Дневник из 50 пунктов

(Происходящее здесь содержит сцены буллинга, пожалуйста, будьте аккуратны при прочтении. Берегите себя и свою психику ~♡) Холодная рука коснулась плеча. — А... Не успела я опомниться, как меня схватили за локоть, и с силой потащили в туалет. — Что… Дверь закрылась, и меня грубо толкнули к стене, от чего я выдохнула и ошарашенно подняла голову. — Кто вы…?! Холод опалил щеку. — Не устала после вчерашнего шоу? — спросила на вид брюнетка, обескураживая меня нежной фамильярностью. «Что происходит» — брови сдвинулись на переносице. — После вчерашнего? — глядя в самодовольные кошачьи глаза, хотела спросить я… — Кто в…. …как неожиданно получила оглушительную пощечину и полетела в сторону, ударившись плечом об раковину. «!!!!». Боль прочертила огненный шар на лице, и в голове на мгновение образовалась пустота. — …! Я попыталась выпрямиться. Передо мной стояли три хулиганки, с которыми я недавно столкнулась в коридоре. Среди них была высокая по меркам японцев стройная брюнетка, рядом с ней — худенькая миниатюрная блондинка с ярким макияжем и короткими волосами, а также пухленькая школьница в очках, которая, казалось бы, ничем не выделялась. Мельком оглядев их, моя голова опустилась вниз. «Меня что… ударили?». Ощутив, как горит кожа, я погладила щеку — Что, не понимаешь, что здесь происходит…? — заботливо поинтересовалась та, что ударила меня. И сделала шажок ко мне, от чего я мгновенно попятилась к стене. «Нет…». — Эй, попридержи коней! — непонимающе воскликнула я, пока в душе зрело нехорошее предчувствие. — Мы даже не знакомы! Что тебе надо?! Ты пугаешь меня! Не подходи ко…! В ответ словно тигр, она быстро подскочила ко мне и намотала на кулак мои волосы, рванула их вверх. Я громко взвизгнула, скорее от неожиданности, пытаясь освободиться. — …..! Она ухмыльнулась. — Мы тут разговаривали о тебе в раздевалке, и оказалось, что ты не нравишься не только нам. Но и никому из класса. Я судорожно пыталась вырваться, вцепившись за ее руку, чувствуя, как во мне вместе с опасливым непониманием разжигается уже самый настоящий страх. — Ты слышала? — с нажимом спросила она, не обращая внимания на мои болезненные попытки освободиться. — Никому в классе ты не нравишься. — Аррхг… — прохрипела я. Хулиганка усмехнулась в ответ и потянула мои волосы еще сильнее, я застонала на весь туалет. Заверещала, замотала ногами в попытках ее оттолкнуть. Но снова промахнулась. — Отпусти! Больно! — истерично заверещала я, и когда боль стала нестерпимой, я сорвалась на несдержанный крик. — Больно….! Очень больно! Отпусти немедленно! Больно! Когда я краем уха уловила звонок на урок, она, насладившись моей мукой, расслабила хватку, и стоило мне ощутить долгожданную секунду телесного покоя, как снова получила холодную пощечину. — Тс…. — я резко отвернула голову от удара, пошатнувшись на ногах, но брюнетка не дала мне упасть, вместо этого, она прижала меня к стене. — Слушай, — её пальцы безжалостно стиснули мою шею. — Ты что решила перевернуть всё с ног на голову? — шипела она, вскинув бровь, но слова продирались, ко мне сквозь тягучий туман. — Кто ты вообще такая? — Оттппу….! — но я не могла ничего ответить, перед глазами полетели круги, давление начало разрывать голову, кислород превратился в запретный наркотик. И когда страх достиг своего предела, а мучение от нехватки воздуха стало невыносимым — она резко швырнула меня в сторону. «Дыши…». На полу кашель сковал легкие, будто раздирая горло ржавыми гвоздями. «Беги». Отдышавшись, я отчаянно поползла к выходу, цепляясь за пол, готовая хоть ломать пальцы, пока за спиной пронесся звонкий насмешливый смех. — Как собака! Ахахахах! — Куда идёшь, Томо-чан? — Надеешься сбежать? Хахахах! Я не знала, чьи именно это слова. Не знала, потому что в ушах стоял шум, а перед глазами всё начинало расплываться от нежданных слёз. «Некогда думать! Дверь совсем рядом, я должна бежать.» — А она умеет лаять? — пошутила одна. — Иди сюда, хочешь, мы тебя подрессируем? Гав-гав! Издевательский смех, бессмысленный и жестокий, бьющий сильнее, чем любые слова, будто удары хлыста. Поняв, что ползать бесполезно, я попыталась привстать на ноги… — Джунко в плохом настроении. — Не повезло новенькой, да? — Ну, вчера был такой скучный день ~ — Так