я не чувствую жалости к кому-либо. А как же те горькие слезы, пролитые над моим гробом? —Чёртова сука. Эмили взяла в руку бутылку и крепко сжала в руке. Будто ещё одно произнесённое слово, и бутылка разнесется вдребезги. Как же надоело. Как же мне противен это голос. Господи, да когда вы меня все оставите в покое, мать твою?! Как же я всех ненавижу, вы все… Отвратительные кучки ублюдков, которые не могут пройти даже учебку! Господи, да откуда… Откуда все берут таких никчемных уродов… Не обманывай себя. —Да… да пошла ты! Я ненавижу тебя! Ненавижу вас всех! Каково это быть самой жалкой из всего своего отряда? Никто так не тоскует по людям, как ты по мне. Глупость. —Э-это не глупость! Ты даже не знаешь, что из-за тебя мне пришлось пережить! З-знаешь, каково это, быть боксёрской грушей для ебанных служивцев ССДП? З-знаешь, каково это — потерять всю свою семью?! Ты, ты всё испортила! Исчезни из моей жизни! Ты просто жалкая. Что ты хотела от войны? Любви, может, романтики? Ты глупа и наивна. Таких на войне убивают первыми. —Хахах. Тогда почему я ещё жива? … —Отвечай, мать твою! Эмили, схватив бутылку, со всей силы кинула ее в стену. Вдребезги. Горькая жидкость сочится по полу и задевает ковёр. Пахнет просто ужасно. Хоулстон, подняв голову и оглядев весь кабинет, заметила испуганную Шерху, стоящую в дверном проёме. Сука. Только не это. —Полковник. Может я... —Нет, заноси документы. Я просто не в духе. Шерха медленно зашла в кабинет, закрывая дверь. Это было ошибкой. Переступив несколько осколков, та подошла вплотную к столу и положила документы на стол. —Если... Если всё-таки сможешь отмыться от своих грехов, то я, наверное, прощу тебя. —Что ты сказала? Эмили взглянула на только что стоящую Шерху. Но, мать твою, тут стоит во всей красе Нерцова. Не раненая, будто... Будто ожила. Что, блять, опять происходит? Действие алкоголя? Но подобного не было. Ты ничтожна. Твои слова ничего не стоят. Разве ты достойна иметь такое звание, как полковник? —Что ты, сука, несёшь?! Да что ты сдела- Эмили, игнорировав все слова в её сторону, бросилась на Нерцову. Обе упали на пол. Хоулстон одной рукой схватилась за шею Нерцовой, а другой начала замахиваться над лицом Лилы. Она лишь смеялась. —Что, что тебе, смешно, сука?! Ты повалила меня на дно, и теперь я сделаю то же самое с тобой! Хоулстон начала наносить удары. Настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Одной рукой также держа шею своей соперницы. Из носа и рта Нерцовой начала просачиваться кровь. Много крови. Эмили все также била по лицу. От мощных ударов лицо Нерцовой качалось из стороны в сторону. Кровь смешалась со спиртом, всё так же пролитым на полу. Костяшки рук жгли. Мне нужно убить сгусток всех моих проблем. Хоулстон заметила осколки стекла от бутылки с водкой. Воспользовавшись одной рукой, по которой она била лицо Нерцовой, Эмили схватила толстый осколок и вонзила прямо поперёк артерии своего бывшей напарницы. Кровь брызнула на безумное лицо полковника. Эмили, отодвинувшись от мёртвого тела своей возлюбленной, принялась рассматривать всю эту картину. Мёртвое тело Шерхи, лежащее с перерезанным горлом и окровавленным лицом. Кровь сочилась по шее, соприкасаясь с полом и смешиваясь с разлитым горючим. Запах металла и спирта ударили в нос. —Хах... Ты же... Специально это делаешь... Верно? Это твоя вина. —Лучше дай мне идею, где спрятать труп, раз все это устроила, ебанная сука. Что ты скажешь генералу о пропаже Шерхи? —Дезертировала. Отличный вариант. Думаешь, всё так просто? —Мне уже нечего терять. Не так ли..? Хахах. Хоть в чем то ты права. … —Хочешь сказать, что Шерха и вправду дезертировала?.. Странно. Она вполне была довольна тем, что была разведчиком. Генерал озадаченно посмотрела на Эмили, которая будто сияла. —Люди меняются, товарищ генерал. Сегодня я её точно не видела и остальные тоже. —Хорошо. Что насчёт документов, которые она должна была занести тебе вчера вечером? —Занесла. По-быстрому всё сделала. Даже ушла, не попрощавшись. Видимо, что-то и вправду случилось. —Разберёмся. Спасибо за донос, Эмили. Ожидайте нас снизу. —Так точно, товарищ генерал. *** —Серьёзно думаете, что Шерха могла просто так дезертировать? С ноткой злости спросила Шапоренко. —Я не могу сказать точно, полковник. Я говорила, что это будет иметь последствия. Это лишь начало конца.