Лжеблагодать

« Лжеблагодать »

Ты стоишь на коленях, взирая на изорванное временем и потемневшее от сажи платье. А в этот миг твои сёстры кидают на тебя презрительные, полные горечи и страха, взгляды. От них разум погружает в самые холодные дебри Бездны, руки дрожат, сжимая тощими пальцами ткань. Но это только начало. Начало страшного суда над предателем. Вскоре ты слышишь завывания ветра, шелест листвы и совершенно безумный, неподдающийся описанию, но такой знакомый звук, напоминающий скрежет адских врат, но помноженный, по своей отвратности, в сотни раз. Правосудие близко… Вот-вот, и оно порвёт твоё сознание на маленькие кусочки, раздавит молотом тяжких грехов и злонравных фантазий. Поднимая глаза, с краёв которых, в неспешном темпе водного танца, скатывались кристально чистые слёзы, ты видишь её — ту, чья внешность не поддаётся здравому описанию. Кажется, что даже самый красноречивый менестрель не смог бы подобрать самых нужных, лучших и подходящих слов под этот хоровод форм и ярких цветов, в которых едва различимо переливалась женская фигура, чьи движения сопровождались миражами, медленно движущимися за ней. Разве человек, находящийся полностью в здравом уме, или хотя бы частично сохранивший маленькую песчинку рассудка, может видеть нечто столь сюрреалистичное, близкое к бреду? Нет! Нет! Это невыносимо! — Прошу, хватит! Хватит! Прекратите! — девушка сорвавшись с места, поглащённая необъяснимой яростью, спотыкаясь о длинное церемониальное платье, вцепилась зубами в глотку ближайшей сестры, будто зверь вырывая кусочек за кусочком, и дробя ударами позвонки жертвы, повалила ту на пол. Ты даже не замечаешь, как горячая кровь родного человека забрызгивает лицо, стекая по губам и подбородку, обжигая ни в чём не повинный пол. Остальные же сёстры, словно находясь в наркотическом угаре от кровавого пиршества, рукоплескали с неистовой силой, от чего их ладони довольно стремительно синели, а лица искажались в гримасах, что соединяли в себе ужасную боль и радость истинной эйфории. Их дыхание становилось всё громче становясь томным, а после и вовсе превращаясь в нечто напоминающее стон с раздерающими горло хрипами. Прийдя в себя, ты видишь тело сестры: растерзанное, изуродованное. Что-то будто щёлкнуло у тебя в голове и немыслимый ужас сковал движения. « Это ведь не я! Я не могла так поступить! » — лишь эти мысли витали в голове, доводя последние капельки здравомыслия до обрыва, на дне которого ждали забвение и безумие. Чистое. Никем ещё до тебя не тронутое… Обернувшись на парящую над землёй фигуру, ты поползла к ней, таща за собой отказывающиеся нести дальше ноги: — Ма… мама, почему? Зачем?! Но Она лишь кивнула подобием головы в сторону, где лежала гора, слегка желтоватых от старости, костей разных форм и размеров, поедаемая красноволосыми девочками так сильно напоминающими внешне тебя. Будто ваза, упавшая со стола, разбился в дребезги и рассудок. Тогда же всё окутала Тьма: холодная, непроглядная, душащая. Твоё тело бездыхано рухнуло на пол. В тот же миг на него накинулись оставшиеся в живых сёстры, пожирая ещё тёплую плоть, но не трогая белоснежные кости. А голос той, кого ты назвала « матерью » лишь раздался звонким эхо, напоминающим бой церковного колокола, резонирующего с пустым пространством: — Ты — не та…