весело, да, Томо-чан? «Джунко...?» — оборачиваться не стала, хоть и поняла, что это имя той главной брюнетки, что ударила меня. И вот, за спиной, слишком-слишком близко, раздался спокойный ледяной голос. — Хээ… а не слишком ли ты наглая для новенькой? Куда подевалась твоя смелость? И неожиданно получила удар в спину. — Да что я сделала?! — отчаянно прохрипела я, но не успела ничего сообразить, как меня тут же развернули всем телом, и Джунко резко ударила меня локтем в живот. Я обалдела от такого. Боль просто оглушила, и я согнулась пополам, пытаясь удержать равновесие. — Подожд…! — из последних сил, я резко вытянула руку, желая объясниться. — Ха… Давай поговорим! Тошнота подступила к горлу. Глядя на мою протянутую руку, она лишь самодовольно и кровожадно улыбнулась, словно я — пустое место. — Не делай этого, прошу! — мне пришлось замолчать на полуслове, когда Джунко приподняла мое лицо за подбородок. — Я ни в чем не ви… — Как будто мы можем просто поговорить, после того, что ты сделала. Я хотела что-то ответить, но поняла по ее взгляду, что если заговорю, то меня снова ударят. И потому от страха я лишь опустила голову в пол, чувствуя себя беспомощной и обессиленной. Целью Джунко было унизить меня, показать мне мое место, причинить как можно больше боли, указать, что я — ничтожество и не имею права слова. Но я никак не могла понять главного… «Но почему я…? Что я сделала ей плохого?! И в каноне её точно не было!». — Не отчаивайся, Томо Киёмо, только начали, — сказала она с издевкой, словно мое имя было чем-то обидным и неприличным. — А лучше покажи нам свою смелость, которую ты проявила недавно. «Да что за смелость?»... — Ты меня с кем-то путаешь, Джунко! — я собралась с силами, зубы тряслись. — Я ничего не сделала тебе! Давай поговор... — Эй, — она снова потянула меня за волосы, и я задохнулась. — Кто тебе разрешал вот так звать меня по имени? Мы что, друзья? — Для тебя она — Джунко-сама! «Чёрт…!». Вот сука! Насильно заставляла меня молчать, словно я насекомое. «Но почему, почему, почему, они так уверены, что я в чём-то виновата?». Пока я судорожно вспоминала о том, что могла сделать не так, Джунко за волосы отвела меня от спасительной двери в середину туалета и с силой швырнула на холодный пол, ее подруги снова посмеялись, невинно, непосредственно, как дети: «Томо-чан, вижу твои трусики!», «Крутое падение!», «Не грусти, все впереди!», «Будет весело!». Гул. Гул. Гул. И с ужасом услышала, как дверь позади меня щелкнула, пока я пыталась прийти в себя, потирая ушибленное бедро. — Рису, — со спокойной улыбкой Джунко кивнула той, что пухлая. — Ага! И Рису встала у двери, чтобы охранять её. «Что она сделает?». — Так нам никто не помешает, То-мо-чан, — пропела Джунко по слогам, и ее губы растянулись в жестокой, но удовлетворенной улыбке. Ужас, который я ощутила, заставил меня невольно прикрыть грудь руками. — Ну же, возрадуйся! — Отпустите меня! Я ничего не сделала! Пожалуйста! Я вижу вас впервые! Поверьте мне! — панически начала выкрикивать я, чтобы спастись. — Поверьте! — Да заткни её уже, Мэй, — глянула Джунко на хрупкую блондинку с короткими волосами. Мэй тут же радостно хлопнула в ладоши и подлетела ко мне, словно бабочка, с ликованием, выражение лица у нее было почти приторным, сладким. — Томо-чан, урок уже идёт. Не шуми! — по-детски подмигнула она и внезапно сорвала с моей сумки брелок с мишкой, того самого, что так любила Томо Киёмо. Она нежно погладила его в своих ладонях, произнося «Каваии нэ~». Вдруг эта Мэй взглянула на меня своими большими, почти немигающими глазами и пальцами разжала мой рот — Мы же не хотим привлечь внимания, дэ? — я попыталась сомкнуть рот, но она не дала, всё сильнее раскрывая его. — Это отвлекает других от учебы! Понимаешь меня? Не причиняй другим неудобств! Так написано в правилах! Хихикнув, она засунула мишку прямо мне в рот. Я подавилась слюной, кашлянула, попыталась его выплюнуть, но она насильно удержала его на месте. — Нэ-э? Какая непокорная! ~ — растерялась она, и подняла палец вверх. — А Мэй знала об этом! Поэтому принесла для тебя… «Ненормальная…» — эта мысль только испугала меня, я совершенно не знала чего ожидать, потому перестала сопротивляться и позволила предмету обитать в моём рту. — Вот так! Молодец, То-мо-чан! — Мэй довольно вскочила на ноги и