다시금 나는 연꽃을 피워내 (И я снова заставляю цветок лотоса цвести)

Чанбин привык держать слово. Тем более, если он дал его Минхо. Ему и самому было интересно, как будет выглядеть прокол, но начитавшись в интернете последствий, его пыл как-то поубавился. Рассказав о задуманном Чану, Бин ожидал, что друг его как минимум застебает, но глаза у Бана загорелись и он воспринял эту новость слишком уж позитивно. — Мы сделаем тебе чистый прокол, ты сам себе захочешь отсосать, так круто это будет смотреться, — заверил друга Чан, когда они с Минхо пришли на сеанс. — Я не настолько гибкий. И давай без своих диких предположений. Даже представлять такое не хочу, — передёргивает плечами Бин и переводит взгляд на Минхо. — Нет, ну, отсасывать Чанбину буду я, он не молодой, чтобы так гнуться. Если его так согнуть, кто разгибать будет? — Минхо кидает взгляд сначала на Чана, а затем уже на Чанбина. — Не смотри на меня так, мы не уйдём отсюда, пока тебе не сделают этот прокол. С одной стороны, Хо боялся и нервничал, ведь он в принципе опасался таких студий, но тут работает Чан, поэтому он безбарьерно пошёл сюда, с другой стороны, он переживал за Чанбина, но их двоих заверили, что всё будет хорошо. Чанбин возмущённо ткнул Минхо в бок и пнул ржущего Чана. — Я в зал хожу четыре раза в неделю и не настолько уж стар. Что, уже жалеешь, что охмурил старика? А ты, завязывай ржать, придурок, — прошипел Бин, с опаской глядя на стерильные инструменты. — На потенцию прокол не влияет, так что не волнуйся. Но если стоять перестанет, то это тебе в больничку, дедуль, — ржет Чан, вытаскивая коробку со штангами. — Ещё одна шутка про мой возраст и стоять уже не будет у тебя, — рыкнул Со, чьё самолюбие было задето. У него был небольшой триггер на возраст, особенно когда Джисон, друг Минхо, сказал парню, что тот староват для него. Он тогда ничего не сказал, но всякий раз это бесило. Минхо притворился, что ему очень больно и скривился в лице. — Я заметил, что ты ходишь четыре раза в спорт зал, не ходил бы, таскать бы меня не смог, — Хо гладит Чанбина за плечи. — Успокойся, самый старый здесь Чан, так что беспокоиться надо ему, а не тебе. Ли пытался подбодрить своего мужа, что сидел и переживал. Со временем Чанбин стал открытым в эмоциях, чему младший был очень рад. На самом деле, Минхо сам чертовски сильно переживал прямо сейчас, но старался скрыть свою нервозность и поддержать Чанбина. Он осматривал просторное помещение, в котором находилась ещё одна кушетка. Хо почему-то представлял здесь всё по-другому, но кабинет Чана привлекал своей яркостью. Он перевёл взгляд на Чанбина и Чана и застыл на месте, сверкая взглядом убийцы, у супруга своего научился. — Почему ты дрочешь моему мужу? — Ли кидает убийственный взгляд на Чана и его руку. У Чанбина лицо уже цвета фуксии, а глаза возведены к потолку в мольбе, чтобы это поскорее закончилось. Чан же в перчатках надрачивал ему, чтобы сделать прокол ровнее, и его вообще ничего не смущало. — Да вот, захотелось что-то, — язвит Чан, продолжая своё дело. — Бин, ты всегда так долго возбуждаешься? Может и правда стоит сходить к врачу? Или массаж простаты тебе сделать? — Может потому, что у меня на тебя не стоит, приколист чёртов, — зло фыркает покрасневший Чанбин. — А что тебе нравится? Может, пара пощёчин и страстный поцелуй? — игриво двигая бровями, спрашивает Чан. — Ага. Ты наклонись пониже, я тебе просто вмажу, а там глядишь, и поцелуи не потребуются, — отвечает ему Со, краснея сильнее и поворачивая голову к Минхо. Ему явно было неловко, но он пошёл на это ради Хо, так что постарался сосредоточиться на нём, чтобы возбудиться. — Ты перехоти, муж-то всё-таки мой. Может это сделаю я? У тебя явно не получается, — Минхо смотрит на Чана. — Я лучше могу возбуждать Чанбина, давай разденусь? Или поцелую? Минхо смотрит в ответ на Бина поддерживающим взглядом. Красное лицо его умиляло и страшило. Ещё, конечно, возмущала дрочка, но он же понимал, что это для общего удовольствия. Особенно, когда член Бина станет чувствительней, о боже, как же ему потрясно будет сосать. Минхо уже слышит его стоны в голове, но через пару минут возвращается к Бину и Чану с членом в руках старшего. — Ну, Бин-а, постарайся уж, — на Ли сегодня была рубашка мужа, раз тот перестал их носить, а ему самому запретили надевать их дома на голое тело, поэтому он решил, что будет так. Мужчина легонечко начинает расстёгивать по одной пуговичке, так, чтобы сначала слетело одного плеча, а потом со второго. Честно, Чанбин проклял тот день и самого себя, когда согласился на это. Ему в жизни так неловко не было, а ведь их с Минхо как-то застукала тётя, когда Бин трахал его в ванной. Женщина была в шоке, но благо всё обошлось без скандала, а сейчас всё было куда тупее. Рука Чана на члене хоть и двигалась достаточно приятно, но внутренний психологический барьер всё равно тормозил процесс. Минхо начал раздеваться и Чанбину пришлось постараться, пока этот малец тут полностью не обнажился. — Так, всё. Хватит. Оденься обратно, а ты, давай уже заканчивай. А то мне кажется, что тебе нравится, — рыкнул Бин, когда его возбуждение было уже более заметным. — Прокалывай, пока я не передумал. Чан не стал спорить, чувствуя, что друг реально психует, и начинает проводить операцию. Он поставил несколько меток на головке и начал прокол. Несмотря на высокий болевой порог, Чанбин нахмурился от боли, а сжатые кулаки и вздувшиеся вены на руках и шее говорили о том, что это больно. — Итак. Готово. Крови почти нет, значит сосуды не задеты. Никакого секса, мастурбации около четырёх недель. Если будет плохо заживать, то шесть недель. Первую неделю нужно делать обработку кольца, а ещё, любая эрекция сейчас будет сопровождаться болью. Сидеть на коленях у мужа теперь нельзя, как и лишний раз травмировать головку. Мыться аккуратно и желательно не принимать долго ванну. Если будут осложнения, то приходите. А если член отвалится, то я могу дать скидку в сексшоп, — подытожил Чан, надевая на бледного Чанбина нижнее бельё. От давления на головку у Бина даже немного поднялась температура. Он перенервничал и сейчас даже хождение приносило ему дискомфорт. Но что уже говорить — дело сделано. — Если я стану после этого импотентом, я самолично отрежу тебе член, чтобы с Феликсом ты тоже только игрушками и развлекался, — с трудом поднимаясь с кушетки, сказал Со. — Чем-то специальным промывать? — Нет. Достаточно обычного хлоргексидина, и можно посыпать чем-то обеззараживающим. — Ясно. Куплю фукорцин и в розовый покрашу, чтобы веселее было. — Это уже сами решайте. Но помните — никакого секса. Я серьёзно. Ты поймешь это, как только у тебя первый стояк утром будет. Головку будет жечь так, словно в кипяток её макаешь, — предупредил Чан. — Класс. Всё как я люблю. Минхо, похоже спать мы будем раздельно. — Тогда нам надо зайти в аптеку по дороге, — Ли напряжённо оглядывает хёна. — Ты как себя чувствуешь? Младший подходит к Чанбину, обнимая его за плечи. Он переживает за него не меньше самого мужчины, поэтому гладит по голове, мягко улыбаясь. — Значит, я посплю на диване, дорогой, а через четыре недели я весь твой на всех поверхностях, — Ли чмокает Бина в нос. — Это если у него стоять потом будет. Так что ты пока не обещай, Хо, — хохотнул Чан, убирая инструменты и отправляя их на дезинфекцию. Чанбин грустно вздыхает и старается терпеть неприятные ощущения, выходя из салона. Эти четыре недели с такой болью, отсутствием секса и даже банальных ласк и петтинга с Минхо будут похожи на ад. Ещё и неизвестно, окупятся ли эти все жертвы. Настроение, конечно, было такое себе, но Бин не подавал вида, направляясь к машине. — Чувствую себя нормально. И не такое терпел, всё ок. — Уверен, всё встанет у него, — говорит на прощание Минхо. Хо хмурит брови, он уже знает, когда Бин злится или расстроен, но говорить об этом не хочет. Поэтому Минхо останавливает его около себя и сжимает в руках, поджимая губы. — Бин-а, ты опять говоришь мне неправду, ничего у тебя не нормально, — Хо возмущенно бьёт его в плечо. — Я согласился выйти замуж, ты думаешь мне важен твой член? Нет, он, конечно же, важен в любом случае. Ты не заметишь, как быстро пролетит четыре недели, я тебе отвечаю. Младший понимает, что его муж очень тактильный и не только до объятий, но и до секса. Хо не был против, он сам такой. — Милый, я люблю тебя, хватит хмуриться, — он коротко целует Со. — Я не хмурюсь, просто родился с таким лицом, — спорит Бин, но не вырывается.