Судьба

Дорога от кровати к окну даётся юноше с адским трудом. Шёлковый халат, который он так удачно подбирает с пола в самом начале своего пути, неожиданно неприятно царапает фарфоровую кожу, измученную и измождённую. Накинув на хрупкие плечи тряпку, которая точно не спасёт его от студёного января, парень аккуратным носком ступает на ледяной пол. Хруст и треск. Боль. В стопу тотчас утыкается тысяча иголок, будто идёшь босым по коварному – бархатный на вид, но морозно жгучий в действительности – снегу. Или по осколкам всего стеклянного, что есть в квартире. Сперва и не понять, какой вариант реальнее. Юноша ухмыляется горько, проводя по обшарпанной стенке рукой продвигается вперёд, по-кошачьи осторожно обходя особо острые кусочки ваз, бутылок и бокалов, пока остальные остервенело впивались в голые ноги. Вот финишная прямая – до окна всего несколько шагов. Он отпускает стенку и, раскачиваясь, как настоящий наркоман, вдруг влетает в блядский стол. По всем законам мироздания он пролетает ещё несколько шагов вперёд, успев ухватиться за подоконник, чтобы совсем не опозориться перед самим собой. Всхлипывает. Открыв окно и наконец вдохнув в себя жизнь, представляет, как спустя время на бедре разольётся очередное синее озеро. Успокаивает только то, что смотреть на него будет однозначно приятнее, чем на любое другое на его коже. Озорной ветер пускает руки под ткань, играет с шёлком, но не дразнит. Ласковый и нежный. Родной. Комната, однажды напоминавшая зловонный и душный притон, наполняется зимним воздухом, свежим и чистым, что снег, залетающий вместе с ним внутрь. Воздух, обнимающий тело юноши, действовал как лечебная мазь – кожа приятно покалывала, а вся боль словно улетучилась. Парень давно уже ощущает неразрывную связь с природой, даже будучи запертым в четырёх стенах, занятый этой паршивой, мерзкой, грязной работой. Вырваться бы. Убежать. Улететь. Дрожь, уходя прочь, выступала на бис, посылая по телу мурашки; разгоряченное тело постепенно остывало, но все ещё чувствовался контраст, – холодное стекло и приложенный к нему горячий лоб – который отрезвлял, заставляя отлепиться от прозрачной поверхности. Обратный путь покорился молодому человеку куда проще, чем дорога до окна: уже осознанно он выбирал место, в которое стоит наступить, всё ещё пачкая кровью и ковёр, и книги, и липкие, залитые тошнотворной жидкостью деньги, лежащие на полу, как на своём месте. Он сворачивается на кровати, точно котёнок, поджав к себе руки и ноги. Мысли о светлом будущем нехотя, но заползают в голову, погружая в приятный лёгкий сон. В таком состоянии мечтаешь о мечтах. Не больше. На сегодня всё, своё он отслужил. Если, конечно, кто-то не удосужится прийти вне записи. Конечно, в пьяном состоянии. Конечно, по тройному тарифу. Конечно, юноша не откажется. Слышится звонок в дверь. Такова судьба.