по-дружески ударила меня в плечо ногой, от чего я перекатилась на бок, руками защищая тело. — Ты сделала это! — Тщ… — А если выплюнешь мой подарок без разрешения Джунко-чан, — Мэй достала из рюкзака бутыль с мутной, грязной водой, чтобы потрясти ею перед моим лицом. — Придётся это выпить. Как так?! Как так?! Эта вода просто отвратительна! Лучше послушай мой совет. Ведь кто знает, возможно, она не годна для употребления. Ха-ха!! Я не могла ничего сказать, рот был заткнут. Казалось, что даже воздух вот-вот перестанет поступать в легкие, настолько сильно я боялась. — Она твоя, Джунко! — с восхищением выкрикнула Мэй, а я точно ощутила, как Джунко злобно улыбнулась где-то за моей спиной. Не знаю, сколько времени прошло. Я перестала осознавать реальность с того момента, как на меня обрушились удары. Джунко избивала меня, наслаждаясь смехом своих подружек, а я терпела, сотрясаясь от унижения, бессилия, злости и боли. Пыталась сбежать, убежать, освободиться или объясниться, но только получала сильнее прежнего. Даже по отдельности, каждая из них была намного сильнее меня. В какой-то момент я перестала сопротивляться, полностью осознавая бесполезность своих усилий, и начала безмолвно терпеть, психологически отключившись от происходящего. Джунко в основном била по бедрам и животу, не сильно, но из-за частоты ударов и унижений, это превратилось в бесконечную пытку. Она резко поднимала меня за руку, словно куклу, пинала по спине, а затем троица снова накидывалась на меня, совершая вихрь мелких пинков и унизительных тасканий за волосы по полу. Я была совершенно унижена. — Б-больн…! В конце концов, я, непонимающая и ослабленная, не выдержала, пустила слезу и громко разрыдалась, окончательно потеряв контроль над своими эмоциями. «Больноооо!!!!!! Очень больно! Очень очень больно!». Они всей толпой в мгновение ока прекратили насмехаться, но после небольшой паузы рассмеялись громче прежнего: — АХАХАХАХ! — Она разревелась!!!! — Вот умора! Я услышала это, но не могла ничего с этим поделать. Слёзы просто лились рекой. — Что, нужна помощь? — улыбнувшись, Джунко решительно схватила меня за запястье и толкнула к своим подругам. — Помогите бедняжке! Остальные девушки просто застыли на месте, с притворно безучастным видом, явно не имея намерения помочь. — Нет спасибо! Хахахах!!! И продолжали хохотать, не проявив ни капли сострадания. — Жалким не помогают! — Гав-гав, Томо-чан! Я грохнулась на пол, жалостливо и безучастно глядя в пол. Всё никак не могла понять, почему это происходит. — …? В конце концов, выплюнула мишку и тихо задала вопрос: — За что? Поначалу я думала, что никогда не встану, но хотя бы изо всех сил попыталась сдержать назойливые слёзы. — Почему вы делаете это со мной?! — чуть прикрикнула я, вытерев слёзы. Джунко слегка нахмурилась. Мэй мгновенно отреагировала на мой голос, но совершенно не так, как я рассчитывала. — Ты его выплюнула! — выкрикнула она пораженно. — А разве с друзьями так поступают?! Ты-ты выплюнула его! Это предательство, Томо-чан! Это самое настоящее предательство! И вот она неожиданно приближается к моему покрасневшему лицу, открывает перед глазами крышку бутылки и медленно подносит горлышко к моим губам. — Пей. Я закрыла рот, и судорожно замотала головой, из всех сил пытаясь сцепить свои зубы. — Пей. Но эта блондинка сдавила мои щеки так, что челюсть невыносимо заболела, её ногти впились в кожу, заставляя меня насильно открывать рот. — Н-ннет…! — Пей! — в конце концов, мой рот на мгновение расслабился, и Мэй насильно влила в меня неизвестную грязную жидкость, заставляя закашляться, поперхнуться. — Вот так!!!! Хорошая девочка. Я немедленно попыталась выплюнуть содержимое, но она влепила мне несильную, но отрезвляющую пощечину, а затем бутылка снова была впихнута в мой рот. Мир снова начинал плыть от слёз. — Глотай, — прозвучал её безжалостный голос. Хлопнула меня по щеке, не собираясь останавливаться. Не глотать уже физически было невозможно. Устав сопротивляться и сдавшись, я почувствовала, как отвратительная вода хлынула по горлу. Когда бутылка почти опустела, я с силой отбросила ее руку от себя, пытаясь вернуть дыхание. Живот судорожно заболел от излишнего объема жидкости. Я закашлялась, слюна стекала изо рта, а мое тело охватила холодная волна страха