— Я даже не смогу побыть с тобой, пусть и буду видеть каждый день. Знаешь, какая это пытка? Ты меня только целуешь, а я уже хочу тебя. А теперь это… А если не заживёт и это продлится дольше? Дело не в сексе, а в принципе. Не хочу, чтобы ты потом жалел об этом. Чанбину ничего не остаётся кроме как обнять мужа в ответ и поцеловать в лоб. — Ладно, поехали домой. Теперь у нас хотя бы будет возможность нормально готовить, а не обжиматься у плиты, пока всё не сгорит. — Ты хмуришься, — улыбается Минхо. — Опять за меня всё решил. Откуда ты знаешь, что я буду жалеть, я почти никогда ни о чём не жалел. Понимаю, что мне тоже будет сложно, я не смогу сидеть на твоих коленочках. Если заживать будет дольше, мы с тобой это переживём, я люблю тебя любым, мой ты хороший. Минхо ещё раз проводит рукой по голове, открывая дверь в машину. — Ты прав, мы хоть раз приготовим не подгорелую еду. Всё, любимый, не расстраивайся, поехали домой. Покажем тёте, чем мы занимались сегодня? Чанбин садится в машину и пристёгивается. — Нет. На сегодня лимит демонстрации моего члена исчерпан. Твоя тётя видела мой зад, хватит с неё впечатлений, — ответил Бин, дожидаясь пока Ли сядет рядом. — Если Чан накаркает мне импотенцию, никому не захочется с таким жить. Ладно, поехали. Если захочешь, сможешь сегодня остаться у тёти. Боль притупилась, но неприятные ощущения ещё присутствовали. Чанбин довёз их сперва до магазина, чтобы не ехать к Сэрим с пустыми руками. Ужин сегодня и правда должен пройти в спокойной и даже домашней обстановке. — Хочу остаться с тобой, если ты не против. Но я могу переночевать и у тёти, а ты проведёшь ночь один, — Минхо хмыкает. — Но я не уверен, что засну без тебя. Они доехали до магазина, купив продукты домой. Он не хмурится и даже не злится, а просто хочет, чтобы Бину стало лучше. — Хорошо. Поедем домой вместе, дорогой. Как бы Чанбин не старался отгородиться от Минхо, но оставить его он не мог. Парень умело манипулировал его чувством вины, и если другим Со не позволял это делать, то младший мог из него верёвки вить. Может он делал это неосознанно, но выходило именно так. Приехав, Чанбин вызвался на самую монотонную и сосредоточенную работу по мытью и нарезке овощей, пока Минхо общался с тётей. Ужин и правда получился намного вкуснее, пусть процесс и не был такой интересный, как раньше. — Сегодня замечательный ужин, — говорит Сэрим, улыбаясь. — Даже не подгорел, вы сегодня приготовили лучше, чем когда-либо. — Просто мы сегодня меньше отвлекались друг на друга, — улыбается Минхо, укладывая свою руку, на руку Чанбина. Поев, Сэрим сообщает, что сегодня у неё ночная смена, предупреждая их о том, чтобы они не разгромили квартиру и не совершали непотребств в её доме. Как жаль, что она не знает, что они еще долго не смогут совершать непотребства как в её, так и в их доме. Ли устало укладывается на кровать, зовя к себе мужа. — Милый, как ты сейчас себя чувствуешь? Лучше? — Минхо обеспокоенно смотрит на Чанбина, разглаживая его хмурые брови и целуя около губ. Чанбин половину вечера ничего не говорил и думал. Иногда он включался в беседу, но больше молчал. Внизу всё слегка тянуло, так что он принял две таблетки обезболивающего, промыл прокол, стараясь делать всё сам и не вовлекать в это Минхо. Полностью переодевшись в пижаму, он даже рубашку на все пуговицы застегнул и пошёл в комнату Минхо. Ли уже лежал в кровати и Бин сразу присоединился к нему, крепко обнимая и выдыхая. — Обезболивающее с алкоголем делают меня мягким и податливым. Я почти ничего не чувствую и даже смог немного развернуть штангу, пока убирал кровавую корочку. А ты как? — слегка заплетающимся языком спрашивает Со. Минхо сейчас старается сам не лезть к Чанбину, если не нужна помощь. Нет, конечно, переживания за мужа всё равно оставались, но Бин же взрослый, сам может справиться, поэтому Хо просто дожидается его в постели. — Тебе бы поменьше пить алкоголя с обезболивающим, дорогой. Хорошо, если будет нужна помощь, попроси. В этом нет ничего плохого. Я в порядке, — Минхо гладит Чанбина по голове. — Закрывай глаза, тебе нужно отдохнуть, ты сегодня перенервничал у Чана. Хо целует Бина в лоб, обнимая его за плечи, прикрывает глаза, но не засыпая, слушая Чанбина и то, как он дышит. — Со мной ничего плохого не случится, не волнуйся. — отвечает Со, обнимая в ответ. — С каких это пор ты стал внезапно таким… Серьёзным? Успокаиваешь меня и жалеешь. Это вроде моя обязанность. Бин кладет свою голову на плечо Минхо, закрывя глаза. Он никак не может привыкнуть к тому, что о нём кто-то заботится и так сильно переживает. Он привык всё решать сам. — Это наша общая обязанность. Кто, если не я, будет о тебе беспокоится и волноваться. Ты теперь не один, и не должен всё брать на себя, — Ли целует Чанбина в макушку. — Просто я хочу, чтобы мой любимый человек чувствовал себя лучше. Всегда и везде. Минхо постоянно будет переживать за Чанбина, может, не всегда об этом скажет, но его лицо точно сможет дать понять о беспокойстве за любимого человека, будь то тётя или же Чанбин. Хо старается верить, что с Со ничего плохо не случится, что он будет в порядке. — Всё, засыпай, любимый. — Я люблю тебя.— отвечает Чанбин и засыпает. День и правда выдался слишком долгим и трудным, но то, что Минхо рядом и так сильно его поддерживает, очень греет Со. Три недели прошли в каком-то тумане. Чанбин максимально изолировался от любых посягательств на Минхо, чтобы не сорваться. Если раньше он брал две ночные смены в неделю в баре, где подрабатывал после автомастерской, то теперь это были шесть ночей в неделю. Также он стал посещать зал, что позволяло ему избегать Минхо. Это было сложно, как физически, так и морально, но иначе никак. На четвёртый день после прокола он как-то увлёкся поцелуями и, естественно, возбудился. Головка стала так чувствительна, что Бин едва не умер, пока пытался снять напряжение в душе. Оргазм был ярким, но через такую боль, что мужчина ещё пару минут просто лежал на полу в душе и пытался прийти в себя. Минхо в эти три недели страдал также сильно, и может даже больше, чем сам Бин. Ему не хватало Чанбина из-за того, что тот нагрузил себя работой и вообще всем, чем можно. Хо продолжал его поддерживать и помогать, но Бин от него порой закрывался, что расстраивало младшего, но с этим он ничего поделать не мог, хоть и старался всеми способами помочь старшему это исправить. — Бин-а, не много ли ты работаешь? — спрашивает Минхо в свободный вечер, когда Бин был дома. — Я всё понимаю, работа — это важно, но у меня складывается такое чувство, что ты меня избегаешь. Я не хочу показаться тем, кто требует стопроцентного внимания, да и не прошу многого. Я просто хочу, чтобы мой любимый человек был со мной рядом, я не где-то там. Я знаю, что тебе больно, но я стараюсь не прикасаться, и сделать так, чтобы тебе было лучше. — Минхо выдыхает, меняясь в лице. — Ладно, как ты себя чувствуешь? Даже находясь дома, Чанбин старался максимально погрузиться в какое-то дело. Но сегодня его буквально выгнали из автосервиса, когда он едва не уронил на себя машину, облокотившись на кран, а Джей, сменщик Чанбина по бару, вообще попросил его не появляться пару дней. Тому и работать не дают, так ещё и стаканов недосчитывается, поскольку Чанбин от усталости разбил парочку. — Я работаю для нашего беззаботного свадебного путешествия, а в зал хожу, чтобы форму не потерять. Считай, что всё для тебя.— отвечает Чанбин, отвлекаясь от чтения скучной книги про позитивное мышление. К слову, он её читал раз тридцать и что-то пока не помогало. — У тебя разве на учёбе не завал? Ты как-то говорил, что лекций и семинаров много. Тебе нужна моя помощь? Состояние Чанбина было не плохим, но и не до конца хорошим. Он подумывал сходить к Чану, поскольку сам не мог точно определить — нормально всё или нет. — Мне нужен ты, а не помощь, я вроде пока справляюсь, мы с ребятами делаем вместе, — произносит Хо, поднимая взгляд. — Просто очень хочу тебя обнять и поцеловать. Минхо поднимается с места, подходя к Чанбину, и садится рядом. Он поворачивает голову на себя, чтобы мужчина смотрел ему в глаза, после чего хмурится, опять наблюдая за его большими мешками под глазами. — Любимый, почему ты опять доводишь себя? Ты так и не сказал, как себя чувствуешь. Может, нам к Чану сходить? Мы можем ему прямо сейчас позвонить? — Хо не дает Чанбину отвернуться или сдвинуться с места. — Нет, никуда ты сейчас не пойдешь, а дослушаешь меня. Ты уже умаялся, я вижу, как ты устаешь, приходишь и буквально с ног валишься. От того, что ты себя нагружаешь, твой член быстро не заживет, поверь уж. Солнце моё, прошу, отдохни хоть немного. Так, всё, мне это не нравится, я пойду звонить Хёнджину и Чану, хватит. Минхо встаёт с места и идёт за своим телефоном. Чанбин пытается выдавить из себя улыбку, но младший всё равно недоволен. — Хо, я в норме. Честно. Просто слегка переборщил с работой. Не надо никому звонить. Если ты так переживаешь, то я сбавлю обороты. Обещаю. — говорит Бин, успевая поймать парня и усадить обратно на диван. — Вот, я тебя обнимаю и целую. Хватит переживать. Мужчина подтверждает свои слова действиями, обнимая Минхо и зацеловывая его щёки, нос и лоб. — Котёнок, со мной правда всё