Признание

Американский тур подтвердил общеизвестный факт: с английским Горшок имел лишь шапочное знакомство. Не то чтобы это стало для Андрюхи сюрпризом, еще в реставрационке они этот предмет благополучно прогуливали. Поэтому неудивительно, что по уровню языка оба уверенно приближались к легендарным выпускникам Макаровки. Так что тут Америку не открыли. Но Миха божился, что язык самостоятельно перед поездкой подтянул, да и в целом общаться с местными ни акцент, ни корявая грамматика ему не мешали. Так и получилось, что в какой-то момент Балу и Маша расслабились и перестали контролировать, что там Горшок американцам затирает. А зря. *** Они зависали после концерта в очередном калифорнийском баре, где публика, по мнению Андрея, была сплошные клоны: загорелые, зубастые, здоровые парни с одинаковой неприятной манерой лезть обниматься к малознакомым людям. Вот и сейчас парочка таких прилипал подловила Горшка на выходе из туалета и терзала разговорами минут уже этак пять, так что Андрюха всерьез задумался, не пойти ли на выручку. Но Горшок выглядел безмятежно, улыбался даже, что-то им там отвечал, больше мимикой и широкими жестами. Клоны норовили прихватить Миху за плечо, от чего Андрюха каждый раз неосознанно хмурился. Один особо настырный попробовал потрогать Михин ирокез, и тут уж Князь почти подорвался с места. Но Горшок от касания ушел, огляделся, нашел его взглядом и потыкал пальцем, объясняя что-то приставучим американцам. Двое из ларца повернулись на Князя, вперились внимательно, словно лазером, считывали сережку его в ухе, крашеные волосы и кожаный жилет, и пока он решал помахать им или показать фак, внезапно расслабились, еще разок обнялись с Горшком напоследок и ретировались. - Странные мужики какие-то, - буркнул Андрей, прикладываясь к пиву. - Ну, как странные, - флегматично пожал плечами Балу, - геи как геи. - В смысле, Шур?! – поперхнулся Князь. - Мы в гей-клубе, Андрюх. Повисла пауза, и в тишине было слышно, как у Князя встает с ног на голову картина мира. - А предупредить? - Чтобы вы всю дорогу дергались? - Резонно. А Миха в курсе? - Да, вроде, нормально у него там все. И действительно, на лице подошедшего к столику Горшка никакого когнитивного диссонанса не наблюдалось. Напротив, он был необычайно оживлен и спешил поделиться подробностями встречи. - Ребят, представляете, я, по ходу, фанатов встретил. Прикиньте, да? - Так это разве не американцы были? - Ну да, так о том и речь, - возбужденно продолжал Миха. – Я им представился, а они меня узнали! Шура с Андрюхой недоверчиво переглянулись. - Миш, а что конкретно ты им сказал? – аккуратно поинтересовался Балу. - Ну чё ты, Шур, я ж не дурак, сказал им по-английски, Айм Пот, Горшок то есть. Они сразу и признали, говорят, Пот гуд, гуд Пот. Вот, смотри, чё еще дали. В ладони Горшка зиплок с узнаваемой начинкой. - Мих, ты только не расстраивайся, - Балу честно пытался не заржать, - но pot по-английски «травка». Горшок завис, потирая в раздумьях шею: - Ну, косяк, чё. Андрюха подозрительно уточнил: - А в меня зачем пальцем тыкал? Но Миха, погруженный в особенности английской филологии, до объяснения не снизошел. *** На следующем их концерте народу набилось – яблоку негде упасть. И можно было бы только порадоваться внезапной популярности у местного населения, но у Андрея чуйка вопила: что-то не так. Возможно, потому что в толпе он заметил недавних клонов. Ну, и радужные флаги по периметру как бы намекали. - Слышь, Мих, - под покровом саундчека подкрался к Горшку Князь. - Откуда их столько? Мих, ты чё тем чувакам в клубе наговорил? - Они мне предлагали с ними куда-то поехать, ну я, конечно, им сказал, - Миха впился долгим взглядом в растерянного Андрюху, - Айм виз хим. И для наглядности уперся пальцем Князю в вырез жилета. У Андрюхи как-то разом закончились вменяемые мысли и слова. Кажется, в Америке было специальное слово для таких ситуаций, но ему хватило и ёмкого русского «ебать!». Тем временем радужная публика у сцены взволновалась, из задних рядов кто-то крикнул: - Guys, are you together?! Тут Андрей словил сюр, потому как Миха уверенно вышел вперед со словами: - Ща я все разрулю! Князь просто! не! успел! его остановить. При виде Горшка народ моментально заткнулся. Миха окинул зал сумрачным взглядом, как бы призывая наиболее смелых на бой. Потом притянул к себе под бок ошалевшего Князя и с тяжелым русским акцентом припечатал: - Хи май партнер! Зал дружно взорвался аплодисментами, Горшок довольно покивал всем и потянулся за микрофоном. Андрею мучительно хотелось залить горящее лицо из огнетушителя. Пока он весь не обратился в пепел. Немая сцена, занавес. *** Вечеринка в доме у Балу шла своим чередом, американцы толклись вокруг