перед неизвестностью. Мои глаза распахнулись, я, словно очнулась ото сна, и резко закашляла. «Что… я только что проглотила?» — Молодец! Ты приняла своё наказание, Томо-чан! — блондинка ласково погладила меня по волосам, будто своего питомца. — И в правду, хорошая девочка. Глаза еще сильнее расширяются от ужаса. — Что я выпила?! — панически вырвалось из меня. — Да канализационная вода, кто его знает, кого это волнует? Точно не знаю, что за вода, — она улыбнулась. — Хэээ… Так лень об этом думать. Но ты знаешь, как непросто было её достать? Утром специально набрала её для Томо-чан. Подумала, что раз судьба свела нас вместе, то будет здорово угостить тебя. Ты должна быть благодарной, нэ?! ~~~ Я заледенела от мысли, что выпила неизвестную грязную воду. «Отравление? Заражение бактериями?...». — Значит, вы все это спланировали...? — спросила я несколько смиренно, боясь, что меня снова ударят. Они в ответ лишь снова засмеялись, а Мэй, воскликнув "дурочка", после чего облила меня остатками воды сверху-вниз. Грязная коричневая вода стекала по моим волосам на белую блузку и пол. Я склонила голову, сдерживая слезы. Подташнивало, тело болело, словно по мне протоптались слоны. Мои мысли кипели в голове. Я не могла поверить, что старшеклассницы спланировали все это против меня. Быть оскверненной этой грязью, как символом их жестокости и презрения, было унизительно. «Вот бы мне кто-нибудь помог, но рядом никого». Остаётся лишь в одиночку бороться с бесконтрольной дрожью. Джунко медленно приблизилась ко мне, и я сжалась, ожидая удара. Однако вместо этого она жестко прижала подошвой туфли мою щеку к грязному туалетному кафелю, и с силой ударила в воздух сжатым кулаком и воскликнула: — Я победила новенькую! Мои брови слегка приподнялись от удивления. «Это же... то, что я сказала Киёмасу». Джунко перевела взгляд на меня, которая задыхалась от сжатия: — Как-то так ты сказала тогда?.. — Откуда... — начала я, но туфель еще сильнее вдавил мою голову к кафелю, и из меня вырвался хриплый стон. — Забыла представиться, новенькая, — спокойно улыбнулась она. — Меня зовут Харуно Джунко, и я девушка Киёмасу. Мы вместе выросли, знаешь. Когда сказанное ею дошло до моего сознания, я осознала, насколько глубоко вляпалась. Все последствия моих поступков пришли оттуда, где я их не ожидала. Как в жизни, все так непредсказуемо. — По... дожди... дай мне возможность объясниться… — с трудом пробормотала я, так как боль в ноге не позволяла моей челюсти свободно двигаться. — Дай мне…! А! — Да кому нужны твои объяснения, — она оглядела меня свысока, —Видео с твоей «шуткой» мне показали вчера по телефону. Как будешь расплачиваться? — Я... я не хотела унижать его, — с трудом прошептала я. — Н-е было в-выбора. — Ха? Не хотела…? Зачем ты тогда влезла? — Он хотел убить Такемичи Ханагаки, — пояснила я. Глаза Джунко сузились, и она в порыве гнева наступила на меня сильнее, я вновь застонала: — Хрр…! Нежданный кошмар наяву продолжался, а внутри меня всё росла тревога и сожаление. Как бы мне ни хотелось исправить свои ошибки, последствия уже непоправимы. — Да кто ты такая вообще, чтобы лезть в разборки банд, которые тебя не касаются? — спросила она. — Когда мне сказали, что какая-та девка поиздевалась над Киёмасу, меньше всего на свете я ожидала увидеть какую-ту слабую жалкую букашку из параллельного класса. С ума сошла….? Я не смогла выдержать давление и попыталась схватить ее ногу рукой, но не смогла. Затем опустила руки, испугавшись, что если буду сопротивляться, то меня в порыве гнева ударят по голове или выбьют зубы. — Уходи из школы, а? — она усмехнулась. — Ты мне не нравишься. — Или умри, — добавила пухленькая. — Всем плевать. — Томо-чан, — пропела блондинка. — Я слышала, что ты перевелась посреди года. Знаешь, что поступить в другую школу во второй раз будет невозможно? — она покачала головой. — От тебя одни проблемы. Даже сейчас. Смотри! Весь пол мокрый! Из-за тебя и твоего непослушания! Пухленькая поправила очки. — Я слышала, что эта ненормальная притворяется иностранкой. — Чего?! Притворяется иностранкой?! — я аж привстала, настолько поразили меня её слова. — Правда…?! О, я знаю, Рису-чан! Когда Томо-чан уйдёт из школы, то нигде не пропадет с такими навыками. Ведь она всегда сможет заработать на жизнь своим