нормально. Просто… Работа помогает мне не только отвлечься от своего перманентного желания в отношении тебя, но и не думать о своей прошлой работе. Я больше никогда не смогу лечить других людей, по крайней мере, в этой стране. С такой работой как у меня, особо много не заработаешь, пометка от полиции в личном деле во многом отпугивает работодателей в серьёзных фирмах. А так я себя чувствую хотя бы не бездарно. Могу хоть как-то помочь советом коллегам, что со своими детьми общий язык найти не могут. — Тогда после того, как я закончу, поехали в другую страну. Будет сложно, но я думаю, мы справимся. Сейчас ты меня убедил, что всё хорошо, но ты продолжаешь молчать, я же вижу, что тебе сложно. И я хочу тебе помочь, хоть чем-то. — Минхо обнимает Чанбина в ответ. — Скажи, как я могу это сделать? Я не хочу, чтобы ты сейчас страдал. Хо целует его, не крепко, но так, чтобы дать понять, что он скучал. — Я могу подать документы на обмен студентами, и мы сможем поехать в другую страну. Давай попробуем? Я вижу, как ты хочешь вернуться к старой работе, но не поднимал эту тему из-за тебя. Я всё ещё чувствую себя виноватым, и думаю, тётя нас поймёт и поддержит, — говорит Минхо. — Бин-а? — Хо, ты должен сейчас учиться и ни о чём другом не думать. Переезд в другую страну очень серьёзный вопрос. Не только с финансовой стороны, но и с моральной. Я не приму денег от твоей тёти, и не уговаривай. Просто имей ввиду. А с моим уровнем доходов заграница нам светит не раньше, чем года через четыре. Ты не должен уезжать, поскольку тогда потеряешь своё место в группе. Я справлюсь. Это просто период адаптации от прежней жизни. Не забивай себе этим голову, а просто учись и живи в своё удовольствие. Чанбин гладит парня по спине и целует в ответ. Сейчас он всеми силами пытался его задобрить, уделяя недостающее внимание, и переключить фокус с этого разговора. — Я завтра планирую сходить к Чану и обновить, а может, и добавить рисунок у Хёнджина. Ты со мной? — Со Чанбин, моё удовольствие в том, чтобы видеть твоё счастливое лицо. Я находился в такой радости, когда видел тебя счастливым после прежней работы. Да, ты уставал, но не выглядел так, будто хочешь убить каждого человека на Земле. Я буду учиться, но обещай, что после того, как я закончу, мы подумаем насчёт заграницы. Давай справляться вместе? — Минхо наконец-таки получает своё обещанное внимание. — Хорошо, конечно, я с тобой. Только давай без дрочки перед моим лицом, я очень не хочу видеть, если это делаю не я. Хо улыбается Чанбину, вновь целуя его лицо, он так скучал поэтому. — Я так тебя люблю, ты не представляешь. — Потому что тогда я хотел убить только половину.— улыбнулся Бин, переплетая пальцы с Минхо и смотря на их кольца.— Так и быть. Но, если что, я всегда готов быть стариком с сиделкой в виде молоденького и образованного мальчика. Если стану совсем немощным и не смогу работать сразу на двух работах. Чанбин шутил, но на самом деле этот вопрос его волновал едва ли не каждый день. Он что-то откладывал, планировал, старался для Минхо, чтобы парень ни в чём не нуждался. Спасибо, что у него нет запросов по типу дорогих украшений и шмоток. Со явно бы сейчас не потянул такое. — Максимум, что может случиться, так это то, что Хёнджин сядет на меня. Но всё зависит от его настроения и того, где мы будем что-то бить. — заверил парня Бин, притягивая к себе ближе и опять целуя. — Боюсь себе представить, как бы ты хотел меня любить. — Хочу любить тебя на всех поверхностях и во всех позах, я слишком скучаю по тебе, — выдыхает Минхо в самые губы Чанбина. — Ну, хорошо, Хёнджин это ладно, не страшно. Мы прошли тему того, что ты не изменишь мне с ним. Хо хочет сесть на колени к Бину, но боится, поэтому лишь сидит рядом и нежится. Ли на самом деле тоже волновал денежный вопрос, он часто думал, не обременяет ли Чанбина всем этим, и может ему стоит начать работать. Тётя бы помогла найти работу, но при этом, когда он с ней об этом говорил, она наотрез отказалась, сказав чёткое: ≪учись пока можешь, поработать всегда успеешь≫. — Я думал, что любить на всех поверхностях — это моя прерогатива. Всё-таки ты к этим самым поверхностям прижимаешься, — усмехнулся Чанбин, прикусывая нижнюю губу Ли.— Значит, к парню, что ни один раз подкатывал ко мне по пьяни, к парню, которого я тащил на своей спине, пока тот лапал меня за задницу, и один раз даже укусил, ты не ревнуешь. А к Чану, у которого есть муж, а мой член был в его руках в медицинских целях — так сразу да. Ты у меня такой забавный. Чанбин знал, что для Хёнджина он просто отдушина, тот, кому этот эмоциональный парень может выплакаться. Так же, Бин был его защитником, собутыльником, носильщиком — короче, лучшим другом. Ну, и холстом для тату. Бин устраивается полулёжа на диване и кидает себе на пах часть пледа. — Если сядешь осторожно, то сможем так пообниматься. Минхо всё ещё с опаской смотрит на Чанбина, не решаясь залезть на него, опасаясь, что тому будет больно. Хо не хотел становиться виновником всех проблем, хотя отчасти и являлся им. Он выдыхает, аккуратно ложась на него, укладывает голову на плечо и сжимается на три размера меньше, чтобы не приносить Бину лишнего дискомфорта. — Ой, Хёнджин вытирал мне сопли, когда я лил слёзы насчет тебя. Думаю, если бы он хотел увести тебя у меня, то не стал бы успокаивать. Он же душечка, Чан, конечно, тоже, но я не уверен, что хочу видеть, как он с энтузиазмом дрочит тебе. В тот момент я не думал, что это в медицинских целях, я думал о своём муже и его члене, который принадлежит мне, — фыркает возмущенно Минхо. — Тебе не нравится Джисон, ты ему прям всем своим видом показываешь это, он жалуется, что у меня слишком опасный парень, но я отвечаю, что ты просто сладкий мармеладный мишка. Иногда правда гризли, но всё равно самый сладкий. Ли рад, что у Чанбина есть верные друзья, которые помогут в любой ситуации. Он всегда будет думать и говорить об этом. Сам же Минхо рад, что они с Джисоном нашли общий язык и сейчас хороший друзья. Хо ему доверяет, что ни сказать про Чанбина. После того, как Хан, будь не ладен его язык, сказал, что Бин у него слишком старый, Со его не очень жалует, но терпит. Чанбин позволяет Минхо улечься и обнимает, перебирая его мягкие волосы на затылке. — Джинни очень чувствительный и трогательный парень. То, что он возился с тобой, была его прямая инициатива. А для Чана мой член, слава богу, вообще не интересен. Как и мне его. — заверил Минхо Бин. — А Джисон пусть побаивается. Я уже один раз предупреждал его, что если он руки будет распускать, то они окажутся у него в заднице. А всё потому, что его постоянное желание повиснуть на тебе меня очень бесит. Если ему не больше 30, это не значит, что он в чём-то лучше остальных. И я не виноват, что тогда в баре, куда мы все вместе ходили, дротик для дартса влетел в мишень рядом с его головой. Он же должен был смотреть, куда идёт. Чанбин и правда не очень жаловал Джисона и всячески ставил его на место, частично запугивая всякий раз, когда тот превышал уровень внимания и тактильности с Ли. Минхо обнимает в ответ, немного смеясь в его плечо. Сейчас фыркающий Бин смотрелся мило, но Хан и правда мог довести своими выходками. Однажды даже довёл, Минхо думал, еле успокоит его тогда, ведь Хан поцеловал Ли в щёчку в знак благодарности за помощь, а это увидел Бин и грозным ветром погнался на бедного парня, который чересчур тактильный. Слава богу, всё обошлось и Ли успокоил бушующую гору по имени Со Чанбин. А потом тот случай в баре. — Да ты так предупредил его, что он до сих пор жалуется мне, что мой парень очень грозный. Я пытаюсь защищать тебя, но он мне не верит, хотя ты плюшевый, особенно в своей розовой пижаме. Джисон даже не верит, что ты носишь розовое, наверное потому, что ты ходишь во всём чёрном, — Минхо поджимает губы. — Тебе не больно? Всё нормально? Может мне слезть? Минхо обеспокоенно оглядывает мужчину, поджимая губы. — Может пойдём в кровать? Тебе надо выспаться, дорогой, и прекратить думать о Джисоне. Он всего лишь друг, который раньше мне сигареты продавал, а у вас с Хёнджином поинтереснее истории будут, я даже думать о них не хочу. — Минхо всё-таки аккуратно слезает с Чанбина и идёт на кровать. — Считаю, нам уже пора перебраться сюда. — И не надо меня защищать. Если я один раз кого-то до больницы довел, то и второй раз могу обеспечить. Я дурак и у меня справка есть. Хватит мельтешить, мне не больно. Лежи. — пытается угомонить Минхо Со, но куда там. Ли же неугомонный и игнорирует все протесты старшего. Чанбину приходится смириться и идти следом в кровать. — Мне всё равно, что и когда он там продавал тебе, но если реально не хочет сам быть продан по частям, пусть держит руки, губы и член при себе. — ворчит Бин, укладываясь в кровать. Он думает, что в следующий раз найдёт способ припугнуть малолетку так, что