Будьте нежны! Роботам тоже может быть больно!

— ... это верно. Ты видел, как она была напугана? Её трясло, как в лихорадке! Представь, какого это - потерять своего ребёнка! - звенел возбуждённый голосок, а тонкие ручки активно жестикулировали, рассекая воздух и наводя лёгкий ветерок. — Ну-ну, тише культяпками маши, отваляться, - посмеиваясь, спокойно звучал мужской баритон, последовал лёгкий выдох, - помнишь, как в песне поётся? « Ведь так не бывает на свете... » — « ...чтоб были потеряны дети! », - ёще звонче отозвался девичий голос. - Серёж, а я не знала, что ты такой сентиментальный, - на подобные слова обладатель вопросительно выгнул бровь, - когда мама держала Ярочку на руках, плакала и целовала её, ты прослезился! И не вздумай отпираться, я всё-всё видела! — Что? - собеседник резко повернул голову, - Нет. Просто, что-то в глаз попало. Тут этой пыли. Не продохнёшь. — А вот и нет! - капризно надулись губки, - Я видела! Ты даже пальцем слезинку смахнул! Поверь, мои сверхновые сенсоры уловили абсолютно всё, особенно твой эмоциональный всплеск. — Чертовски напоминаешь ХРАЗа, - заметив заинтересованный взгляд голубых очей, поспешил ответить, - Ты его не знаешь, тебе оно не надо. И вообще! По ушам получишь. Узнаешь у меня эмоциональный всплеск. — Быстрые ноги по ушам не получают! - роботесса заливисто рассмеялась и, по-детски распахнув глаза, рванула вперёд, - Не догонишь! — Вот как? - Сергей внезапно остановился и по-борцовски хрустнул шеей. Улыбка превратилась в опасный оскал, - Ну, погоди! Отталкиваясь левой ногой, начинающий бег Нечаев, как истинный атлет, совершает одновременно взмах руками: правой - по направлению движения правой ноги, левой - соответственно, по направлению движения левой, что самое интересное - в ней мирно покоился невольный свидетель конфликта, который безмолвно наблюдал за всеми действиями героев, - дипломат с деньгами для новейшей ТЕР-А1. Левая нога остается позади туловища бегущего майора, а правой он совершает широкое движение вперед - цель движения увеличить преодолеваемое расстояние. Догнать эту вредную, но чудовищно милую Славяну Терешкову. Такую... живую. Он рванул так быстро, что его сердце заколотилось в груди. Солнце приятно грело лицо, заставляя его пыхтеть. Он двигался быстрыми шагами, стараясь не замедляться. Пот со лба медленно капал на землю, когда уже понял, что эта хитрюга никогда не устанет, в отличии от него, человека. Ведь знает же зараза, что она - робот, а им что жара, что мороз, что сверхнагрузки, хоть бы хны, всё нипочём. Бесчувственные куски металла, ежедневно выполняющие одну и ту же рутинную работу, код, забитый в их программу. При происшествиях, катастрофах или каких-нибудь "непредвиденных" обстоятельствах пошлют на верную смерть. Их даже не жалко, и никто даже не задумывается об этом. Жалко деньги, которые с ними пропадут. На секунду майор усомнился в своих размышлениях. Заливистый девичий смех, словно серебряные колокольчики, колышущиеся на вестру, звучал в голове и говорил об обратном. Мужчина резко для себя остановился, и пепельно-голубые глаза жадно впились в идеальную женскую фигурку. Она бежала, широко раскинув руки, а ласковый ветер толкал её в спину. Вдруг закружилась в каком-то танце под свою мелодию, которую слышать никто не мог и, наверняка, даже не знать. От неё опьяняюще веяло благостным позитивом. Оптимизм исходил из неё электрическими разрядами в 220 вольт: все минусы оставались в прошлом, плюсы - в будущем, а в настоящем - радостное напряжение. Прохожие, проходя мимо неё, непроизвольно улыбались, самыми светлыми улыбками, какие только можно было видеть. Ребятишки что-то взахлёб рассказывали взрослым, указывая пальчиками на излучающую солнечный свет девушку. Она хохотала и продолжала танцевать уже под яркие, звонкие звуки гитары, похоже кто-то не жалел ни струн, ни собственных пальцев; тут Слава подняла изящные хорошенькие ручки, встала на цыпочки и понеслась в воздушном танце - так не танцевал ещё никто! Каждое движение только увеличивало её красоту; одни глаза говорили сердцам советских людей больше, чем тело! Все, от мала до велика, обступили танцовщицу, образовался круг. Народу стекалось всё больше. Подключились туристические группы, во главе которых находились " устаревшие " модели Терешковых. Представительницы сгрудились в небольшую стайку и о чем-то наперебой перешёптывались, периодически жестикулируя. Даже Вовчики мечтательно засматривались, обпёршись на мётлы. Сергей многозначно усмехнулся в бороду. Да, Славка была и вправду неотразима. Но сбоку послышался недовольный возглас — Она лишь имитация человека, жалкое подобие, инструме-е-ент! - одна из ТЕР-А1 - Юлия осуждающе качнула головой. — Да ладно вам! - строго заметил майор, легонько толкнув ближайшую локтём, - хорошо танцует и людям нравится! Вон, как радуются! — Да! Но это не меняет тот факт, что она - робот! Она - такая же как и мы! Нас тоже когда-то так