прелестным телом и потрясающей актёрской игрой. Ты ведь точно понимаешь, о чем я, То-мо?! — Ага, ей самое место на Кабуки-Тё (улица красных фонарей в Токио) Джунко задела мои губы своей туфлей, опуская меня до уровня нечеловека, я обессиленно задрожала. — Хочешь, оставайся и учись весь год в аду. Это твоя плата... И к слову, Киёмасу был очень расстроен твоим поступком, — её глаза опасно сузились, и я заметила, как в них мелькнула боль. — Думаешь, одна такая несчастная? Не будь такой высокомерной. — Я просто хотела защитить Такемичи Ханагаки, — вновь прошептала я. — Я не имею ничего против тебя, банд или Киёмасу. Давай просто поговорим... прошу. Я не хотела, чтобы всё так обернулось. На глаза вновь наворачивались слезы, но я сдерживала себя, просто отрешенно смотря в стену перед собой. "Почему я даже не знаю, как мне вести себя в таких ситуациях? Как дать отпор?". Должно быть, это просто удел таких трусов, как я. Однажды мама заставила меня поступить на экономический факультет, и я просто согласилась, боясь не оправдать её ожиданий. Затем опять согласилась, мол, «у каждого теперь своя жизнь», когда моя подруга оказалась в беде с наглым парнем, но я поленилась отправиться в чужой город, чтобы ей помочь. Просто согласилась, когда мельком увидела, как к женщине пристают за окном, полагая, что кто-то уже вызвал полицию. И также соглашалась в школе, когда самая популярная девочка бесконечно нудила о скучных вещах и тупых пустяках, а я, опасаясь потерять её, выслушивала всё это. Согласилась, когда мой парень захотел секса, а мне вдруг вспомнились слова тёти: «Будешь отказывать, и он уйдет от тебя». Соглашалась я, соглашалась, и снова соглашалась, словно марионетка на нитях. Вот она, хорошая девочка, угодная окружающим — без яркой агрессии, всегда с улыбкой и держащая своё мнение при себе при риске наткнуться на конфликт. А самое главное, у меня никогда не было проблем... на первый взгляд. Мог ли такой человек вообще измениться? И вдруг передо мной возник образ — Такемичи Ханагаки, который озарил холодную жестокую бессмысленную уборную, словно луч света, проникающий сквозь тьму. — Неудачница. Сказала Джунко, убрав ногу с моего лица. «Я должна принять свою реальность и прошлое такими, какие они есть... — Смотреть противно. И после этого сделать новый шаг, который может создать неизвестное, но новое будущее». — Что ты сказала? Шатаясь от непривычной боли, я медленно поднялась на ноги. Джунко удивилась, глядя на меня, не ожидая, что я осмелюсь встать. — Повтори, что сказала, — мои губы задрожали. — Неудачница? Осознанно бросила красную тряпку быку, понимая, что нарываюсь. — Не боятся в таких ситуациях только психи! — я сорвалась на крик и понеслась вперёд. — Меня никто никогда так не избивал!!! С решимостью в глазах я посмотрела на них, чьи лица наполнились непониманием. Уверенные, сильные, совершенно из другого мира. Из тех, кто выживал по лезвию ножа, в отличие от меня. — Я могу изменить свою судьбу, — прошептала я. Я бросилась на Джунко, чтобы нанести удар. — И даже если это кажется невозможным, я собираюсь вступить в этот бой! Наши ладони сцепились. — Плевать, что проиграю. Я попыталась ударить вновь. — Да, я была полной неудачницей, ты права, — ответила я дрожащим голосом. Какая-то звериная ярость неожиданно проснулась во мне и выплеснула в кровь лошадиную дозу адреналина, сорвавшую тормоза и притупившую страх. — Но таким как вы никогда не понять силу неудачников! Она вновь перехватила мой удар. — Так что смотри в оба! Я попыталась вырваться, когда она с силой сжала мои пальцы. Вдруг улыбнулась: — Дурочка. Я подняла взгляд, в котором метались молнии гнева и, четко выговаривая каждый слог, без истерики и дрожи отчеканила. — Я тебя не боюсь! Можешь избить меня, но я приползу в полицию и заявлю на тебя. И пусть ты даже кого-то купишь, и дело замнут, но я найду другой способ сообщить о насилии! Они нахмурились. А во мне всё больше просыпалась небывалая решимость, придающая мне силы, и я смогла выдержать холодный, острый, словно лезвие ножа, взгляд самых настоящих хулиганов. — Меня не надо бояться, Томо Киёмо, старших нужно уважать. Безоговорочно, — приподняла бровь она. — А ты посмела мне угрожать. Это так проявляется уважение? Она с силой оттолкнула меня, и я позорно