тот бледнеть при его появлении начнёт. Устроившись в постели, мужчина прижимает Минхо к кровати и, удерживая несильно запястья над головой, втягивает его в долгий и нежный поцелуй. — Бу-бу-бу, — передразнивает того Минхо. — Я предупрежу его, чтобы держал всё при себе и лишний раз ко мне не лез. Прости, Джисон, не хочу видеть своего мужчину за решёткой. Он поддается на нежно-тягучий поцелуй. Но через пару мгновений отрывается, укладывая Чанбина на кровать. — Никаких долгих поцелуев. Ты возбудишься сейчас, я начну просить больше, ты же знаешь нас. Потом тебе будет больно, а я не хочу этого. Смотреть можно, трогать нельзя, я не против, но я боюсь, ты опять в ванну уйдёшь и будешь в одиночку страдать, — говорит, возмущаясь, Минхо и снова целует хмурого Чанбина. — Родной, я волнуюсь. Давай мы к Чану сходим, всё узнаем, он лично мне скажет: «Ебаться можно, идите», и будут нам поцелуи и всё прочее, хорошо, моё солнышко? Как маленький ребёнок, — Хо накрывает губы Со, ненадолго углубляя поцелуй. — Всё, а теперь на бочок и спать. Чанбин не выдерживает такого откровенного издевательства над собой, поэтому пользуется разницей в габаритах и физической силе, прижимает Минхо к постели, оставляя на теле парня укусы, засосы и поцелуи. Он не успел возбудиться, но Минхо теперь выглядел, как жертва нападения пылесоса и вампира, лохматый и в расстёгнутой пижаме. — Всё, а теперь на бочок и спать. — передразнивает Чанбин и укладывается удобнее, всем своим видом показывая огромную обиженную грозовую тучку. Да, Ли прав, но почему ему можно вредничать, а Бину нет? — Ведёшь себя хуже маленького ребёнка. А попросить? Нет, зачем, нам просить, злой Минхо нам откажет. А вдруг я бы согласился, а я бы согласился, но ты уже сам всё сделал, какой молодец. Ещё и дразнится, ишь какой, — Минхо бубнил как старая бабка, пока застегивал свою пижаму. — Иди сюда, я тебя обнимать буду, тоже надулся как шар, не лопни только. Хо обнимает Со за плечи, прижимая к себе крепко-крепко. Кусает Бина куда-то в шею, сразу же прикрывая глаза, притворяется спящим, будто бы не он сейчас совершил этот мини-проступок, неожиданно укусив. — Эй, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом. Он хоть и красивый, даже тётя оценила. Знаешь, она мне по секрету сказала, что, если у мужика задница хорошая, значит и ебётся хорошо, народная мудрость. Чанбин корчил рожи, пока Минхо бубнил и кусался. Жуть как хотелось вредничать, но уснуть на левом боку Бин не сможет, а Минхо ещё со своими народными мудростями вообще в разнос пойти может. — Я думал, что даже без лицезрения моего зада ты знаешь, что трахаюсь я божественно. Или нет? Пока у меня нет возможности оспорить ваши доводы, я готов выслушать любую критику насчёт секса со мной. Может, я не делаю чего-то, что ты бы хотел? Или делаю то, чего ты не хочешь? Я весь во внимании. Со всё равно поворачивается и серьёзно смотрит на Минхо, готовый слушать. — И не смей мне врать, что тебе всё нравится. Такого не бывает. Минхо щурит глаза, поджимая губы, делает усиленный вид, что размышляет, думает и анализирует. — Да когда я тебе вообще врал, ну-ка посчитай. Я, на минутку, всегда тебе правду говорю, — слишком громко в лицо Чанбину фыркает Минхо. — Если просишь правду, хорошо, давай. Мне всё нравится. И твой голый зад тоже. Я никогда ещё не попадал по всем пунктам, а ты прям с ног до головы мой идеал. Крепкий? Крепкий. Мощный? Мощный. Красивый? Красивый. Главное, у нас предпочтения в сексе совпадают, ты любишь жёстко, и я люблю. Я же твой котёнок, который так любит и ласку от тебя, и прикованные руки к изголовью. А может, это тебе что-то не нравится во мне? Так и скажи, что разлюбил меня. Хо демонстративно отворачивается, прикрывает глаза и громко фыркает. Чанбин знал, что Минхо скорее всего перетянет одеяло обиды на себя, так что ему пришлось вновь пойти на попятную и взять ситуацию под контроль. Он прижался со спины к Ли, целуя его шею и шепча всё, что думает на ушко: — Знаешь, Минхо, ты самая настоящая зараза. Моя капризная, местами грубая и неуправляемая зараза, что лишила меня воли, потому что влюбила в себя так сильно, что я ни дня не могу прожить без мыслей о тебе. Я люблю тебя, и в нашем сексе люблю всё. Мне нравится, когда ты самый милый и покорный мальчик, что глаза боится поднять без разрешения. Но я хотел бы посмотреть и на то, каким жёстким и горячим ты можешь быть. Как ты можешь доминировать надо мной не только морально, как сейчас, но и физически. Я люблю то, как ты используешь своё тело в момент нашей близости. Нежные губы, сладкие поцелуи, жар дыхания, обжигающий кожу как сейчас, морально. Поймаешь меня и делай, что хочешь. Минхо улыбается, сразу же поворачиваясь к Чанбину лицом и целует не глубоко, но крепко, прижимаясь губами к губам Бина. — Моё ты солнышко, я тоже тебя очень-очень люблю. Ты мой самый лучший мальчик на свете, такой любимый и большой, я за тобой как за каменной стеной, буквально. Я встану за тебя, и меня никто и не увидит. А если ты думаешь, что я тогда издевался, то нет, мне правда нравится, как ты доминируешь надо мной, как совмещаешь ласку и жестокость, как в меру издеваешься. Как же ты хорошо трахаешься, ни с одним членом, что я повидал, не сравнится твой, — Минхо целует Бина в нос. — Я хочу затискать тебя и поставить на колени. Когда-нибудь мы этим займёмся. Поймаю тебя и буду делать, что захочу. Теперь Минхо относительно спокоен, он рад, что сейчас они вместе спят, а не как неделю назад, когда Чанбин приходил и ложился на диван. Хо приходилось его будить и укладывать на кровать, чтобы нормально поспал. — Теперь точно спать, любимый, — Ли прижимается, опаляя кожу Чанбина своим дыханием. — Я тебя люблю. Бин целует Минхо в лоб и честно пытается заснуть. Этот вечер, пусть и казался скучным и провальным, но завершился хорошо, что очень радует старшего. На следующий день Чанбин был свободен и, дождавшись Минхо, они вместе поехали к Чану в салон. Чан провёл осмотр, покрутил серёжку и констатировал одно — ещё неделя и всё, можно заниматься непотребствами, но осторожно. Начать с чего-то малого, чтобы посмотреть, какие ощущения будут по мере возбуждения. У Чанбина подошло время к Хёнджину, и он перешел в соседний кабинет, снимая рубашку и предоставляя Хвану доступ к своему телу. В этот раз решено было бить на рёбрах. Хёнджин разработал эскиз и теперь череп льва в обрамлении солнца украшал правую сторону Бина. У Минхо был не так занят, как в другие учебные дни, поэтому после одной пары они едут в салон. Когда Хо услышал, что осталась всего лишь неделя, но выдохнул. Значит, всё нормально. Он, конечно же, не забыл пожаловаться Чану на Чанбина, и тому нужна профилактическая беседа не только с Хо, но и с Чаном тоже. — О, вау, эскиз такой крутой, а почему не зайчика на копчике? — Минхо улыбается, смотря прямо на Чанбина. — Я не могу понять, солнышко моё, ты мазохист? Тебе очень нравится страдать? Минхо читал, что одно из самых больных мест, где можно набить тату, это рёбра и грудная клетка. А у Бина новый рисунок как раз был на рёбрах с правой стороны. — Никаких зайчиков на копчике. Я уж лучше буду выглядеть как гопник, чем порно-звезда с партаком на заднице в виде отличительной черты. Господь всемогущий, Хёнджин! Остановись! — взмолился Со, когда мастер только начал делать контур. А ведь татуировка была большая. — Я садо-мазохист. Я люблю причинять и получать боль. Но боль боли рознь, так что прокол меня не порадовал, а вот сейчас… Блядь, Хван! Опять по тому же месту! — Я тебе сейчас кляп в рот вставлю и к кушетке привяжу, если продолжишь дёргаться, — зашипел Хёнджин.