любили, но мы, якобы, уже "устарели". Пара, тройка лет и она тоже станет никому ненужным мусором! Подружки робота-администратора торопливо закивали своими головами в знак полного сознания. Обычно, «Терешкова» с заботой и ответственностью относится к сотрудникам Предприятия, а также подобным себе же моделям. Они даже дают друг другу имена, одну из своих подруг, например, «Терешкова» называет Кларой, а вторая называет первую Юлией. За что же она до крайности приветливая, представляя из себя пример той самой дружелюбной машины, к которой граждане могут относиться с доверием, так проявляет вполне отчётливое пренебрежение, и даже ненависть к такой же, но новейшей модели? Хотя, Слава навсегда останется изгоем в их обществе. "Старых" Терешковых люди ранили своим безразличием, заменой на что-то более совершенное. Они отняли у, всегда, чтобы ни случилось дружелюбных, ТЕР-А1 свою любовь и внимание, которыми роботы-гуманоиды так дорожили. Юлия права. Через пору лет будет также и ничего с этим не сделать... Сергей тяжко вздохнул и поднял полный сочувствия взгляд на будущий "никому ненужный мусор". Тем временем звуки гитары сменились на звуки гармоники, сопровождаемые залихватскими перепевами молодых голосов. Из толпы вылетал необычный свист в такт игравшим. Представительницы прекрасного пола разных возрастов, от молодых до старых, от полных до стройных, взявшись за руки, водили быстрый хоровод. В центре которого, держа белый платочек в хрупких ручках, лебедью плыла Славяна, а вокруг неё волчком крутился какой-то молодец и вдруг пустился вприсядку, вызывая у партнёрши добродушный смех. Слава бросила игривый взгляд на Нечаева, всем видом приглашая от души поплясать. Майор натянуто улыбнулся и покачал головой в жесте отказа, тряхнув дипломатом, мол, а охранять кто будет? Роботесса, улыбаясь, пожала плечами и моментально была схвачена молодым человеком. Они вихрем закружились в очередном русском народном танце. Но этот самый человек не давал покоя. Плутоний под шумок решил пыхнуть пару злодеек с фильтром и обмыслить некоторые моменты. В памяти мелькнул образ ХРАЗа, который точно также настучал бы по башке за курево своими диодными проводками. Горько вздохнул, прикрыв глаза. Он слишком многих потерял. Нельзя привязываться и никому не доверять. Нет, нужно думать о другом! Нужно внимательнее рассмотреть этого кренделя... Необыкновенная гибкость его стана. Фигура изящна, вызывает ассоциации с хрустальной вазой, кажется утончённой. Никаких грубых или неправильных пропорций. Среди разномастных людских голов: светлых, тёмных, рыжеватых, отчётливо выделялась его - с тёмно-бордовыми волосами. Верно, окрашенные. Ресницы и брови были натурального тёмного оттенка, отлично вырисовываясь на прямом, высоком, будто из натурального мрамора, лбу. Его выразительные мятые глаза на фоне загорелого лица казались ещё ярче. Оно, гладко выбритое, с высокими скулами, тонким аристократическим носом, полными, чувственными губами и решительным немного вытянутым подбородком с небольшим "островком", было подчёркнуто мужественным. От него исходил аромат дорогой туалетной воды, а верхние пуговицы рубашки были небрежно расстёгнуты. Белизна ткани подчёркивала золотистый загар. Впрочем, нетрудно было догадаться, кто он. Типичный избалованный сынок депутата, который рисовался и подмигивал хохочущей, вечно кружащейся, невероятно доброй и тёплой Славяне. Стоп, что?! Нет, нет! Ни в коем случае! П-3 подавился табачным дымом и принялся немедля озираться, чтобы найти причину прекратить веселие. Увидел лишь весёлый хоровод старейших Терешковых, в голос подпевающих новейшей, и их главную - Юлию, прислонившуюся к стволу рябины, скрестившую руки на груди и прожигающую безжизненными глазами Славу. Но, к счастью Нечаева, внеплановое празднество закончилось само собой. Музыка становилась всё тише да тише, пока и вовсе не смолкла. Народ принялся по-тихоньку расходиться, обязательно не забывая помахать на прощание самой привлекательной и обаятельной. А кто-то даже подходил за... автографом(?). Терешковы собирали свои группы в кучку и в особом настроении продолжили вести свои знаменитые экскурсии. Наконец собрался в путь и неожиданный кавалер роботессы, что-то шепнув той на ушко на прощание, вызвав у последней покраснение нейрополимера. Новейшая ТЕР-А1 поторопилась к Сергею Алексеевичу. Нечаев подумал, что пока не стоит заводить тему по поводу нового знакомого. Но девушка светилась так, словно стрескала тонну фосфора. Пара поворотов и они столкнулись с злобной рожей мокрого от жары Ласточкина, теребящего в руках свой фирменный пиджачок, с осыпавшимися блёстками. Думаю, что дорогому читатель избавит автора от необходимости описывать, как выясняли отношения  художественный руководитель театра им. Майи Плисецкой и бывший офицер войск специального назначения, и как операция по примирению буйных мужчин легала на хрупкие, а точнее из особого сплава, женские плечи.