приземлилась на пятую точку, вскрикнув. — Ну-ну, — наклонилась она ко мне. — Хочешь заявить в полицию? Посмотрим, что ты скажешь, когда ты увидишь, что я приготовила для тебя. Под адреналиновой анестезией я забыла, что за один день измениться сложно. Липкий страх, словно отрава, расползся по всему телу, также резко лишив меня решимости и смелости. «Я должна попытаться встать еще раз, ведь я…». Уже умерла. Они втроём начали приближаться ко мне. И тело, будто само попятилась от них к выходу. — Подожди! Давай поговорим! — я так испугалась, что слова вырывались бесконтрольно. — Я уверена, что мы сможем найти другой выход. Тогда ни у кого не будет проблем! Конечно, любые мои слова для нее, как горох о стену. Ни в каком случае она не будет слушать меня, потому что в ее совершенно ином внутреннем мире совсем другие ценности. — Отойдите немедленно! Не походите! Вдруг до слуха доносятся щелчки фотоаппарата на телефонах. — Мы снимем тебя, — улыбнулась Мэй, вертя телефоном в руках. — Эффективнее. «Чего…?», — я резко замолчала, пытаясь переварить сказанное. — Чтобы ты молчала, — добавила Джунко отрешенно. — Я не трогала твоего лица и ног, потому синяков почти не видно. Но если кто узнает, то… «Снимут? Что это значит?». Не успела я ничего осознать, как они втроем накинулись на меня, начиная раздевать в четыре руки, словно звери. У меня перед глазами всё мгновенно завертелось, как картинка, в ночном кошмаре. Неужели это происходит со мной? — Что вы собираетесь сделать?! — отчаянно вырываясь, мой голос стал хриплым, режущим, потому что что-то застряло в горле. Я ужасно боялась ответа. — Ты же не захочешь нас запугать еще раз, Томо-чан? — крашенная резко схватила меня за шею и сжала. — Отпусти, отпустите! — орала я, вырывалась, молотила ногами что есть мочи. — Успокойся! — гаркнула Джунко, сильнее стискивая меня. Я безвольно зависла. Бардак на полу расплывался за пеленой сдержанных от ужаса слёз. Некогда! Мою белую блузку расстегивают, пока ноги крепко держат. Стала громко кричать. И тут мне грубо закрыли рот рукой, после чего рука стиснула за шею сильнее и молча прижала к стене. — Аааа! Отпустите!!! С меня сняли юбку, полностью расстегнули рубашку, я беспомощно пыталась орать, вырывалась из всех сил, не понимая, что будет дальше. — Красивая грудь, Томо-чан, — нежно улыбнулась блондинка, погладив меня по ней. — Как думаешь, сколько бы удовольствия она доставила тем, кто её увидит? Я думаю, что много! Такая нежная… мягкая… — Ненормальные! — судорожно боролась я, когда в это время пухленькая сняла с меня трусики. — Вы полностью ненормальные! Отпустите, пожалуйста! Пожалуйста! Ощутив себя обнаженной, я пыталась отбиться так, как не отбивалась за всю жизнь. Голова гудела, а в глазах был туман, уши заложило. — А ты что думала, что у нас с тобой дружба после того, как ты унизила моего близкого человека, м? — скучающе протянула Джунко, глядя поверх моей головы. — Ты хоть знаешь, сколько хулиганов посмотрело видео с Киёмасу. Почему бы нам не сфотографировать тебя еще раз, разве ты не любишь внимание? Открыла рот, чтобы ответить, но от чего-то не могла, полностью растерявшись. — Как в каких-нибудь долбанных сказках, в которых ты, прячешься от своей жалкой жизни? — а это уже иначе. Медленно. Глумливо. Самодовольно. — Думала, что всё тебе легко пройдет? — картинно сняла с меня чулок. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Как же больно. Будто сердце вырвали и растоптали. А еще почему-то жарко и холодно одновременно. — Не делай этого… — моля о пощаде завыла я. — Ещё есть шанс. Я сделаю, что угодно, только отпусти. — Джунко, все готово, — безразлично донеслось сверху. После чего мои ноги насильно раздвинули, Джунко медленно отошла от меня. И блондинка с короткими волосами быстро сделала несколько снимков. «Щёлк-щёлк». Я сидела с раздвинутыми ногами на холодном полу в извращенной позе, лифчика — нет, рубашка расстегнута — все видно. «Меня что… сняли голой?