15.10.1994

Для поздней октябрьской ночи гроза с ливнем, пожалуй, – не самое необычное поведение, за которыми можно застать природу. Лучшее, что можно сделать в такое время – расположиться на тёплом и мягком диване, взять в руки книгу и медленно листать страницы, даже не читая, а просто наслаждаясь горячим чаем и слушая, как заливает подоконник. Лёгкий шелест. Настойчивый стук. Приятная свежесть. Комната с такой атмосферой – многие отдали бы всё, чтобы оказаться тут прямо сейчас. Точно не эти двое, кажется. Вымокшие до нитки, в и без того тяжелой униформе, они уже несколько минут сидели на этом чёртовом диване, смеясь, как малые дети. Окон на втором уровне подвала, где находилась комната, нет, но дождь слышно так, будто он прямо за стеной. Стук и грохот. Рвёт и мечет, затихает, снова бьёт. Ветер завывает в вентиляции, обдавая неприятным мокрому телу холодным бризом. Медленно суша одежду простой, но такой полезной бытовой магией, Она подошла сзади, приобнимая уго за талию и оставляя несколько лёгких поцелуев на его всё ещё мокрой шее. Шепчет что-то. Утыкается в плечо, фокусируясь на заклинании. До смешного претенциозной Ей всегда казалась Его манера хранить здесь без сомнения необходимые, но такие странные для спальни вещи. У кого ещё будет свой чайник в комнате, как не у него? Он делает чёртов чай. Всё на своих местах. Всё до волнения в желудке правильно. Кроме одного. – Почему ты пошла в лес в такую погоду? – Он спрашивает с искренним недоумением. Смотрит внимательно, как смотрит всегда и на всех, но не так, по-другому, наоборот и наизнанку. С заботой, с беспокойством. С любовью. Со щенячьим блеском в глазах, который девушка так обожала. Мужчина не торопит, ждёт, а сердце его всё разгоняется, грозя совершить пару кульбитов, что совсем его не заботит. А она не торопится. Лишь заводит золотистые пряди за ухо. Выжидает? Обдумывает? Подглядеть бы, подслушать, на долю секунды, одним глазом и половинкой уха, да с позором выбежать, но будучи уверенным, удовлетворившим любопытство, пылающее с необыкновенной силой. – Вы можете и сам узнать… – она щурит тёмные глаза. Издевка. Томит, но манит, предварительно обезоружив противника. Не худшая тактика, если хочешь умереть, нужно признать. Только не в ситуации, где у Неё преимущество. – Мы дали обещание не читать мысли друг друга, – Мужчине приходится подыгрывать напускной, но стратегически выверенной потере памяти. Оставляя контроль над ситуацией, который наверняка тоже был лишь иллюзией, он лишь тихо выдыхает, – помнишь? Получить ответ, потерпев такое сокрушительное поражение, никак не получится, зато получится урвать серию кратких поцелуев, отдающих приятной болью во все жизненно важные органы, что добивает, не оставляя другого выбора, кроме как из последних сил увлечь девушку объятиями на так приятно подвернувшейся под руку кровати.

***

Тихое сопение со временем прекращает затуманивать мысли, погружая мужчину в глубокие раздумья. Чего будут стоить эти отношения? Чего они уже стоили? Мир опасен, а там, где они находятся – ещё опаснее. Зная всё, что они знают; учитывая то, с чем сталкиваются каждый день своей жизни; – правильное ли это решение? Ощущение, будто Ему придётся думать за двоих, чтобы не натворить глупостей. Когда-нибудь, но не сейчас. Не здесь. Они спят в обнимку на этой чёртовой кровати. Всё на своих местах. Всё до волнения в желудке правильно. Кроме одного. Этого раздирающего чувства, от которого кричать хочется, просыпаясь в пустой кровати, со всё ещё не остывшем в памяти сне, с которым по ночам встречаешься уже целый год.