Ich will mit dir sein

Вечер. Конец мая. Ещё днём воздух был наполнен странной духотой, которая явно не предвещала ничего хорошего. Небо рассекла синеватая стрела молнии. Посыпались крупные капли дождя, забарабанили по крыше и окнам. Раскат грома. Второй. Тяжёлый звук то пробирался в уши, чуть ли не оглушая их, то спокойно замолкал. Раздался ещё один грохот. Ярик приоткрыл глаза, вздрогнув. Часто моргая он попытался полностью открыть их и увидеть, что вообще происходит. Парень слегла приподнялся, но чья-то тяжёлая рука легла на спину, поглаживая ее. Не нужно было много думать, чтобы понять, кто это был. Кроме Влада никто бы никогда так трепетно не сохранял покой и комфорт любимого человека. Ещё раз сверкнула молния. Ярик снова вздрогнул. Он никогда не любил грозу, вернее, он ее боялся. Влад запустил руку в волосы возлюбленного и стал перебирать их. Только сейчас Ярик понял, что полностью расположился у него на груди. Его это, однако, не тревожило, он знал — если бы Владу не было комфортно, он бы сказал. — Боишься грозы как ребенок, — тихо, но с насмешкой произнес последний. Нет, он не пытался высмеять или пристыдить, скорее наоборот, он вместе с ним переживал этот страх, но что-то для него было смешное в том, чтобы иногда съязвить. Ярик ничего не ответил. Он слабо понимал происходящее, потому что ещё не отошёл от крепкого сна. Только сейчас он почувствовал, что ему холодно. Стоило этой мысли появится в его голове, Влад тут же сказал: — Отпустишь меня закрыть окно? Сказать "нет" Ярик не мог практически никогда, тем более на такого рода просьбу. Слишком сильно он был зациклен на личном пространстве, как своем, так и человека, с которым он решил связать жизнь. Он приподнялся и перекатился на кровать, а Влад отправился делать то, что собирался — это парень понял по шагам, потому что лицо было зарыто в подушке. Стало ещё холоднее, только теперь потому, что рядом не было Влада. Ярик с головой накрылся одеялом и до слуха донёсся вопрос: — Замёрз? — Да. — Поражаюсь тому, как зимой ты можешь голяком стоять на балконе, а весной мёрзнуть просто от того, что меня рядом нет. — Не обольщайся, — еле-еле ответил Ярик, пока он согревался, зубы все ещё умудрялись стучать, деформируя речь. Влад вышел из комнаты, но вернулся уже через пять минут с двумя дымящимися чашками, от которых исходил приятный запах корицы и мандаринов. Парень поставил их на стол, а сам упал на кровать рядом с Яриком, прижимая того к себе. — Предлагаешь пить чай в грозу? — Почему бы и нет, — сказал брюнет, отстранившись, взял одну чашку, а вторую протянул возлюбленному. — Напоминает нашу зиму в этом году. — Люблю зиму. — И я. Ударил раскат грома, Ярик снова дёрнулся, к счастью не настолько сильно, чтобы чай пролился. Парень вернул чашку на стол, а Влад, заметив это, повторил за ним и раздвинул руки в приглашающем жесте. Блондин без слов разместился в объятиях парня, пока тот залез руками под футболку Ярика и прошёлся ими по его спине, отчего тот издал прерывистый вздох. — Любишь же ты мою спину. — Я вообще-то тебя люблю, — ехидно сказал Влад. Он отстранился, дал парню больше свободы и тот разместился рядом, все ещё находясь в руках у партнёра. — Лучше скажи, что за книгу ты сейчас читаешь. — «Грозовой перевал», а почему ты спрашиваешь? — Мне нужно написать статью о книгах, которые чаще всего читаются в быту. — Только поэтому? — Ещё потому что мне интересно, если тебе нужно это услышать, потому что понять сам ты не можешь, — Ярик улыбнулся, потому что говорил это без всякой серьезности, он не был возмущен этим вопросом, его просто забавлял факт того, как много для Влада значат слова: — Так о чем книга? — В аннотации написано, что это книга о «неудержимой страсти и о бурной, страстной, трагической любви», — недовольно прыснул Влад, отчего Ярик понял, что тот не согласен с описанием, — нету там ни намека на любовь, только на неадекватность героев, поступки которых абсурдны и нелогичны. — А ты не думал, что они такие из-за этой самой любви? — Из-за любви испортить жизнь детей любимой женщины? Может ты от любви мне дом хочешь сжечь? — Все-все, не возмущайся, я не читал, поэтому не мне судить. Наверное ты прав, я не знаю насколько абсурдными были их действия, но любовь это не оправдание, да? — Вот видишь, только ты меня понимаешь. Ярик ничего не ответил на это, лишь повернулся, чтобы удобнее устроиться и при этом не лежать у Влада на руке, чтобы та не начала болеть. Гром ударил ещё раз, но уже далеко и совсем тихо. Ровный звук окутал пространство и тут же затих, предвещая о том, что гроза почти закончилась. Дождь прекратился, лишь оставил после себя мокрые следы на окнах. Влад встал, потянул за собой Ярика и накинул куртку на плечи сначала себе, потом ему. Закрыл дверь на замок и вышел на улицу, паралельно слушая возмущения Ярика о том, почему они туда поперлись. Стоило им выйти, как в нос ударил запах мокрого асфальта и сирени. Небо стало «очищаться» от туч, постепенно становилось все светлее и светлее, и вот, наконец, показались солнечные лучи, освещая все вокруг. Недовольство парня сразу исчезло, когда он заметил, каким счастливым выглядит Влад, глядя на это. Он подошёл к яркому, лиловому кусту сирени, отломал одну веточку и протянул Ярику. — Ты знал, что сирень — символ первой любви и ее всегда дарят, когда хотят сказать кому-то о своих чувствах? Ее принято дарить всего один раз, когда признаются впервые. Я столько раз говорил тебе, что люблю тебя, что эти цветы наверное не имеют смысла... — Выпалил Влад так быстро, что Ярик был удивлен тем, что парень умеет выражать свои чувства так. Он не ответил — не знал, что нужно отвечать на это. Я тоже тебя люблю? Это Влад знал и без его слов. Парень лишь взял веточку и закинул руки на плечи Влада, мягко и трепетно поцеловав того в щеку. Этот поцелуй мог сказать все и без слов.