…». — Если пожалуешься, кому бы то ни было о нашем общении, то вся школа увидит эти снимки, — улыбнулась Джунко, — Сама сбежать захочешь. — В лучшем случае, — захихикала Рису. — Вот позор-то будет! — И нам плевать, знаешь, — засмеялась крашенная, показав язык. — Просто умри, если хочешь. «Меня — шантажируют...». Всё спуталось. Всё кружится. Всё теряется. «У них, этих девочек — снимки, которые разрушат всю мою жизнь». «Всю мою новую жизнь в этом мире…..». — Ладно, на сегодня хватит, — проронила Джунко и отошла к зеркалу, чтобы поправить свои черные, длинные волосы. Она гладила их таким невыразительным жестом, будто мучить, и издеваться над людьми было для нее так же просто, как читать слоговую азбуку. — Ты все поняла, не так ли? Мэй спрятала телефон в сумку и достала расческу, пока я просто лежала в неком отупении, молясь, чтобы кошмар закончился. И тут она, расчесывая волосы, словно вспомнила, что я все еще рядом, и немного повернулась: — Снимки получились потрясающими. Ты должна быть в восторге, Томо-чан! — с радостью воскликнула она. — У нас есть так много вариантов, где их можно опубликовать или развесить по всей школе. Ты можешь стать настоящей знаменитостью! — Ха-ха, её ни в одну школу не возьмут, если пойдут всякие слухи. «Моя жизнь — закончена…?». Они хихикали и хихикали. — Она так сразу получилась хорошо. Это честно? — Рису фыркнула, закидывая жвачку в рот. — Может быть, она действительно «из таких», вы видели, как она приставала к Сано Манджиро? «Что? К Майки?»…. Я обернулась на них с таким изумлением, что они чуть отвлеклись от прихорашивания. Я поспешно отвернула лицо. Не хватало ещё показать, что меня это волнует. «Мне нельзя выглядеть еще более жалкой, любой ценой!» — сдерживая слезы, снова и снова повторяла я себе. — Ага, я как-то видела, как она разговаривала с ним в коридоре, а потом поцеловала его, — насмешливо сказала блондинка, склонившись и попытавшись подражать мне. — Чмок-чмок! Прямо в щечку, вот так! — обернулась. — Томо-чан, разве это не слишком откровенно? Может быть, ты и не японка, а что? — Я ожидала, что с ней будет не просто, — сказала Рису, расчесывая свои волосы. — Даже выдумали, что она как-то связана с Тосвой или с Майки. Хотя… изначально это звучало странно, ведь Киёмасу её не знает. — А оказалось, что она просто к нему прилипла! Ха-ха, такой облом! — Несусветные глупости. У «непобедимого Майки» не может быть такая жалкая девушка, — возразила Джунко, разминая шею и нанося танальник на лоб. — Слышала это, Томо-чан?! — в глазах Мэй зажглись искорки безумия. — Без шансов! Твои одноклассники нам сказали, что он тебя в упор не замечает. Они даже не смогли точно сказать, знает ли он тебя вообще! Рису приподняла бровь. — Разве это правильно целовать парня, которому ты безразлична? — А может, она и правда "из этих", — продолжала укладывать свои волосы Мэй. — Получается, фото не соврут! — А может никто и не удивится, — ответила Джунко. — Но какое нам дело до этого. — Хмм... Кстати… Жалко, но я слышала, что Киёмасу могут исключить из банды, — пробурчала Рису. — Эй, Джунко-чан, — по-детски топнула ногой Мэй. — Но мой Макото все еще там! Я хочу, чтобы он был в "Тосве". — Заткнись, Мэй. Девушки уложили волосы и поправили макияж, затем направились в коридор. Я была в полнейшем отупении. На прощание Мэй бросила мне: — Не скучай! — и показала знак "пис" с вытянутым проколотым языком. Они ушли. Я слышала, как звук шагов все удалялся и удалялся, пока вскоре не исчез совсем. В наступившей тишине слышала лишь себя. Более того, кажется, видела одинокую скрючившуюся фигурку, сотрясающуюся от дрожи. Как будто сознание отделилось от тела и наблюдало за ним со стороны. Так, наверно и должно быть. Без сердца не живут. «Больно…». Прошло сколько-то времени, я не знаю. Вверху шумели кроны деревьев, более ничего не нарушало тишину. Лежала, смотря на луч света, пробивающийся из маленького окошка, и медленно умирала. Боль была сильной и неприятной. Тело горело, крови почти не было — но я чувствовала, как мышцы ныли, руки дрожали. Я попыталась встать. Со второго раза получилось. И чуть ли не в замедленной съемке, начала собирать свои вещи, разбросанные по полу. Трясущимися руками попыталась застегнуть рубашку, после чего нашла свои трусы и медленно натянула их обратно. Потихоньку оделась, в голове звенящая пустота. Пустая тоска раздувалась все сильнее: на цыпочках, со спины. Обняла за плечи и принялась напевать в самые уши тоскливые песни о доме. Я даже дышать на какое-то время перестала. Всё здесь казалось чужим и лишённым всякого смысла. Психологически ступор резко отошел на второй