— Я рисовал это под тебя. Лежи и молчи. Хотя, стонать можно, но не двигаться, а то ты меня знаешь. — Ты и так выглядишь как папочка из порно, а то, что на твоём копчике будет зайчик, только прибавит тебе изюминки. Я тебя не уговариваю, но ты подумай об этом, — подмигивает ему Минхо. — Просто твоя розовая пижама и носки, идеально бы смотрелись с ним. А Джинни-хён знает про розовую пижаму? Нет? Теперь знает, это я ему выбрал, а ещё, он носит мои тапочки с ушками. Ты только представь, он приходит с работы, весь такой злой и угрюмый, и шаркает белыми тапочками с ушками. Когда Хо замолкает, он обращает своё внимание на кабинет и то, как в нём всё расставлено, идеально подходя своему мастеру — такой же яркий и неординарный. Самое красивое, что было в кабинете, это полулежащий Чанбин, который дёргался. Ли дёргался вместе с ним, конечно. — Джинни-хён, аккуратнее пожалуйста, хочу вернуть его домой целым и не изнасилованным, — Хо расположился за столом Хёнджина, где рассматривал другие эскизы и распечатанные фотографии тату. Чанбин закатывает глаза, пока Минхо продолжает его смущать, и отвлекается от боли глубоким дыханием. Ему скоро придётся практиковать это чаще, ведь муж то и дело доводит его то до умиления, то до стыда, то до оргазма. — Бини, давай зайку набьём на ягодице? Она у тебя такая красивая и мясистая, самое оно для пушистого зайки. — глумится Хëнджин, стирая кровь и краску с тела Со. — Я подарю тебе пробку с заячьим хвостиком, будет отпад. Да, Хо? Представь Бина в его пижаме, носочках, мягких тапочках, стоящим на коленях. Он смотрит на тебя своими большими глазами, на шее тонкий ошейник, а под штанами маленький пушистый хвостик, что задорно торчит между его мягкими ягодицами, на которых пушистый кролик. Минхо смеётся, краснея ушами, снимает очки, в которых был всё это время, и утыкается в свои руки, представляя этот образ на Чанбине. Он никак не вязался с тем, что было на нём сейчас. Хо умилённо смотрит на Чанбина и, стараясь не выходить из образа, что придумал в голове, начинает: — Оппа, давай попробуем. Оппа, я так хочу увидеть тебя на коленках! — Минхо специально кривил голос, а руки положил на щёки. — Оппа, ты такой сладкий! Хо утыкается в свои руки с желанием покинуть этот мир прямо сейчас, ведь такого уровня кринжа он на себе ещё не испытывал, но Чанбину и правда шёл милый образ со всем розовым. Но воспоминания уплывали в степь, где он берет его у зеркала или на столе в кухне, или когда они отправились в магазин с игрушкой, а затем к тёте на ужин, и этот образ садиста никак не вязался с кроличьим хвостиком между его французских булочек, хотя этот хвостик бы Минхо пошёл. — Я тоже хочу пушистого зайчика. Хëнджин кривится, изображая передоз слащавостью. — Ужас какой, Минхо. Остановись, а то у меня уже мурашки по всему телу. — фырчит Хван и продолжает бить Бину по кости. — Если твой супруг разрешит, то можно и тебе зайку набить. Хоть на пояснице, хоть на лобке. — Никаких забитых лобков. Я против того, чтобы ты снимал с Минхо штаны, садист. Сука! Джинни, можно как-то понежнее?! — Понежнее с тобой твой сладкий мальчик будет. А у нас только хардкор и хардпорно. Дыши глубже, — отвечает Хван, продолжая втыкать иглу в бок друга. Чанбин смотрит на Минхо и его розовые уши, думая о таком, о чём обычно не принято думать в таких местах. — Интересно, а если бы Хо делал мне минет, то боль была бы меньше? — Проверим? — Минхо смотрит на Бина и закусывает губу. — Хотя, Чан сказал, что можно только через неделю. Нет, как с тебя снимать штаны, так всем можно, а как мне, так всё. Я и сам могу снять их, чего Джинни напрягаться зря. Минхо возмущённо дует губы, хотя он и не планировал снимать штаны при всех, ведь всё, что находится внутри штанов, принадлежит Бину. Хо не поднимается с места, заинтересованно смотря на Хёнджина. — Если Джинни-хён разрешит, то пожалуйста, мой рот в твоём распоряжении, — посылает воздушный поцелуй Минхо. — Ты сам захотел, чтобы я член проколол, так что не вижу претензий. — стонет мужчина и смотрит на Минхо. На самом деле, Бин очень хотел бы попробовать такое, даже в присутствии Хëнджина, поскольку точно знал, что у того нет на них вида, но он любит подобные вещи. — Я не против понаблюдать за вами. — выдаёт Хван, не отвлекаясь от работы. — Считай, что у меня небольшой фетишь на такое. К тому же, это как красивое порно, только не наигранное. — Ты уверен? — Хо улыбается, облизывая губы. — Ладно, да. Претензия отменяется, но ты мог бы и отказаться, если что. Минхо встает со своего места, подходя к ним. Он бы сам не прочь сейчас отсосать Чанбину, и ему будет абсолютно всё равно, если кто-то зайдёт. Он подходит ближе к Бину, опускаясь ниже, проводит рукой по члену. Чанбин охает от боли и перехватывает руку Минхо. — Так, стоп карусель. — стонет мужчина и Хëнджин убирает машинку от кожи. — Ещё неделя не прошла, так что никаких тут ваших извращений. А тебе, массовик-затейник, от ещё одного такого предложения уши оторву. Со хоть и не был против, но не озвучивал это вслух. А такая напористость от Минхо и Хëнджина была слишком провокационной. — Пока там всё не заживёт, не надо рисковать. А если уж тебе так хочется посмотреть, то это сперва обговаривать надо. Два извращенца! — фыркает Бин и жалобно смотрит на Минхо. — Поцеловать можешь, но не больше, котёнок. Минхо тянется за поцелуем, оставляя мокрые следы на коже, переходит к губам, оставляя на них тягучий сладостный поцелуй. — А теперь сиди и терпи до дома, солнышко, — фыркает Минхо, уходя за стол Хёнджину. — И кто тут из нас ещё извращенец. Кто-то мне недавно предложил купить костюмчик, не скажешь какой? Хотя нет, не говори, пожалуй, оставим это в секрете. Минхо периодически поглядывал на Бина, который морщился от боли, но Хо думал: «сам подписался, так что терпи». Как говорится, назвался грибом, полезай в лукошко. В кабинете образовалась тишина, если не считать шипение Бина за разговоры, поэтому Минхо решает её нарушить первым: — А муж мне всё-таки разрешит зайчика набить? — не то, чтобы Минхо был избалованным у Чанбина, но в этом что-то было. Хëнджин фыркает в маску, представляя, что там предлагает Чанбин, ведь с фантазией друга был очень хорошо знаком. Чанбин терпел боль, а ведь это был только первый этап контура. Но после поцелуя Минхо, стало как-то получше. — Если сдашь первую сессию на отлично, то можно. Но не на ягодице и не на лобке. — с трудом, но согласился Бин. — Но я всё равно ещё подумаю. Не нравится мне этот блеск в глазах Хëнджина. Одним рисунком дело не ограничится. Через пару часов контур был готов, а Чанбин измучен и голоден. — Опять условия, — Минхо отпускает голову, вздыхая. — Ладно, придётся сдать сессию на отлично, чтобы получить своего зайчика. За все пару часов, что Хёнджин с Чанбином били контур, Минхо успел уснуть за столом, спрятавшись в своей большой кофте с головой. Он обычно так же лежал на парах и слушал преподавателя, но тут была слишком заманчивая атмосфера, поэтому глазки закрывались сами собой. Хëнджин обработал татуировку и дал добро на следующую запись. Пока Минхо спал, они с Чанбином успели поговорить о том, что беспокоит старшего. Хван сказал, что мужчина слишком опекает парня, особенно после случая с Уëном. А Бин рассказал, что ему плохо без любимой работы, но забрать Минхо за границу он не хочет, ведь из-за этого он будет редко видеть тëтю. А ей тоже нужна помощь и поддержка. Хëнджин понимал переживания друга и посоветовал ему подумать. Но перед этим хорошенько отдохнуть с Минхо. Одевшись, Чанбин пошёл будить своё сокровище, осторожно обнимая его со спины и целуя в шею. — Сладкий мой, я всё. Можем ехать домой. Минхо щурится, поднимая голову, и моргает пару раз, чтобы увидеть кто перед ним. Увидев Чанбина, Хо лезет к нему в объятия, утыкаясь в шею. — Мы пойдём кушать? — Ли слезает со стула, падая в объятия хёна. — Ты обещал сходить покушать или мы домой закажем? Я не помню, но тётя тоже вроде что-то готовила сегодня. Я очень проголодался, любимый. Ли дул губки, пока стоял напротив Чанбина. Он правда хотел кушать, а ещё спать, потому что не выспался сегодня. И вообще после сна он всегда такой. — Джинни, спасибо за работу, как всегда, молодец. Мы потом к тебе ещё заглянем, а сейчас пошли кушать, — Хо тянет старшего за руку на выход. — Я хочу к нам домой, малыш. Если хочешь, можем заказать что-то или я сам приготовлю. — ластится Чанбин, целуя парня и проявляя чуть больше тактильности, чем за все три недели. — Тогда домой, любимый, — говорит Минхо. Хёнджин смотрит на парочку и умиляется, позволяя потискаться сколько нужно. Попрощавшись с парнями, Бин заказал нужные ингредиенты для ужина и, усадив Минхо в салон, поспешил домой. Поднявшись в квартиру, он оглядел всё ещё сонного младшего и отправил того в спальню. — Можешь ещё поспать, а пока займусь ужином. В салоне Минхо засыпал, слушая как Чанбин бубнил что-то себе под нос. Они зашли домой и, раздевшись, Минхо думал, лечь ли ему в кровать или помочь Бину в готовке, но, как только старший отправил его в спальню, то понял, что выберет сон. — Хорошо, разбуди меня, как только ты приготовишь ужин. — Хо целует Чанбина, в щёку, ложась на кровать, и прикрывает глаза. — И если будет нужна помощь, тоже буди, я помогу. — Ага. Обязательно, — лукавит мужчина и уходит на кухню. Почти два часа он тратит на то, чтобы не спалить кухню, но к его собственному удивлению умудряется приготовить вкусный рис, токпокки с сыром, креветки на шпажках и немного говядины в сладком соусе. Чтобы не шокировать Минхо грязной посудой, Чанбин всё помыл, накрыл на стол и перебинтовал порезанный дважды палец. Заглянув в спальню, он забрался к Ли под бок, обнимая прямо поверх одеяла руками и ногами. — Минхо-я, просыпайся. Минхо поворачивается в этом коконе из рук и ног к Чанбину, всё ещё находясь с закрытыми глазами. Немного хмурясь, он надувает губы и слепо жмётся ими в Бина. — Всё уже готово? — сонным голосом спрашивает Минхо. — Почему ты не позвал на помощь? Я слышал, как ты пытался быть тише, но не смог встать и помочь тебе с этим шумом. Хо наконец-таки разлепляет глаза, улыбаясь. Он целует старшего, растворяясь в их тягучем поцелуе. — Всё, слезай с меня, пошли кушать, я такой голодный, — Хо кусает Со за шею, выбирать из кокона. — Потому что ты уставший сонный кот. Поэтому и не позвал.