Горшка, как муравьи у сахарной головы, а он как нарочно не отлипал от Андрюхи. Как обвился удавом вокруг шеи в начале ночи, так и не отпускал. А Князя душило это показное радушие, акульи улыбки, энтузиазм, которым загорались чужие глаза при виде их с Горшком пары. Которой в природе не существовало. Эта игра была ему в тягость, в сердце словно штопор ввинчивали каждый раз, как Миха сжимал его плечо своей ладонью. На этот крест он не подписывался. И зачем терпел, не мог себе объяснить. - Слышь, Балу, - поймал Шуру за рукав Горшок, - как по-английски «князь»? - Без понятия. Может, prince? Слово Михе приглянулось: за следующие двадцать минут он в разных вариациях повторил его десятку гостей, представляя Князя my prince. Андрюха словно онемел весь. Происходящее казалось то тонкой издевкой, то безжалостной насмешкой. Будто все его многолетние, невнятные, неозвученные чувства пропустили сквозь шредер, а обрезки швырнули ему в лицо. - Да ну нахуй, сколько можно-то, - Андрей вынырнул из-под Михиной руки. И зашагал вон из дома, игнорируя зов родного голоса за спиной. *** Горшок без Князя предсказуемо заскучал в первые же пять минут, послонялся, покуксился и отправился на поиски. Но у самых дверей был перехвачен Машей. - Миша, на пару слов, - она оттащила его в уголок за рукав. - То, что ты говоришь, делает Андрюше больно. - А чё я плохого сказал? – возмутился Горшок, поморщившись от ласкового «Андрюши». Как будто только у него была монополия на все эти «Андро», «Дюсь», «Княже» и сотню других. - Плохого, может, и ничего, а двусмысленного порядком, - Маша тяжко вздохнула, раздумывая, как объяснить. – Ты разницу между love и like понимаешь? Вроде, близкие эмоции, но там такая разница в степени чувства, что между ними пропасть. Горшок вынул свой рукав из Машиных пальцев. - Все я, Маха, прекрасно понимаю. Как собака. Только выразить не могу. Это же он у нас поэт. Усмешка у него получилась кривая, с толикой самоуничижения. - Но у тебя, Маха, выходит, чувства как ценники в магазине: один подороже, другой подешевле. А у меня все чувства – к нему. Все. Понимаешь, да? И пока ошарашенная Маша ловила воздух ртом, скрылся за дверью. *** Андрей приближение Михи почувствовал всей спиной, от макушки до пяток. Говорить не хотелось, хоть в океан от него беги. На пьяную голову идея показалось свежей, и Князь в бодром темпе принялся раздеваться. Внезапное Андрюхино оголение Горшка с цели серьезно сбило. Догадавшись, что вряд ли Князь торопится разоблачиться от радости встречи с ним, Миха поспешил скинуть кеды и, уже задрав на башку футболку, услышал возмущенное: - А ты-то куда?! - Дюш, пьяному одному купаться нельзя! – наставительно произнес он, вытряхивая себя из штанов. - Да это ты тут в сопли! – раненым медведем заорал Андрюха, как будто океан был тесен для них двоих. - Тогда следи, чтобы я не утонул, ё-моё! Искусственное дыхание умеешь делать? - Утонешь – узнаешь, - мрачно бросил Князь, прежде чем нырнуть от него в волны. В темных глубинах было тихо и спокойно, но разве мог он наслаждаться покоем, когда рядом бесоёбил Горшок?! Андрюха вынырнул, повернулся к берегу, мерцающему цепочкой огней, но взъерошенную голову Михи над поверхностью не увидел. Сердце перестало стучать, словно бросило оземь барабанные палочки и покинуло сцену. Он сам не понял, как зацепил в соленой мути, вытянул на колючий песок. Миха в лунном свете выглядел неживым, а у Андрюхи даже не было сил вдохнуть, чтобы позвать на помощь. А потом этот гад ухмыльнулся. Кончиком губ, в темноте, но Князь так пристально вглядывался в это лицо, что не пропустил. На секунду возникло желание тут же его в песочке и прикопать. Но в голове зудело злорадное: в эту игру могут играть двое. И он приник, всем своим телом нагим к такому же обнаженному телу, к соленым губам, которые силились остаться неподвижными – и не могли. Вряд ли кто-то из них мог поверить, что вот они, целуются голышом, в крупинках песка, в звездном свете. - Мих, ты больной, - пробормотал Андрюха, отрываясь, и не услышал ответное в темноте: - Тобой, Дюш. Одежда на мокрое тело налезала с трудом, но Князь не мог больше тут оставаться. Опьянение все спишет, да только он был болезненно трезв и возбужден. - Андро, да постой ты! - Прикройся хотя бы, - обронил Князь, не потрудившись обернуться. - Уйдешь, я за тобой голым побегу! - Как будто кто-то удивится! – фыркнул Андрюха, но притормозил. Обернулся. Горшок в лунном свете казался уязвимым, а вся его бравада напускной. Все это было так глупо и драматично, что Князь не удержался от фирменного ехидства: - Лучший комплимент девушке – это стояк, да, Мих? И никак не ожидал, что в ответ ему тот засмеется ласковым смехом: - Для тебя все самое лучшее, Андрюш.