план, когда голова неожиданно неконтролируемо закружилась, и я ощутила сильный рвотный позыв. Мечтала исчезнуть. Просто взять и исчезнуть навсегда. Перестать существовать. Колени ужасно жгло. Превозмогая боль, рванула в туалетную кабинку и засунула в рот два пальца. Меня рвало долго, словно мой организм решил вывернуться наизнанку. Желудок уже был пуст, но рвотные спазмы не прекращались — вышло все, даже та грязная вода, которую в меня насильно влили. Но тошнило не только от нее, от ударов в живот, от боли, от ужаса, от жестокости. Долго, но рвота принесла облегчение. После чего осталась в туалетной кабинке и села прямо около унитаза, обняв колени руками. Просто сидела, ни о чем не думая. Все тело было охвачено естественной здоровой пульсацией. Когда такие проявления чувств подавляются или оказываются под запретом, пульсация ослабевает, при этом дыхание — и на вдохе, и на выдохе — становится очень сдержанным и поверхностным: это помогало мне «погасить» нежелательные или неприемлемые эмоции. Одна моя часть блокировала боль, делала всё возможное, чтобы не почувствовать, не признать то, что рвется наружу, а другая требовала, чтобы я что-то почувствовала, как-то себя выразила. «..…». Просидев так столько-то времени, краем слуха услышала звонок на перемену, потом снова на урок, а дрожь все не проходила. Вот какого оно, когда тебя избивают, когда тебя ненавидят, когда тебе угрожают, когда тебя шантажируют…. "Какой я была дурой, и какие же безоблачные дни у меня были когда-то". В голову почему-то полезли самые светлые и лучшие воспоминания, среди всех остальных. Не так как обычно. "В моих школьных годах было не только плохое, и могло быть всё гораздо хуже. Но почему же я не ценила этого так, как ценю это сейчас?". Были грустные дни. Но никто не бил меня. Никто не насиловал. Никогда не жгли сигаретой. Не фоткал насильно голой. Не игнорировали жестоко всем классом, всегда был кто-то, кто был готов общаться со мной. Не избивали втроем в туалете. Никогда не было такого, что я не знаю, к кому обратиться за помощью. А до этого.... почему оно всё сейчас так рвётся в мою голову....? А я ведь и в правду всегда росла в тёплом обществе, где школьники играли в мяч, качались на качелях и водили хороводы. В детстве Дед Мороз ежегодно приносил мне подарки, проникая в дом через дымоход, Пасхальный Кролик прятал во дворе бабушкины куриные яйца, а домовой оставлял двадцать пять рублей под подушкой. У меня было очень многое. «Пора домой….». Отрешенно подумала я, прополоскала горло, умылась, схватила свою сумку и, превозмогая боль, рванула из школы — грязная вода высохла, волосы были взлохмачены. Очень четко почувствовала, что значит попасть в "Токийских мстителей" и какое это на самом деле великолепное приключение. «Добро пожаловать».

…

Я медленно плелась из школы, обхватив ладонью локоть. Коридоры были почти пусты. Эхо гулко отражалось от стен, и сразу представились безликие длинные коридоры, в которых лишь белый свет озарял чистую пустоту. Нога споткнулась о ступеньку, захотелось шипеть от боли, и это было только начало длинной лестницы, которую предстояло пройти. Все вокруг казалось мрачнее тучи. Выйдя во двор, обнаружила, что внутри школьного двора класс 2-А устроил благотворительную акцию, они собирали стойку для подачи заявок. Я склонила голову, чтобы никто не видел моего лица. Даже заметив меня издалека, школьники проводили меня уж очень любопытным взглядом, и я попыталась закрыть лицо ладонью, чтобы никто не узнал меня. Проходя мимо, я ускорила шаг, а затем, уловив шепотки: «Что с ней?», «Ее что побили?», сквозь боль и озноб — сорвалась на бег. «Я не слабая!». Победоносно, чуть ли не прихрамывая — я бежала на выход к школьным воротам. Затем попыталась ускориться еще сильнее… «Ни за что не заплачу так просто! У меня есть — цель. Есть причина, чтобы не плакать!». Выбежав за ворота, я все-таки подняла голову. «Это…». Около стоянки с велосипедами, с телефоном в руках стоял симпатичный невысокий парень в школьной форме другой школы.... с уж очень знакомой прической. Выбритый затылок, светлая челка, большие кошачьи глаза, бледная кожа и пирсинг в левом ухе… Всё не могла оторвать от него взгляда, воздух наполнился паранормальной дымкой, всё пыталась понять, точно ли это………. «.....Чифую?!».