— отвечает Чанбин, зацеловывая Минхо и стискивая в объятьях. — Что-то я даже соскучился по тебе. Отпустив Минхо, Бин пошёл на кухню, открывая бутылку с соком и разливая его по стаканам. — Я бы выпил вина, но мне пока нельзя. А ты вообще от запаха пьянеешь и приставать ещё начнёшь, так что садись и кушай с соком. Устроившись за столом, Чанбин дождался мужа и попробовал свою еду. Вроде даже съедобно. — Я-то как скучал по тебе. Я и сам не особо люблю алкоголь, он напоминает мне те моменты, которые я не хочу вспоминать, тем более, правда приставать начну, как ты сможешь отказать мне. Я лучше с соком, как ты и говоришь, — Минхо приступает к еде вкусно мыча. — Йа, любимый, это так вкусно, ты такой умничка, боже мой, я восторге, поклоняюсь тебе и твоим не до конца целым пальцам. Минхо мычит во время еды. Чанбин хоть и пострадал, как заметил Хо по пластырю на пальце, но приготовил просто изумительно. — Бини, как ты палец-то порезал? — Я рад, что тебе нравится. Сам знаешь, что кулинария — это не мой конёк, но я очень старался. Это креветки. У меня слишком резво проскочил нож, и я порезал палец первый раз. А второй раз уже из-за говядины. — повинился мужчина, накладывая мужу самые вкусные кусочки. — Слушай, я хотел кое-что спросить. В салоне, когда заговорили про минет… Ты бы правда сделал это при Хёнджине? Чанбину было просто интересно, ведь он думал, что после того изнасилования, секс для Минхо вообще станет чем-то отвратительным и запретным. А тут такое. Минхо переводит заинтересованный взгляд на Чанбина. С какой-то стороны его должно было отвернуть от секса, но его вовремя окружили заботой и любовью, можно сказать, выходили, поэтому он не чувствовал отвращения. Особенно с Чанбином, и даже если это будет видеть Хёнджин. — Да, я правда это сделал бы. Просто ты любишь меня, не только в жизни, но и в постели, даже когда мы играем, и я точно не дал бы трахнуть себя кому-нибудь, кроме тебя. И ты уж точно не дал бы, поверь, твой звериный взгляд отпугивает, но не меня. Для меня ты львёнок, — Минхо аккуратно берёт руку Бина и целует его палец. — Прошу, будь аккуратен, и во время готовки мог бы позвать меня, но ты и правда большой молодец. Чанбин хмыкнул, беря Ли за руку и продолжая ужинать. Это милое признание даже растрогало парня, поражая уровню доверия со стороны Ли. — Я приятно удивлён, что ты так сильно доверяешь мне. Это ценно. И я надеюсь оправдать твои ожидания, даже уже будучи мужем. — улыбается Бин, немного смущаясь. — Мне нравится, что ты называешь меня львёнком. Сейчас Чанбин не боится показаться таким сентиментальным перед Минхо, но только не слабым. Хотя то, что предложил Хëнджин с подчинением, ему понравилось. — Эм… Котёнок, а ты хотел бы доминировать? — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо, львёнок, — Минхо улыбается, теряясь в смущённой улыбке Бина. — Я надеюсь, что и я буду для тебя тем, кому ты можешь всецело доверять. Хо улыбается, краснея ушами, когда Чанбин спрашивает. Минхо никогда не доминировал над кем-то, как предлагал Хёнджин. Он смущённо отводит глаза, потому что мысль о том, что он может руководить Чанбином и играть с ним, заводила и пугала. А вдруг Бину что-то не понравится? И вот он, Ли Минхо, который без стеснения хотел отсосать Чанбину прямо в студии при Хёнджине, сейчас смущался от мысли о доминировании. — Ох, я не знаю, я никогда так не делал. Я бы хотел, но не уверен, что получится хорошо, — выдыхает неуверенно Минхо. — Я доверяю тебе, пусть и имею много своих заморочек и хочу уберечь тебя от лишних переживаний. Ты много чего пережил и сейчас должен быть только счастлив и спокоен. Я хочу сделать всё так, чтобы ты мог не беспокоиться о каких-то мелочах, которые я, как муж, обязан брать на себя. Чанбин придвигается ближе и нежно целует парня в губы. — Расскажи мне, как бы ты это делал, и что хочешь от меня? — Только не бери сверх себя, ладно? Я всегда буду беспокоиться о тебе и твоём состоянии. Я рад, что мы доверяем друг другу. — У Минхо всё ещё были красные уши. — Не знаю, я до сих пор стесняюсь об этом говорить. Может быть, наручники и повязка на твоих глазах, стек, я недавно купил новый тюбик разогревающей смазки, поиграл бы с твоими сосками и членом, который стал чувствительнее. Это смущает, львёнок. Забота от Минхо — это как наркотик для Бина. Ли хоть и не часто проявлял её открыто, но делал это очень искренне и мило. — Не волнуйся, котёнок. Я со всем справлюсь. Точнее, мы. Ладонь Чанбина опускается на бедро Минхо, немного сжимая его. — Ты хотел бы меня выпороть? Может, что-то ещё? Может, трахнуть? Ли не знал точно, но был уверен в том, что Бин точно доведёт его до чего-нибудь. Хо умирал за столом, полностью покрываясь краской. — Хорошо, совсем справимся, только не закрывайся от меня, — Минхо поджимает губы, прячась в своих руках. — Я не знаю, нет, я не представляю этого. Минхо жутко смущала мысль о том, что он мог бы трахать или пороть Бина, или ещё что-нибудь. Чанбину нравится эта реакция и он бессовестно пользуется этим. Его ладонь всё ещё гладит бедро, а губы целуют шею, но не больше. — Удивительно, что ты смущаешься говорить со мной наедине, но готов был сделать мне минет перед Джинни. Какой контраст. — едва улыбается Со, поглаживая внутреннюю сторону бёдра Ли. — Быть может, ты просто не хочешь этого? Ты не можешь представить себе, как я, полностью обнажённый, с ошейником на шее, лишённый зрения и свободы, сижу у твоих ног. Наручники сковывают мои запястья за спиной, а на эрегированный член надето виброкольцо. Член истекает от предэякулята и капли сбегают вниз по стволу и штанге. Ты несколько раз бьёшь меня по спине, ягодицам, ногам и может даже члену, пока я чувствую, как сзади меня растягивает игрушка для тебя. Согласен, может, это не так возбуждает, как на словах. — Если я скажу, что правда не хочу этого, ты расстроишься? Это очень возбуждающе, я не говорю, что ты не сексуален в данном плане, просто я это сложно воспринимаю, — Хо огорчённо отпускает голову. — Я не хочу тебя разочаровывать или расстраивать и, если ты хочешь, я мог бы попробовать. Минхо облизывает губы, утыкаясь куда-то в шею Чанбину, пытаясь не умереть со стыда и разочарования. Рука мужчины исчезает с колена парня, чтобы лишний раз его не трогать и не заводить. Расстраивало ли это Чанбина? Да. Но принуждать парня делать что-то против воли он не станет. — Тогда забыли. Больше не будем об этом вспоминать. — говорит он дружелюбно, легко похлопав парня по плечу. — Я не смог приготовить десерт на сегодня, так что заказал его. Если ты уже наелся, то я поставлю чайник и уберу со стола. Со легко поцеловал парня в макушку и начал убирать со стола, параллельно включая чайник и раскладывая недоеденное по контейнерам. Он не поменялся в лице, сохраняя обычное спокойствие. Теперь он хотя бы знает, что есть что-то, что Минхо неприятно, а значит, не нужно его о таком никогда просить. Минхо расстроено смотрел на хёна, от того, насколько сильно он был погружен в размышления и негодования, на его лбу вздулись вены. Он пытается выползти из этого всего. Нет, у него не было печального опыта с доминированием или триггера на это, он просто не хотел и не желал этого. — Да, конечно, я помою посуду сам, оставь, ты и так много сегодня сделал, — Минхо поднимается с места, направляясь к раковине. — И не останавливай меня, любимый. Минхо прячет свои негодование далеко, он попереживает об этом в другой день. Сейчас он принимается мыть их грязные тарелки. — Чем займёмся сегодня? Кроме моих семинаров? Чанбин отступает от раковины и не спорит. Ему всё равно, раз Ли вызвался. Убрав всё в холодильник, он достал пудинг и несколько пироженок для Минхо, а также вытащил чашки. — У меня особо нет настроения на что-то. Я сделаю презентации тебе на семинар, а ты можешь пока поучить лекции. У меня завтра две смены на работе, после салона еду сразу в клуб. Будет инвентаризация, так что вернусь только утром. Можешь провести вечер с друзьями или тëтей. Минхо обнимает Чанбина со спины, оставляя на том же месте, где и стоял. Он просто хочет, чтобы Бин сейчас почувствовал всю раздосадованность Хо, он не понимал правильно ли поступает в отношении к нему. Он правда не понимает. — Хён, любое твоё желание для меня закон. Я очень хочу, чтобы мой муж чувствовал себя лучше всех, — у Хо подрагивают губы, а у ресниц собирается влага. — Хён, пожалуйста. Чанбин хмурится от боли, ведь Хо немного сжал его рёбра, а там татуировка, что была немного воспалена. — Я уже сказал, что мы не будем это обсуждать. Забыли. Если тебе некомфортно, то сразу проехали, а это именно так. Ты обозначил