Начиная закончившееся

Небо уже успело набросить на себя темное звездное одеяло, приносящее с собой помимо невообразимой красоты еще и ночную прохладу. Восточное побережье Средиземного моря одаривало свежим бризом, ласково играющимся с локонами Ирины, делая их влажными и от того не менее очаровательными. Женщина, мило и, на первый взгляд, беспричинно улыбаясь, неторопливо ступала по выстланной крупным камнем набережной, переплетая свою руку с увесистой ладонью супруга. — Ты весь день светишься, Ир. Я тебя так давно не видел такой... Разве что в далекой молодости. — такое умиротворение не могло не радовать Геннадия, который уже столько времени хотел видеть эту непринужденную улыбку на лице его Егоровой. — А я вечно молодая, Гена, не забывай. Это ты у нас старик. — все, теперь он уверен: это точно его Ира, ее не подменили, раз даже в таком расположении духа она не упускает возможности подколоть мужчину. — И все-таки почему ты такая радостная? — поинтересовался челюстно-лицевой, перекидывая руку через женские покатистые плечи, накрытые тонким белоснежным пиджаком, который так подходил под ее нежно-голубое платье. — Знаешь, после всех этих недавних событий я поняла, насколько все-таки счастлива. Рядом любимый человек, большего мне и не нужно. И сейчас мы с тобой беззаботно гуляем по Израилю, это ли не счастье, Ген?... — она остановилась, глядя в изумленные глаза супруга. Никогда ранее таких признаний от Ирины он не слышал. — Я не хочу больше таить свои эмоции и чувства, закрывая их в себе, что ее, этой жизни у нас? Я очень сильно люблю тебя, Кривицкий. — беззастенчиво, невзирая на рядом проходящих людей, она потянулась к мужским губам, увлекая их в трепетный поцелуй. И даже несмотря на прежнюю ошарашенность Геннадий ответил, обхватывая руками и тем самым взъерошивая женскую укладку, из-за чего получил от супруги сквозь поцелуй недовольные несвязные звуки. — И я, Ира, тебя очень сильно люблю. — крепко охватив рукой ее талию, прижал к себе, продолжая свой путь по набережной и вглядываясь то в ее светящееся лицо, то в глубину трепещущих на берегу волн, нещадно разбивающихся о камни. До слуха мужчины стали доноситься тихие звуки медленной мелодии. Не став терять такой прекрасный шанс впустить еще немного романтики в их прогулку, Геннадий остановился, пригласив рукой супругу на танец. — Гена, ну ты с ума сошел? Разве здесь танцуют? — Главное, что мы хотим потанцевать, отпусти эту зависимость от мнения чужих людей. Есть только ты, я и наша любовь, Егорова. — смущенно склонив кисти на широкие мужские плечи, она уперлась головой о грудь мужчины, начиная плавно двигаться в такт еле слышной мелодии. Неспешная музыка будто усиливалась в их мыслях, унося в мир воспоминаний, когда они, молодые и наполненные самыми прекрасными чувствами, неслись в такт мелодии, утопая в совместном танце. Возраст уже далеко не тот, но душа... Душа их вечно молода благодаря этому светлому чувству под названием "любовь". Они прошли все этапы: симпатия, влюбленность, наслаждаясь сейчас бескорыстными чувствами и эмоциями, которые дарят друг другу, привязанностью и неразрываемой душевной связью. — Что было в той записке, которую ты вложила в стену в Кейсарии? — как бы он ни старался держать этот вопрос, который волновал его еще с того момента, как они отошли от той стены, в которую как жители, так и туристы продолжали вкладывать листочки со своими желаниями, веря в то, что теперь они непременно сбудутся, он все же задал его. — Пожелала, чтобы мы с тобой всегда были вместе. — легко ответила женщина, продолжая кружиться в медленном танце, который вел ее муж. Он все сильнее прижимал ее талию к себе, его дыхание все заметнее опаляло ее кожу, а шепот, которым он произносил ей нежные признания, все глубже погружался в женское сознание, путая мысли. Голова уже начала кружиться от столь интимного момента, который уже не смели прервать прохожие, от столь долгой близости с ним, когда их лбы уже еле соприкасались. Практически потеряв голову, Ирина все же отшатнулась. Мелодия давно закончилась, но поняли они это только сейчас. И эту близость уже не способно было прервать время. — Знаешь, здесь, в Тель-Авиве есть столько прекрасных театров. Может сходим в один из них прямо сейчас? — предложил Геннадий Ильич, вновь заключая ее ладонь в свою руку. — Но я ведь не знаю ни иврит, ни арабский. — И что? Там ты поймешь все и без слов, очень красивое зрелище. Да и к тому же не думаю, что тебе придется долго смотреть... — шепнул на ухо, лукаво улыбнувшись и вогнав тем самым женщину в краску. Слегка ударив мужа кулачком в плечо, смутилась, чем раззабавила Геннадия. — Знаешь, Ген, я бы сначала с удовольствием поела. — устало вздхнула и осмотрелась по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то место для утоления внезапно разыгравшегося голода. — Здесь есть неподалеку что-то наподобии кафе, и еда там очень вкусная. Уверен, тебе понравится. Пойдем? — он аккуратно взял ее вторую ладонь в свою, слегка сжав. — С тобой, Кривицкий, хоть на край света.

***

Двое в темном конце зала уже совсем позабыли о том, что впереди на сцене актеры старательно пытались буквально прожить свои роли. Они довольствовались нежными поцелуями друг друга, с головой утонув в прекрасных и при этом трепетных чувствах, захлестнувших супружескую пару с новой силой. И когда Геннадий, потеряв всякий стыд и закрыв трезвый разум в самых потаенных уголках сознания, начнет переступать черту дозволенного на людях, Ира молча встанет со своего места и уведет супруга за собой. Сумев вытерпеть небольшое расстояние между театром и их отелем, преодоленное на местном такси, они завершат этот день, даря друг другу самые приятные для них ласки и сгорая в неистовом пламени любви, смешанной с преданностью и привязанностью, пониманием и желанием впечатать эти моменты в их общую вечность. — Ты - лучшее, что случилось со мной. — шепнут они оба в порыве страсти в эту ночь. Но, позже отрезвея от дурмана возбуждения, они в очередной раз поймут, что эти слова — действительно объединяющая их истина. Это будет их новая история, которую они будут писать на основании старой, учитывая все свои ошибки, чтобы не допустить их вновь. Это будет их новый путь, который они будут проходить исключительно рука об руку.