границы, мы их соблюдаем. Всё. — отвечает Чанбин и вылезает из кольца рук. — Больно немного. Садись пить чай. Чанбин с непроницаемым лицом сел за стол, в ожидании младшего. Внешне он был даже добродушен и мил, но в его голове был долгий и глубокий анализ. Он думал о том, что, возможно, ему не стоит больше ограничивать Минхо ни в чём, не ставить ему условия и ничего не просить. Так будет правильно. Хочет татуировку — пожалуйста. Не хочет что-то делать — никто и не заставляет. — Прости, ладно, — Минхо начинает пить чай, уйдя в свои мысли. Он не понимал, что такого сделать для Чанбина, чтобы мужчина стал более счастливым, но, видя его спокойное лицо, он думал, а надо ли. — Я пойду делать семинар на завтра. Сам справлюсь, отдыхай. — Угу. Не буду мешать, — отвечает мужчина и остаётся один за столом. Настроение окончательно упало, но Минхо этого не заметил. Написав администратору бара, что он может выйти на два дня, Бин допил чай и стал убираться в доме. Он старался не шуметь в гостиной и ушёл в спальню и ванную, убирая всё там. Когда у него зазвонил телефон, он проговорил с другом почти час, чтобы помочь разобраться с его проблемой с сыном. Это была какая-то отдушина. Пусть оно и не приносило денег, но хотя бы помогало кому-то. Хо уходит за стол, открывает ноутбук, полностью погружаясь в учёбу и семинары, попутно переписываясь с Джисоном и договариваясь о встрече на завтра, раз у Бина было две смены. Он думает, что Чанбину будет нужна еда с собой и дома, чтобы он вернулся и покушал. Дальше он уткнулся в ноутбук и весь вечер просидел в нем безвылазно. Уже ближе к ночи он его выключил и, переодевшись в пижаму, сел к Чанбину. Вернувшись в кухню, Бин убрал плиту, вынес мусор и помыл столешницу. Минхо сел за стол и этим обратил на себя внимание. — Сделал всё? — Да, было не очень просто, но я справился, — Минхо подсаживается ближе к Чанбину, устраивая голову на его плече. — Ты прибирался? Минхо укладывает руку на бедро Чанбина, немного его поглаживая. Хо иногда поглядывал на лицо Бина, которое было слишком задумчивым и нечитаемым. — О, я забыл, у меня есть для тебя подарок. Боже, только сейчас о нем вспомнил. У нас недавно какая-то дата была, но я не знаю какая, я забыл, но подготовил тебе подарок, — Хо выбегает в поисках своего рюкзака. Найдя его, он достает небольшую коробочку, в которой лежит именной брелок, повязка на голову и кожаные перчатки. — Вот, это тебе, прости, что раньше не подарил. Открывай. — Эта учёба важна для твоего будущего. Потом будет легче, поверь мне.— приободряет его старший, позволяя парню сидеть, как удобно. — Да. Всё равно делать нечего, а так хоть польза какая. Знаешь же, что я не люблю сидеть без дела. Внезапно Минхо засуетился и куда-то убежал. Бин не понимал, что за подарок и в честь чего. Он надеялся, что если он признается, что не помнит про событие, Ли не обидится. — Эм, Минхо, спасибо. — отвечает Со и ставит коробку перед собой. — Извини, но я не помню про праздник и мне жаль. Я куплю тебе что-то позже. Хорошо? Чанбин смотрит на коробку и осторожно открывает её. — Это мило, Минхо. Спасибо. — благодарит Бин и целует парня в щёку. — Перчатки в пору, хорошо сидят на руке. Мне нравится. Да и брелок на ключах стоит обновить. — Неважно, можешь не дарить. Тебе точно нравится? Ты заметил на повязке твои инициалы, тебе на заказ делали. Точно нравится? — Ли смотрел на Бина с энтузиазмом, ведь он любит дарить подарки и любит, чтобы глаза Чанбина озарялись счастьем. — Совсем не важно, что ты не помнишь, я тоже многое не помню. Ты рад? Минхо смотрит на Со в ожидании ответа. Он прикусывает губу, немного её жуя, пока взгляд становится как у оленёнка. Чанбин благодарно обнимает Минхо, чтобы тот почувствовал, что тому нравится. — Да. Я рад, Хо. Мне очень приятно, что ты помнишь такие мелочи. И у меня никогда не было ничего именного, кроме диплома. Со ещё раз целует Минхо в щёку и снимает перчатки, осторожно укладывая их обратно в коробку. — В следующий раз поедем и купим тебе что-то. Например, обручальное кольцо, только то, которое тебе понравится. Помолвочное слишком простое. Бин иногда думал, а не поторопился ли он, лишая парня выбора? Он сделал ему предложение, и тот просто не смог ему отказать. Мужчина улыбается и гладит Ли по голове. — Перестань кусать себя. Я правда очень доволен, дорогой. Хо обнимает Чанбина в ответ, выдыхая, выпускает губу изо рта. Он крепче жмётся к Бину и кутается в его объятия. — Я рад, что тебе нравится. Я долго думал, что подарить, и решил, что на тебе будет круто смотреться. — Хо целует Бина. — Хорошо, купим мне обручальное, а тебе? Купим? Хо ластится к будущему мужу, целуя его куда-то в грудь. Он укладывает голову на плечо, прикрывая глаза. — Я рад, что ты у меня есть, — Хо покрывает грудь и шею Бина короткими поцелуями. — Я бы никогда не променял тебя на кого-то. Даже будь у меня выбор, я бы выбрал тебя. Чанбин обнимает Минхо чуть крепче и целует в щёку. — Буду носить это, чтобы ты радовался. Мне достаточно этого, помолвочного. Я не ношу много колец, а ты такое любишь. Так что купим только тебе, дорогой. Бин сказал всё как есть, пусть и немного лукавя. Он не тратил много денег, и из того, что было отложено, он мог позволить себе лишь одно кольцо. Но он и правда не носил много украшений, так что это не смертельно. — Чего это ты решил так пофилософствовать, Хо? — Хорошо, обязательно носи, — тихо произносит Минхо. Ему сейчас так хорошо. Даже когда они с Бином ссорились, когда не разговаривали, он всё равно чувствовал себя хорошо с этим человеком, как когда-то ему было хорошо и с Чонином. Хо хотел провести с Чанбином как можно больше времени, ведь страх того, что Со уйдёт, никуда не делся, но и не усилился. Ли думал, что говорить нужно прямо сейчас, не оставляя ничего на потом. — Я просто люблю тебя, и говорю об этом. — Мягкая улыбка покоилась на лице Хо. — Я боюсь тебя потерять. Как тебя, так и нашу эмоциональную связь, ведь мы понимаем друг друга. Я очень ценю тебя за то, что именно ты появился в моей жизни. Именно тот человек, который ценит меня. Я правда тебя люблю, я не всегда могу это говорить, больше грубить, но знай, что я очень рад нашей встрече, я очень рад, что ты смог зацепить меня. Спасибо, хён. Это было так похоже на Минхо. Он всегда становился слишком откровенным, когда они ссорились, и он словно чувствовал, что Чанбин обижен. Этот приём срабатывал постоянно, ведь слова плавили сердце старшего, и он мог простить парню любой его заскок, потому что любил. — Минхо, я тоже тебя люблю. И вроде никуда не собираюсь уходить, так что тебе не нужно волноваться. У тебя самого всегда есть выбор, помни об этом. — Мужчина берёт Минхо за руку и осторожно целует костяшки. — И мне до сих пор непонятно, как ты повёлся на меня. А ведь в первый день просил катиться к чёрту только одним своим взглядом. — Я помню и знаю о том, что у меня есть выбор, хён, но самый главный мой выбор — это ты. — Хо не знал, как контролировать свой поток нежности, но так было всегда. — Тогда я просил катиться к чёрту весь мир, но, когда твоим миром становится один человек, посылать этот мир не хочется. У тебя какая-то энергетика была, не знаю, цепляющая. Я, конечно, вёл себя как последний идиот, но потом исправился. Не насовсем, но подвижки есть. Младший прижимается к Чанбину, снова целуя его, растягивает их поцелуй на тягучую, необычайно-прекрасную бесконечность. Руки покоились на щеках хёна, прижимая ближе к себе. — Итак, прости я прерву наш прекрасный поцелуй. Я хочу доесть пирожное, а то расстроился и не доел его, — Хо подходит к холодильнику, беря оттуда пирожное. — Будешь? — Ли Минхо, я тебя иногда побаиваюсь. Сколько нежности и всё мне одному. — смеётся Чанбин, но отвечает на поцелуи и ласку. — Ты всегда будешь вредничать, если захочешь и ничего тебя не остановит. Я уж точно знаю. Но постараюсь бесить тебя меньше. Минхо заговорил про пирожные, опять лишая Бина тепла, так что ему пришлось отпустить неугомонного ребёнка. — Нет, спасибо, родной. Но если ты посидишь у меня на коленях и покормишь с ложечки, я, может, что-то и съем. — Тогда, мистер Со Чанбин, прошу побыть моим персональным стулом, — Хо садится на колени к Чанбину и подносит ложку к его рту. — Конечно, только ты заслужил такой нежности, и никто больше. Наверное, ещё тётя, но ты главный на очереди. Хо кормил Бина пирожным с ложечки и наслаждался этим моментом, радуясь как ребёнок. — И знаешь почему я капризничаю? Потому что кто-то мне позволяет это делать, да, мистер Со Чанбин? — Так, теперь мы перешли от нежности к официозу. Всё интереснее, мистер Ли Минхо. — улыбается мужчина, съев одну ложку. И обнял Минхо за талию, не позволяя ему упасть, а заодно и просто втихаря полапать. — А тебе попробуй запрети. Ты же всё равно потом по-своему сделаешь, только перед этим надумаешь кучу всего, обидишься, расстроишься и надуешься. Оно мне надо? — ухмыльнулся Чанбин и съел ещё одну ложку. — К тому же, я тебе не папочка, чтобы всё запрещать. А ты уже взрослый мальчик. — Не спорю, я своеобразный, необычный, но ты сам меня выбрал, значит, всё нравится. Я вижу, что вам нравится моё разнообразие, мистер Со Чанбин. И вот, знаешь, не надо на меня всё спихивать, ты тоже хорошо надумываешь и капризничаешь, у тебя прекрасная фантазия, не хуже моей. — Минхо несёт ложечку ко рту Бина, но резко отправляет в свой рот. — А хотел бы им быть? Минхо целует, передавая со своих губ сладость крема с пирожного. — Да я уже понял, что сам выбрал, сам виноват, сам теперь и живи с этим. Не спорю. И кстати, тебе досталась самая сдержанная и уравновешенная версия меня. Раньше мой характер был куда хуже. — Чанбин слизывает крем с губ и не знает, как ответить на такой вопрос. Сейчас он больше думал о том, что может опять не понравиться Минхо. Быть может, этот фетиш сейчас опять будет в пролёте, а Ли только дразнится. — Если ты имеешь ввиду быть твоим биологическим отцом — то нет. Извини, но инцест меня не привлекает настолько. И вообще, всё, что касается постели, лучше озвучивай ты. Что можно, что нет. — Ты мой плюшевый мишка, потому что тебя никто не любил и никто о тебе не заботился, а я тебя люблю и забочусь, хотя бы стараюсь. Ещё ложечку? — Хо протягивает ложку с пирожным. — Я люблю, когда ты называешь меня котёнком, либо малышом во время секса или хвалишь, мне нравится, когда мы играем либо экспериментируем с играми и не только, мне нравится, когда ты меня трахаешь и я люблю называть тебя Господином Со, звучит очень горячо. Минхо укладывает голову на плечо, выдыхая. — Ты так оберегаешь меня, я думаю, ты заменил всех разом, — Ли целует его в шею. — Я даже близко не похож на мишку, — беззлобно возмущается Чанбин и отказывается от пирожного. — Игры играм рознь. Только не обижайся, но я слишком много чего пробовал в своей жизни и то, что нравится мне, может быть совсем не по душе тебе. Так что все игры мы будем обсуждать. Я не собираюсь тебя к чему-то принуждать. Если не хочешь — значит не будем. Мужчина прижимает парня к себе ближе, пока губы Минхо прикасаются к его шее. — Я хочу стать для тебя опорой, а не родителем. Заботиться о тебе, но не ограничивать. — Ты скорее львёнок, нежели мишка, может даже кролик, хм. Что же ты пробовал? Мне очень интересно узнать, правда. Хорошо, мы будем обсуждать, так будет правильно, — отвечает Минхо, съедая ложку с пирожным. Хо нежится на Чанбине, утопая в тепле его рук и губ. Не только действия приносили тепло Минхо, но и слова мужчины отдавались в сердце, окутывая его с ног до головы. Они и правда должны всё обсудить и решить друг для друга. — Ты опора для меня, многие вещи я бы не смог сделать без тебя, правда. Это сейчас касается и терапии, и в целом наших отношений. Многие же говорят, что дом это не только место, где ты живешь, но человек. Вот ты — мой дом, Чанбин. — Хо жмурится, чтобы не расплакаться. — Я хочу, чтобы и я стал для тебя домом, хочу, чтобы не только ты был моей опорой, но и я твоей. Мужчина смеётся, когда слышит такое сравнение. — А ты знал, что львы — вислоухие, как кролики. Но я что-то с трудом представляю себе льва с большими заячьими ушами или кролика с львиным рыком и оскалом.— отвечает Бин, поглаживая плечи и спину Минхо. Да, внутри всё ещё была целая буря эмоций, но Со не показывает это, всеми силами оберегая парня от лишнего стресса. — Моё прошлое слишком тёмное. Я не святой и совершал много такого, от чего ты можешь быть в шоке. Ты у меня тоже с демонятами, но это мелочи. То, что нравится мне, явно не для тебя, дорогой. Давай просто делать так, как будет комфортно тебе. Я легко умею подстраиваться, и это тоже будет приносить мне удовольствие. Чанбин говорил честно, сразу давая понять, что Минхо для него в приоритете. Ли подозрительно шмыгнул носом от чего Бин приподнял его лицо за подбородок. — Котёнок, никаких слёз. Ты чего? — Я просто расчувствовался. Я не плачу, я так чувствую, — выдыхает Ли, чуть ли не в надрыве. — Ты львёнок в шапочке с ушками кролика, знаешь, как волк притворяется овечкой, вот тут так же. Только львёнок кроликом. Хо сильнее кутался в Чанбина, проливая слёзы. Он не хотел как-то подействовать на Бина, просто правда расчувствовался, переживая и нервничая. — Прости, что плачу… не знаю, почему, но мне прямо очень хочется, —всхлипывает Хо. — Никогда не извиняйся за свои слёзы, Минхо. Тебя никто не ругает и не осуждает за это, — отвечает Бин, как можно крепче обнимая, позволяет Ли расслабиться. — Если хочешь поплакать, то плачь. Психологи говорят, что это полезно. Так ты высвобождаешь эмоции. Как и через крик. Даже есть терапия такая. Пусть я больше и не доктор, но ты всегда можешь поговорить со мной отстранёно, как с психологом. Чанбин развернул парня к себе так, чтобы тот смог сидеть с ним полностью в обнимку, как маленькая коала. Ли обнимает Чанбина всеми конечностями, прижимаясь к нему. Он плачет, тихо уткнувшись в грудь Бина. Они сидели так минут двадцать, пока Хо не поднял свои глаза на Бина и не поцеловал его. Сжимая его щёки в своих ладонях, он покрывал лицо старшего крошко-поцелуями. — Тебе не больно, что я так сижу? — отвлекается Минхо. — Как тату на ребрах, всё ещё болит? Как ты себя чувствуешь? Всё это время, пока Минхо плакал, Чанбин не отпускал его и тихо похмыкивал какую-то мелодию, словно баюкал ребёнка. Ли иногда был нестабилен, а за последнее время ещё и сильно напряжён. Ему была необходима эмоциональная разрядка. Как только парень пришёл в относительную норму, Бин улыбнулся. — Нет. Не волнуйся. Мне не больно, котёнок. — отвечает Бин и стирает его слёзы со щёк. — Успокоился? Стало хоть немного легче? — Да, относительно. Просто всё давит, я не выдержал напора. — Из глаз Минхо всё ещё текли слёзы, пока он смотрел на Бина. — Плюс, скоро годовщина со дня смерти Чонина и я чувствую себя нестабильно. Спасибо, что остаёшься рядом, это очень важно для меня прямо сейчас. И не только сейчас, всегда. Мне нужно будет сходить к нему и проведать, ты сходишь со мной? Раньше я делал это один, но я хотел бы познакомить тебя с ним, показать, что я нашёл достойного мужчину. — Конечно, милый. Как пожелаешь. Мы сходим туда вместе, принесём ему красивый букет и ты сможешь с ним поговорить, — заверил младшего Со. — Давай больше не будем сегодня плакать, а то у тебя голова заболит и глаза опухнут. Хочешь, я отнесу тебя в постель? Чанбин знал, что для Минхо он никогда полностью не заменит его первой любви и она отчасти навсегда останется для него единственной, но раз это важно для Минхо, значит они пойдут к Чонину, лишь бы Хо был в порядке. — Хорошо, спасибо, дорогой, спасибо, — Хо нежно обнимает его за плечи. — Отнеси, но я останусь в ней только если ты тоже там будешь. Хочу уснуть, обнимая тебя. Минхо рад, что именно Бин был рядом, он будто бы чувствовал его, направляя на нужный путь, в нужную сторону. Хо долго думал над тем, любит ли он Чонина или нет, привязан ли к нему. Он думал и понимал, что прежняя любовь прошла, но забыть он её никогда не сможет. Ли любит Чанбина, его сердце звонко бьётся каждый раз, когда он прикасается и прижимает его сильнее к себе или говорит слова любви Минхо. Он правда его любит, но забыть того самого первого у него не получится, и он надеется на понимание Бина. — Не благодари. Это важная часть твоей жизни и я обязан её уважать. — отвечает Бин и поднимается со стула с Минхо на руках, слегка хмурясь.— Конечно буду, только в пижаму переоденусь и плёнку поменяю на рёбрах. Он отнёс Минхо на кровать, осторожно укладывая и нежно припадая к чужим губам. Это была необходимость для мужчины, ведь так он держал ситуацию под контролем и не позволял глупой ревности выбраться наружу. — Дай мне пару минут. Бин отпускает Минхо и уходит в ванную, по пути выключая свет и быстро делая все свои дела, чтобы поскорее вернуться. Забравшись в кровать, он обнимает его и опять целует. — Я люблю тебя. Минхо постепенно успокаивается, оказываясь в кровати, он ждёт Чанбина, накрываясь одеялом. Когда старший ложится рядом, Хо поворачивается к нему, вдыхая его запах, окончательно успокаиваясь, начиная дышать ровно и без всхлипов. — Я тебя тоже люблю, — Хо поддается на поцелуй, придвигаясь ближе к Бину. — Очень тебя люблю. Хо ещё раз тянется за поцелуем, обнимает его за плечи, гладя по ним. Он кладёт руки на щёки Чанбина, не давая отстраниться от себя. — Я никуда не денусь, маленький мой, — улыбается Бин и укладывает Минхо на грудь. — Отдыхай и ни о чём плохом не думай. Всё будет хорошо. Завтра как следует отдохни с тётей или друзьями. Хорошо? — Хорошо, хён, — закрывая глаза, Минхо чувствует такую умиротворённость сейчас. Хо очень любит Чанбина, он берёт его за руку и сжимает, засыпая. — Я тоже никуда от тебя не денусь.